Закат Бессмертия
— Вот мы сидим тут, а где-то белоголового готовят к насильной отправке в небытие. То, что фаротский рудник пал, не имеет значения. Эти люди идут к своей цели и ни перед чем не остановятся. Одновременно с тем западная армия тоже получит эти браслеты, а война выплеснется за пределы Столичных земель…
— К слову об этом.
Не удержавшись, Райя подалась вперед, Фрей покосился в ее сторону. В голосе паломницы прорезались панические нотки, впервые за все время. Морн сидел мрачнее тучи, больше не пытаясь улыбаться, кривой рот некрасиво приоткрылся. Сэт выглядел бодрым, куда бодрее, чем в начале разговора. И навряд ли причиной тому был горячий чай. Райя почти уверилась, что вор хотел спасти мир и столицу ровно в той же степени, в какой желал краха Вильгельму и созданному им порядку. Тому порядку, что когда-то взрастил его самого.
Пожалуй, самое время пустить в ход аргумент, который она до сих пор держала при себе.
Инцидент на руднике, предательство Байрона, рассказ Мортимера — пережитое в Фароте оставило глубокий след и напомнило простую истину: не верь никому. После возвращения в Аргент она получила очередное подтверждение. Не зря же Трагот Хослоу сейчас сидел в тюремной камере. Потребовалось время, чтобы понять: кому она может доверять в столице? Раньше со всеми своими проблемами она бы пошла прямиком к отцу. Но теперь…
Даже по поводу Морна у Райи были сомнения, однако за последние дни они если не полностью, то отпали. Черная мантия вел свою игру, но цель у них была общая. Разнились методы. Осталось не упустить момент, когда она станет разменной монетой для сгорбленного хитреца. А до той поры им предстоит работать вместе.
Внезапно выяснилось, что во всю эту историю с белоголовыми она впуталась постольку-поскольку. Теперь все зависело от Лиса, Эдвина и тех, на кого они могли опереться. Райя была готова внести свой вклад, но понимала, что в этой истории ей не досталась главная роль. Тем более что идей, как остановить появление новых кратеров, у нее не было.
Что касается войны, в эпицентре которой она очнулась… Сэт может ухмыляться и иронизировать сколько угодно. Она не позволит сдать родной город, какими бы ни были счеты к Вильгельму и его власти. Подбодрив себя этой мыслью, Райя громко сказала:
— Фарот атаковал нас, как только появились они. — Она постучала ногтем по кольцу, охватывавшему ее запястье. — Да, теперь мы знаем, как снять ошейник, но даже если с браслетами это работает так же…
Фрей вклинился:
— Не рекомендую проверять на себе. Кто знает, вдруг руны, которые Мортимер добавлял в «лекарство», сразу тебя прикончат. Не хотелось бы.
— Даже если все сработает, вряд ли у нас будет возможность поштучно снять браслеты с целой армии. Значит, нужно искать нечто большее. Критический изъян. Уверена, он существует.
— В ошейниках такого не замечено.
— Ошейники почти идеальны — не знаю, кто их придумал, но он был гением. Браслеты создал Фелестин, в заточении, сидя в подвале. Свою роль они выполняют исправно, но им наверняка можно что-то противопоставить.
— Но Фелестин мертв.
— Как и Мортимер. К сожалению.
— Сожалею, но не сильно. Он был психом. Они оба, каждый по-своему. Двое сумасшедших, у которых было достаточно мозгов, чтобы повернуть все вспять, ушли в небытие.
— Двое сумасшедших… Байрон послал нас в подвал обители за дневником первого, а второй собирался использовать его для всех своих затей… Ну… Тех самых, которыми он занимался. — Райя беспомощно развела руками. — Я уверена: если эти записи были так важны для обоих, то в них скрыто именно то, что мы ищем.
Фрей пожал плечами.
— Звучит резонно: каким бы говнюком Тавор ни был, перед смертью он предпочел отдать вам записи, а не что-то еще. Но даже если у нас найдется кто-то достаточно умный, чтобы разобраться в том, что там написано, — это не имеет значения. Дневник теперь у Байрона…
Он запнулся, увидев, что Райя копошится в складках юбки. Девушка не смогла сдержаться, ехидная улыбка выползла на лицо. Мысленно проклиная себя за то, что стоит с физиономией ребенка, провернувшего шалость, она выудила на свет книжицу в мягком кожаном переплете. Фрей сузил глаза.
— Я сам видел, как ты швырнула дневник на землю.
— Если честно, я надеялась его сжечь, но не попала. А потом произошло то, что произошло. Да, та книжка определенно сейчас у Байрона.
— Подделка? — Фрей даже хлопнул в ладоши, в его глазах зажегся огонек.
Морн выпрямился на стуле, но перебивать не стал. Райя поведала:
— После встречи с Мальберном — тогда, в городе, — я поняла: дело плохо. Но об истинных мотивах Байрона могла лишь догадываться. Перед тем как предложить переехать в свой особняк, он пытался разузнать, удалось ли нам вынести что-нибудь из обители. Пожалуй, это был единственный раз за весь разговор, когда он проявил заинтересованность. На рассказ о том, как погибли мои друзья, ему было плевать.
Фрей что-то невнятно рыкнул.
— Поэтому я решила рискнуть и все же показать Мортимеру дневник. Но отдавать ему в руки оригинал, — она потрясла им в воздухе, — было слишком опасно. Мы с Гектором заглянули в лавку, где делают такие штуки. Вышло очень похоже. Сомневаюсь, что Байрон вообще видел подлинник своими глазами, а я бы и сама не сразу заметила подмену.
— Впечатляет, дорогуша. Правда впечатляет, священнослужитель таки хлебнул дерьма, твоими усилиями! То есть все это время, после того как мы вытащили вас из колодца, ты размахивала копией? Это отличная новость. Конечно, он уже заглянул внутрь и убедился, что это не тот дневник, но…
Здоровяк осекся, Райя нервно хихикнула:
— Поэтому мы и отвалили той лавке кругленькую сумму. За срочность. У меня было достаточно времени, чтобы перенести записи и добавить кое-что от себя. Хотя нет, правильнее будет сказать, что я повторяла структуру. Если в оригинале шло несколько строчек вычислений, а следом рисунок, то в копии все оставалось на своих местах. Когда нужно следовать образцу, много времени на это не уходит.
— Уверен, Байрон разбирается в ученой писанине не больше нашего.
— А его главный эксперт — мертв. Святому отцу придется потратить время и ресурсы, передать текст на расшифровку. В худшем случае он обнаружит, что записи поддельные.
— В лучшем, правда, воспользуется новым знанием. — Фрей удовлетворенно рыкнул. — Надеюсь, какая-нибудь рунная хрень его и прикончит.
— И правда хорошая новость, госпожа Гидеон. — Морн скрипнул стулом.
Райя повернулась к нему.
— Благодарю. А теперь неплохо было бы найти в этом замке того, кто сможет разобраться в записях. Да, церковь контролирует всех столичных исследователей, но мы найдем выход.
— Если никто не против, я хотел бы взглянуть.
В пылу разговора она не заметила, как открылась дверь. Обернувшись, Райя обнаружила на пороге новых слушателей. Почти всех, кто должен был прийти. И даже больше.
Парацельс вошел первым, неловко удерживая узловатыми руками связку сушеных растений. Именно ему принадлежала последняя фраза, и доктор с интересом смотрел на дневник в ее руке. В коридоре маячил Бася: пробежавшись глазами по комнате, он остановил свой взгляд на Лире и замер, как марионетка, ожидающая дальнейших приказов.
Между ними, возвышаясь над врачом и слегка проигрывая серому плащу, стояла парочка, которую она не рассчитывала увидеть рядом друг с другом. Эдвин посмотрел на нее и тут же отвернулся, попутно стянув с головы дурацкий чепец — выбритая макушка заблестела серебром.
Так у них стало еще больше общего с Риком, который прятал нижнюю половину лица в складках шарфа. Высокие, с загоревшей до шоколадного оттенка кожей и светлыми макушками, они невольно напоминали друг друга. У Эдвина лишь на кончиках прядей проглядывал родной темный цвет волос, тогда как у Рика северная белизна смешалась с сединой белоголового. Оба выглядели изможденными: щеки ввалились, отчего глаза казались огромными на исхудалых лицах. Вдобавок Рик до сих пор носил на себе следы побоев. Путешествие в составе фаротской армии не прибавило ему здоровья.
Райя вздохнула: это не помешало белоголовому подмигнуть ей.
Глава 3. Белоголовый и медальон
Эдвин на цыпочках метнулся к двери. Пританцовывая на холодном полу, натянул штаны и рубаху, зашнуровал ботинки. Ругнулся, тихо, одними губами.
По небу перекатывались облака, из приоткрытого окна тянуло сыростью. Где-то там было солнце, сейчас скрытое от него пасмурным занавесом. И висело оно уже достаточно высоко, без сомнений. Он опаздывал.
Закончив одеваться, Эдвин, мягко ступая, подошел к окну, аккуратно затворил створку, зябко поежился. На мгновение задержался, пытаясь увидеть хоть что-то в туманной завесе. Скосил глаза на торговку. Бывшую торговку.
Ани распласталась перед ним, выставив загорелую ногу из-под одеяла. Одну руку она закинула за голову, подперев коротко стриженный затылок, вторую вытянула вдоль изголовья, рот по-детски приоткрылся. Ровное дыхание, перебиваемое тихим храпом, звучало лучше любой музыки.
Эдвин ощутил непреодолимое желание скинуть обратно на пол колючую одежду, нырнуть прямиком туда, в недра кровати, прижаться к этому человеку. Вместо этого он подошел поближе, кончиками пальцев взялся за одеяло и накрыл им голую ногу. После чего с чувством удовлетворения и в то же время глубокого сожаления вышел из комнаты.
Ему влетит за то, что не разбудил, сомнений нет.
Ани стремилась оказаться в центре любых событий, но судьба неизменно оставляла ее где-то на обочине. Теперь и по его вине. Порой Эдвину казалось, что, став ближе друг к другу, они лишь сильнее отдалились. Отправка на север была неизбежна и с каждым днем неумолимо приближалась. За это время юноша успел сломать голову, пытаясь придумать, как убедить торговку не идти с ними. И вместе с тем ловил себя на другой мысли: хотелось не расставаться с ней ни на миг.
Он прикрыл за собой дверь, рассудив, что вряд ли среди пустой болтовни проскользнет что-то важное. Подобные сборища оттягивали неизбежное.
«Нет ничего неизбежного, когда сам принимаешь решения».
«Я знаю».
«Я бы мог перечислить каждого…»
«Знаешь, кого нет в списке тех, кого я собираюсь слушать? Тебя».
Годвин зловеще примолк. После вылазки за пределы города он восстановился с пугающей быстротой и с тех пор не замолкал даже тогда, когда Эдвин был готов выть от желания остаться наедине с собой. Теперь это удавалось нечасто.
«Я ведь знаю, о чем ты думаешь. И куда бы ты предпочел отправиться вместо того, чтобы бесконечно брести на север, в компании тех, кто никогда не примет иного выбора».
«Так, значит, выбор все-таки есть? Я запомню».
«Помни».
На лице изначального, если таковое вообще имелось, наверняка расползлась холодная улыбка. Именно таким Эдвин теперь его и представлял: расчетливым, утратившим большую часть своей мощи, но не готовым лишиться ее окончательно. Древний бог, остановившийся на постой внутри его черепушки, совсем не вязался с образом, который церковь вдалбливала в головы всем и каждому с самого детства. Да, когда-то он пожертвовал собой. Не до конца, конечно. Иначе бы они сейчас не разговаривали. Но о том, какими изначальные были до того, как их полюбили ныне живущие, Эдвин предпочитал не задумываться.
Хотя кто знает: если прожить больше тысячи лет на границе небытия, характер и правда может испортиться.
Появление в его жизни Райи Гидеон многое расставило по своим местам. Ее история была столь же безумна, как и его собственная. И с ее слов образ Годвина обрел пугающе четкие очертания: искореженный отголосок главного изначального, придавленный огромной грудой камней где-то там, далеко на севере. Пусть эти камни были ненастоящими, вымышленными — скоро им с Лисом предстояло убедиться в этом лично.
От происходящего голова шла кругом. Эдвин продолжал топтаться в начале судьбоносной развилки, зная, что для него существует только один путь. Но забыть обо всех остальных было не так-то просто.
Зато внимание окружающих было приковано к конфликту, развернувшемуся у них под боком. Аргент томился в осаде. Да, им с Сэтом удалось как следует проредить ряды фаротских военных, о чем Эдвин до сих пор вспоминал с невольной дрожью — и сквозняк тут был ни при чем. Но, судя по словам, которыми разбрасывался Морн, до конца было еще далеко. Оставшись наедине с Парацельсом, Эдвин осторожно расспросил старика о положении дел. До недавнего времени он слабо представлял даже дорогу между городами, что уж говорить о политической обстановке на континенте.
Стало понятнее ровно настолько, чтобы убедиться: пусть с этим разбирается кто-то другой.
Эдвин не сомневался, что Морн в кровь искусал свои тонкие губы, пытаясь придумать, как бы еще их использовать. Спасибо, но нет. Уговор есть уговор. Старый лис выглядел безмятежно, и все же для себя Эдвин решил: если обещания будут нарушены, сдерживаться он не станет.
Морну лучше бы положиться на Райю Гидеон, которая была дочерью важного человека и прекрасно разбиралась во всех этих высокородных делах. Вместе с ней путешествовала компания столь же разношерстная, как и его собственная. Громила с лицом пьянчуги и холеный, гладко выбритый гвардеец — та еще парочка. Казалось, они ведут ее вперед под руки: один слева, другой справа. Обоим Гидеон проигрывала в росте больше чем на голову, а потому еще забавнее было видеть, что в этой тройке главной оставалась именно она.
Помимо этого, другая женщина, тоже высокородная, оказалась в темнице. Для Эдвина это событие мало что значило и вполне могло пройти незамеченным, если бы Сэт не менялся в лице всякий раз, когда кто-то упоминал эту Алиеонору. Имечко было что надо и никак не хотело ложиться на язык. Казалось бы, после встречи с закованным в цепи главнокомандующим ничто не сможет его удивить, но Лис так не считал. А о причинах своего беспокойства, как всегда, умалчивал.
Раздумывая над всем этим, Эдвин быстро шагал по коридорам замка, в которых уже начал хоть немного ориентироваться. Может, кому-то что-то шепнул Морн или тут было так заведено, но редкие встречные слуги и люди, на слуг не слишком похожие, полностью его игнорировали.
Вообще, для такого огромного сооружения народу внутри было на удивление мало. В зданиях, подобных этому, юноша никогда не бывал, но в его представлении место, где жил сам Вильгельм, должно было выглядеть побогаче. Может, в других частях замка жизнь и кипела, но здесь, среди отведенных им помещений и тянущихся к ним каменных кишок, время замерло. В отдаленные уголки и на верхние этажи он благоразумно не совался, поэтому догадки так и оставались догадками.
Эдвин резко повернул за угол, споткнулся о выбоину в камне и оперся о стену, чтобы не упасть. Машинально потер отметину на ладони, проверяя, на месте ли она. На месте. Морн был прав: раны заживают, но шрамы остаются навсегда. Юноша поднял глаза — и застыл. С противоположного конца коридора к той самой двери, к которой спешил и сам, шагали трое. Похоже, сегодня припозднился не он один.
Кому-то из них он всегда был рад, а кому-то — не очень.
Бася — ну конечно же — даже бровью не повел. Парацельс, отдуваясь за всех, зажал под мышкой какой-то сверток и приветственно помахал рукой. Вздохнув, Эдвин двинулся им навстречу. С пожилым доктором в последнее время они пересекались реже, чем ему хотелось: бесчисленные заботы полностью поглотили внимание Гааза. И неудивительно, учитывая количество побитых и раненых людей вокруг. Ведь далеко не у всех раны затягиваются сами собой.
Еще одна причина их редкого общения маячила прямиком за плечом целителя. Легкая ухмылка, как всегда, играла на его губах. С лицом, покрытым свежими синяками и порезами, она сочеталась скверно. Эдвин не улыбнулся в ответ, размышляя о том, что большинством этих отметин северянина наградил он сам. Попади изначальный чуть точнее, и для этого парня все было бы кончено.
Рикарда происходящее, похоже, заботило мало. Для человека, которого жизнь долго и старательно возила лицом по земле, он держался молодцом. Шутил и улыбался как ни в чем не бывало. Это нервировало. И плевать, что он при всех нацепил на себя ошейник. Так или иначе, лучше белоголовый в удавке, чем без нее. Мало ли странных людей повстречалось им за последнее время?
Об отличительных чертах северян юноша слышал немало. Может, даже встречал кого-то из них в городе, но не обращал внимания. На Рикарда же было трудно не пялиться — по крайней мере, если до этого всю жизнь провел в Срединных землях.
Даже под маской из застарелых ран в его чертах угадывалось иное происхождение, а глаза сияли голубизной, подчеркивая ввалившиеся щеки и придавая парню еще более полоумный вид. Коротко стриженная седая макушка и повязанный шарф, скрывающий ошейник, дополняли картину.
Его история тоже не могла вызвать ничего, кроме озадаченного почесывания затылка. Казалось, вот он удерживает Бернала за шкирку, недобро улыбаясь, а после дерется с Сэтом в грязи. И тут он уже в замке, со всеми на короткой ноге, освобожденный от пут стараниями высокородной и пожилого врача.
Заступничество Райи Гидеон для Эдвина значило мало, но Гаазу он доверил бы свою жизнь, а потому пытался уложить происходящее в голове. Пока получалось плохо. Рик для него был не старым другом и не помощником. Он был угрозой, которая внезапно сошла на нет. Слишком уж внезапно.
И в скором времени им предстояло отправиться на родину этого парня. Эдвин правда надеялся, что не все северяне такие… непредсказуемые.
Он кивнул, поприветствовав всех троих. Гааз уже взялся за ручку двери, но так и замер с рассеянным видом, вслушиваясь в то, что долетало из-за створки. Избегая быть втянутым в разговор, Эдвин указал пальцем на дверь и вопросительно приподнял брови, попутно размышляя о том, что сейчас мог бы обнимать Ани под теплым одеялом. Повинуясь его жесту, Парацельс сделал шаг вперед. До ушей донеслось:
— …контролирует всех столичных исследователей, но мы найдем выход.
— Если никто не против, я хотел бы взглянуть. — Старик высказался прямо с порога.
Эдвин выглянул из-за его плеча. Сэт стоял у балконной двери, сложив руки на груди; глаза его нетерпеливо блестели, а уголки губ поползли вверх — вора явно что-то развеселило. А подобное случалось не так уж часто. Лира же, напротив, сидела мрачнее тучи, будто собиралась кого-то хоронить. Эдвин даже знал кого. И не просто собиралась, а вовсю на этом настаивала.
Морну утренний свет не шел: при нем он выглядел куда менее внушительно. Сидел на стуле, скрючившись и задумчиво поглаживая подбородок.
Перед тем как они вошли, всеобщим вниманием владела Райя Гидеон. Она стояла ближе всех к входу и вдохновенно вещала, активно размахивая руками. Целиком заслонить своего огромного лысого спутника ей не удалось: прямо с порога Эдвин разглядел массивные ладони, покоившиеся на подлокотниках кресла. Увидев, что высокородная смотрит прямо на него, он спешно отвернулся.
Если так подумать, с кем она явилась в замок, волновало его меньше, чем то, как она это сделала.
Прыжок на ту сторону, похожий на те, что демонстрировал Сэт. Но высокородной удалось преодолеть какое-то огромное, не поддающееся измерению расстояние, что не шло ни в какое сравнение с их скачком через весь Вествуд. Причем Райя справилась без помощи главного изначального, заодно прихватив с собой кучу друзей. Теперь Лис возился с ней, вкладывая в это всего себя. Даже больше, чем в бесконечные тренировки с Эдвином.
Хотя, казалось бы, куда уж больше?
Юноша нервно дернулся. В план вора он особо не верил, но был неравнодушен к нему по другой причине. Если бы вышло, что для Райи Гидеон расстояние — не проблема, то перед ним открывался ряд интересных возможностей. С северной впадиной никак не связанных.
Все так же отводя глаза, Эдвин шмыгнул мимо Гааза и отступил в тень, встав позади вора. Оперся о стену и приготовился слушать. И как раз вовремя — паломница воскликнула, не скрывая раздражения:
— Парацельс, мы уже говорили об этом! И не раз: вещи, которые здесь обсуждаются, не для чужих ушей.
— А я вам уже неоднократно отвечал, госпожа Августин: чужих ушей я здесь не наблюдаю.
Бася медленно прошествовал на свой обычный пост позади Лиры. Доктор захлопнул дверь — возможно, чуть сильнее, чем требовалось. Паломница ладонью отерла лоб, разворошив золотистые пряди, и устало сказала:
— У меня нет личной неприязни. — Повернув лицо к Рикарду, она повторила, глядя ему в глаза: — У меня нет к тебе личной неприязни. Но среди наших врагов есть те, кто использует белоголовых. Использует для того, чтобы обрушить этот мир в бездну.
Она поднялась на ноги, обратилась уже ко всем:
— А этот юноша, помимо того что он белоголовый, провел несколько недель в стане врага. Он сражался против нас. Ровно до того момента, когда оказался в замке. Как удобно, не правда ли? Я помню все ваши доводы, — она взмахнула ладонью, увидев, что Райя и Парацельс одновременно готовы возразить, — но неужели мы готовы обсуждать вещи, от которых зависит будущее Симфареи, в присутствии человека, которому не можем полностью доверять?
Райя тихо сказала:
— Я доверяю ему полностью.
— Рада за вас, госпожа Гидеон. Но не разделяю эту точку зрения. Опять же, очень удобно, что ваш друг ничего не помнит.
— Почти ничего.
— Почти ничего. И это «почти» сводится к тому, что он был заперт где-то внутри своего сознания. И все. Я права, молодой человек?
— Да, абсолютно верно. — Рикард обезоруживающе улыбнулся.
Эдвин поморщился — это тоже не давало ему покоя. Разумы, соседствующие в пределах одной головы. Это о чем-то напоминает, верно? Может, и правда стоит найти время, чтобы преодолеть разделяющий их барьер, который он сам и выстроил?
— В таком случае я вынуждена настаивать. — Паломница поджала губы.
Райя Гидеон выпалила:
— На расшифровку записей понадобится время. И то, — палец ее забинтованной руки взметнулся вверх, — успех не гарантирован. К слову, я услышала вас, господин Гааз, спасибо! Думаю, вам и правда стоит взглянуть. Но если выйти на балкон, что мы увидим? Костры вражеской армии на горизонте. Попутно враг продолжает плести свои интриги, а кое-кто из нас, — Эдвин поймал ее взгляд, — собрался на север, чтобы положить этому конец.
— Госпожа Гидеон… — Лира нервно качнула головой.
— Мы уже обсуждали: у врага точно есть свои люди в замке. И не один-два, а на всех уровнях. Вдумайтесь! Трагот Хослоу оказался предателем, и плевать, принудили ли его к сотрудничеству шантажом или как-то еще. Мало кто на континенте обладает подобной властью. Кто-то устроил для Сэта ловушку в библиотеке, а затем без особых трудностей провел туда белоголового. Фиону и вовсе приставили ко мне несколько лет назад, когда нынешних проблем даже на горизонте не было. И неужели вы верите, что эти люди не знают о ваших планах? — Она уставилась на Лиру. — Ну? Какие мысли на этот счет?
— К чему вы ведете?
— К тому, что ваши опасения смешны. Уверена, противнику, будь то правящая верхушка Фарота или кто-то еще, обо всем и так известно. А значит, если держать Рика в неведении, это не поможет, а навредит всем нам. Я знаю мало надежных людей, и он даст фору любому из них. Все мы оказались в этой комнате потому, что были готовы чем-то пожертвовать.
В этот момент зрение Эдвина слегка поплыло; казалось, что он посмотрел на людей под другим углом, на всех разом. Слова высокородной нашли отклик среди слушателей. Фрей сдвинул брови и отвернулся, в лице Баси что-то дрогнуло, даже Сэт помрачнел.
«Что эти люди могут знать о настоящей потере?»
— И пока вы потакаете своей паранойе и подрываете доверие в наших рядах — враг имеет преимущество. — Райя резко замолкла и уселась обратно в кресло. Она тоже скрестила руки на груди, повторяя за паломницей. — Нам пора перестать спорить об одном и том же. Лучше порадуйтесь, что Рик на нашей стороне… а не на противоположной.
От Эдвина не укрылось, как эти двое переглянулись. В сказанное явно был заложен смысл, понятный северянину. Лира открыла было рот, но вместо нее высказался Морн. Голос его скрипел, как несмазанная дверная петля:
— Смею напомнить, что присутствие этого юноши хоть где-либо, кроме одного из подконтрольных Аргенту рудников, уже является преступлением.
Он вдруг ухмыльнулся и сгорбился еще больше, наклонившись вперед.
— Но без нарушения правил было бы не так весело. Вас, Рикард, обсуждают как диковину на рынке, и доводы сторон не меняются день ото дня. С одним сложно спорить: ценность ваша как товара чересчур высока. Поэтому я склонен довериться госпоже Гидеон. Но кому это пойдет на пользу — еще предстоит решить. Пожалуй, сейчас лучший момент, чтобы дать вам высказаться.