Генезис. Том 1
Макс посмотрел на Артура и с улыбкой побежал танцевать. Артур — за ним. Они влились в толпу — неуклюже, но с азартом.
Джек с Лизой тем временем сидели на кухне и пили лимонад. Кухня была огромной, с мраморной столешницей и барной стойкой. На столе лежали закуски — канапе, оливки, сырная тарелка. Лимонад был холодным, с пузырьками, приятно щипал язык.
Рядом с ними сидела Эмма. Она уже успела выпить что-то покрепче — стеклянные глаза были видны даже в полумраке.
— Ну как вам вечеринка? — нехотя спросила она ради приличия.
— Всё нравится, — сказал Джек. Он вертел в руках стакан, но не пил — всё ещё боялся.
— Классная! — воскликнула Лиза.
Эмма достала сигарету и закурила — прямо на кухне, хотя Дженни запрещала курить в доме.
— Развлекайтесь, — сказала она недовольно и ушла на улицу, хлопнув дверью.
Джек с Лизой присоединились к Артуру и Максу. В гостиной было душно, пахло духами, потом и дешёвым алкоголем. Ребята веселились, пили разные напитки (Артур — колу, Макс — спрайт, Лиза — сок, Джек — просто воду) и классно проводили время.
В какой-то момент Лиза отвлеклась и в толпе увидела Дерека. Он стоял у выхода в сад, с полным стаканом в руке, и с кем-то разговаривал. Лиза тут же ударила пацанов по плечам и пальцем указала на него.
Все внимание переключилось на Дерека.
Неожиданно он пропал из виду. Просто исчез — как сквозь землю провалился.
Ребята пошли в ту сторону, где его видели в последний раз. Обшарили угол у выхода. Никого.
— Чёрт, — шёпотом сказал Джек.
— Значит так. Нам надо разойтись по дому и попытаться его найти! — скомандовал Артур.
Все разбежались. Артур пошёл на второй этаж. Лиза — в гостиную. Макс — в сад. Джек — в подвал, который был закрыт, но он всё равно проверил дверь.
Обыскали весь дом — каждую комнату, каждый чулан, даже гардеробную Дженни. Дерека нигде не было. Они вернулись на место, где разошлись.
— Его нигде нет! — возмущённо крикнул Макс.
— И куда этот говнюк делся?! — с истерикой спросила Лиза. Голос у неё сел от крика.
— Плохи дела. Если мы его не найдём, то можем спокойно ждать объявление о пропаже на доске почёта, — спокойно сказал Джек.
— Пошлите ещё раз посмотрим? — с надеждой спросил Макс.
Все нехотя согласились и снова разошлись.
28 мая 1985 года. Суббота. 7 часов вечера. Дом Дженни. Ванная комната.
Через пятнадцать минут поисков Артур зашёл в ванную комнату на первом этаже. Она была маленькой, с розовыми обоями и зеркалом в форме сердца. Пахло розами и дешёвым освежителем воздуха.
Он включил холодную воду, облокотился на раковину и взглянул на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным — устал, переволновался.
— Дерек, надеюсь, ты жив, — без надежды прошептал Артур.
Он наклонился, умыл лицо. Вода была ледяной, обожгла щёки. Он выпрямился, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— Артур! — раздался откуда-то голос.
Он перепугался, выключил воду и выбежал к ребятам. Дерека никто не нашёл.
— Пошлите тогда домой, — безнадёжно выдохнул Джек.
Они направились к выходу. У двери их догнала Дженни. Она успела переодеться в более удобное платье, но туфли всё ещё были на шпильке.
— Эй, что вы такие кислые? — спросила она с улыбкой.
— Ничего такого. Просто устали. Мы, наверное, пойдём домой, — ответила Лиза со слабой улыбкой. — Спасибо тебе большое за эту прекрасную вечеринку.
— Да, я понимаю. Я хотела кое-что вам сказать, — сказала Дженни. Голос её дрогнул. — Извините меня, пожалуйста, за мои глупые выходки и подколы.
Ребята переглянулись. Артур молчал. Макс смотрел в пол, разглядывая узор на ковре. Джек — в стену, где висела картина с лошадьми.
— Прощаете? — спросила Дженни.
Лиза кивнула первой.
— Конечно, — сказала она, но в её голосе не было прежней теплоты. Только усталость.
Артур посмотрел на Дженни долгим взглядом. В зелёных глазах застыло что-то тяжёлое.
— Посмотрим, — сказал он. — Время покажет.
Дженни кивнула, опустив глаза.
— Спасибо и на том, — сказала она и ушла к толпе.
Ребята вышли из дома и увидели на крыльце Эмму. Она докуривала сигарету, пуская дым в вечернее небо. Небо было багровым — к закату.
— Я случайно подслушала ваш разговор с Дженни, — сказала Эмма, не глядя на них. — И тоже хотела извиниться. Простите меня, ребят. Я дурочка, могу не со зла грубить.
Она протянула руку для рукопожатия — рука была тонкой, с обкусанными ногтями.
Макс не взял её.
— Ладно, — сказал он холодно. — Но это не значит, что мы друзья.
— Я знаю, — сказала Эмма. — Может, когда-нибудь.
Она развернулась и ушла в дом.
Ребята двинулись к дому Джека. По пути они всё время смотрели в сторону особняка «Генезис». Особняк стоял на холме, чёрный, молчаливый. Окна его были тёмными, но Артуру показалось, что в одном из них зажглась спичка — и погасла.
— Пока, ребят, — сказал Джек, обнял всех и зашёл на территорию дома. Калитка скрипнула, закрылась.
Остальные решили не проходить мимо особняка и пошли обходным путём — через парк, мимо старых дубов. Артур и Лиза проводили Макса до его дома.
— Удачи, Макс, — сказал Артур.
Макс кивнул — молча, одними глазами — и зашёл в дом. В окне зажёгся свет — мать ждала его с ужином.
Артур и Лиза пошли к себе. На улице стемнело, зажглись фонари — старые, тусклые, с жёлтым светом. Родители уже накрыли стол ужином — суп с фрикадельками, жареная курица, компот.
— Вы где были? — спросила София, ставя тарелки.
— У Дженни на дне рождения, — ответила Лиза.
— А... той самой? — Марк отложил газету.
— Да, пап, той самой.
— И как?
— Нормально, — сказал Артур. — Они извинились.
Отец хмыкнул, но ничего не сказал. Просто подвинул сыну тарелку.
Артур и Лиза сели за стол. Вкусный ужин, горячий, домашний. Артур не чувствовал вкуса. Но ел — потому что надо. Потому что это нормально.
Потому что хотелось, чтобы хоть что-то было нормально.
ТОМ 1. ГЛАВА 5.
28 мая 1985 года. Суббота. 9 часов утра. Дом Свон.
Эмма проснулась от того, что солнце било прямо в глаза.
Она не помнила, когда в последний раз закрывала шторы перед сном. Или не закрывала? Она села на кровати, потирая лицо ладонями, и попыталась вспомнить вчерашний вечер. Вечеринка Дженни. Эти странные ребята — Волкеры и их друзья. Дерек. Она помнила, как Дерек исчез в толпе, как эти неудачники бегали по дому, что-то высматривая. Как они с Дженни потом извинялись. Как шла домой одна, потому что Дженни осталась разбираться с гостями.
Комната была залита светом — жёлтым, настырным, сквозь немытое окно. На тумбочке стояла кружка с остывшим чаем, на дне плавали размокшие заварки. В углу валялась вчерашняя одежда — чёрный топ, джинсы, лифчик, который она скинула на ходу.
А потом — тишина.
Нет. Не совсем тишина.
Эмма нахмурилась, пытаясь ухватить обрывок воспоминания. Когда она заходила в дом, ей показалось, что кто-то смотрит со стороны улицы. Она обернулась — никого. Только красный шарик, привязанный к почтовому ящику. Она подумала, что это чья-то глупая шутка, сняла его, хотела выбросить, но почему-то не выбросила. Положила на крыльцо. Зачем?
Она встала с кровати. Пол под ногами был холодным — мать не включала отопление с апреля, экономила. Простыня сбилась в ком, подушка сползла на пол. Эмма подошла к окну, одёрнула занавеску.
Ни шарика, ни бечёвки. Только мокрая трава и соседский кот, который сидел на заборе и смотрел на неё жёлтыми глазами.
— Я же его вчера видела, — прошептала она вслух, словно надеясь, что голос подтвердит реальность воспоминания.
Кот моргнул и спрыгнул в кусты.
Она спустилась на первый этаж. Ступени лестницы скрипели — третья снизу издавала особенно противный звук, похожий на писк мыши. Дом был пуст — мать ушла на вторую смену ещё вчера вечером и вернётся только к вечеру. На кухонном столе стояла холодная кружка кофе и записка, придавленная солонкой: «Деньги на столе. Не шали. Ужин в холодильнике».
Эмма вылила кофе в раковину — коричневая жижа потекла по эмали, оставляя разводы, — налила себе стакан воды из-под крана. Вода пахла хлоркой и ржавчиной, но пить хотелось. Она сделала глоток и замерла.
За окном кухни, на заднем дворе, стоял тот самый красный шарик.
Он висел ровно посередине двора, на высоте человеческого роста, словно его кто-то держал за нитку. Но никого рядом не было. Шарик слегка покачивался, хотя ветра не чувствовалось. Трава под ним была примятой — круглой ложбинкой, как от тяжёлого предмета.
Эмма поставила стакан, медленно подошла к двери. Ручка была холодной, липкой от утренней влаги. Она толкнула дверь, вышла на крыльцо.
Воздух пах озоном и мокрой землёй — ночью прошёл дождь. Босиком было холодно, ступни покрылись мурашками. Она спустилась на одну ступеньку, на вторую.
— Есть тут кто? — спросила она в пустоту.
Тишина. Только капли с крыши падали в жестяное ведро.
Она сделала шаг вниз, второй. Подошла к шарику на расстояние вытянутой руки. Протянула руку, чтобы схватить его, но в тот момент, когда пальцы почти коснулись латекса, шарик дёрнулся в сторону. Рывком, резко, как живой.
Эмма отдёрнула руку.
— Это не смешно, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Выходи.
Никто не вышел.
Она развернулась и быстро зашла обратно в дом, захлопнув дверь. Заперла на замок. Отошла на шаг, потом на второй. Посмотрела в окно. Шарик всё ещё висел во дворе. Теперь он слегка покачивался в такт её дыханию — или ей только казалось.
Эмма решила, что это просто недосып. Или эти идиотские разговоры про клоуна, которые она подслушала в школе. Ей показалось тогда, что Волкер и его друзья говорили это всерьёз. Но кто в здравом уме поверит в клоуна-убийцу? Это же не фильм ужасов. Это реальная жизнь. А в реальной жизни пропадают дети, потому что сбегают из дома или попадают под машину. А не потому что их забирают клоуны из заброшенных особняков.
Она поднялась к себе, переоделась в джинсы (те же, что вчера, только вытряхнула из карманов жвачку) и чёрный топ с вырезом. Наскоро расчесала волосы — расчёска застревала в колтунах. На кухне взяла со стола деньги — две десятки и мелочь — и вышла через переднюю дверь, даже не взглянув на задний двор.
По дороге к Дженни она пыталась выкинуть из головы шарик, но он застрял где-то на задворках сознания, как заноза. Она всё время оборачивалась, проверяя, не идёт ли кто за ней. Никого. Только редкие машины, старушка с сумкой на колёсиках (колёса скрипели на всю улицу) и чей-то рыжий кот, сидящий на заборе. Тот самый? Она не помнила.
28 мая 1985 года. Суббота. 10 часов утра. Дом Дженни Брукс.
Дом Дженни стоял в конце тихой улицы, окружённый аккуратно подстриженными кустами и двумя старыми дубами. Вчерашние гости давно разошлись, на лужайке валялись скомканные салфетки и пластиковые стаканчики. Кто-то оставил кепку на кусте роз — красную, с логотипом бейсбольной команды.
Эмма поднялась на крыльцо, нажала на звонок. Внутри разнёсся мелодичный перезвон — бабушка Дженни подарила ей этот звонок на прошлое Рождество, игрушка из Швейцарии.
Дверь открыла сама Дженни. Она была без макияжа, в простой футболке и джинсах — так Эмма видела её редко, может, пару раз за всё время дружбы. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, под глазами тени. Глаза у Дженни были красные, словно она не спала всю ночь или плакала.
— Ты чего такая? — спросила Эмма, проходя внутрь. В прихожей пахло кофе и ванильными свечами.
— Заходи, — тихо сказала Дженни, закрывая дверь. — Мне нужно тебе кое-что показать.
Они прошли на кухню. Дом был большим, с высокими потолками и дорогой мебелью, но сегодня он казался пустым — будто все вещи съёжились, прижались к стенам. На столе лежала школьная газета, которую Эмма вчера не успела прочитать. Дженни развернула её и ткнула пальцем в маленькую заметку на второй странице.
«Пропажа без вести: Дерек Мартин, 14 лет, не вернулся домой после школьной вечеринки. Родители обратились в полицию. Если вам что-либо известно, просьба звонить по указанному номеру».
— Это он? — спросила Дженни. — Тот самый Дерек? Который был у меня?
— Да, — сказала Эмма, вглядываясь в заметку. — Но он же просто ушёл. Мы все видели, как он ушёл.
— Ты видела? — Дженни посмотрела на неё в упор. — Я никого не видела. Я помню, что он был, а потом его не стало. Все эти неудачники бегали по дому, что-то искали. А потом они ушли, и Дерека всё ещё не было.
— Дженни, — Эмма отложила газету. — Ты что, правда думаешь, что этот... этот клоун, о котором они говорили... ты думаешь, это правда?
— Я не знаю, что думать, — Дженни села на стул, обхватив себя руками. Ногти у неё были обкусаны — она грызла их, когда нервничала, что случалось редко. — Но Эмбер пропала. Дерек пропал. А эти... они что-то знают. Я видела их лица вчера. Они не притворялись.
Эмма хотела сказать что-то ободряющее, но в голову лез только красный шарик, висящий посреди двора. Она промолчала.
Дженни вдруг подняла голову и посмотрела на неё с таким выражением, которого Эмма раньше не видела. Не высокомерным, не насмешливым. Испуганным.
— Ты останешься у меня сегодня? — спросила Дженни. — Мама с папой уехали к бабушке, я одна. Совсем одна. В доме так тихо, что слышно, как мыши скребутся.
— Конечно, — сказала Эмма. — Останусь.
28 мая 1985 года. Суббота. 12 часов дня. Дом Дженни. Гостиная.
День тянулся медленно.
Они попытались смотреть телевизор — старый «RCA» с выпуклым экраном, — но ни одна из них не могла сосредоточиться. Дженни переключала каналы с пульта, который у неё дрожал в руке: мыльная опера, новости, передача про собак, опять новости. В новостях ничего не говорили про Дерека — только про повышение налогов и новый торговый центр.
Эмма несколько раз ловила себя на том, что смотрит в окно. На улице было солнечно, но она всё равно ждала — появления шарика или чего похуже.
Дженни перебирала свои украшения — сидела на полу, разложив на ковре браслеты, серёжки, кольца. Но делала это механически, без обычного удовольствия. Одно кольцо — серебряное, с бирюзой — она покрутила, положила обратно, потом снова взяла.
— Эмма, — сказала Дженни, не поднимая головы.
— М?
— Ты боишься?
— Чего?
— Того, что они сказали. Про клоуна.
Эмма помолчала. Взяла пульт, выключила телевизор. Тишина ударила по ушам.
— Я не знаю, чему верить, — сказала она. — Но шарик я видела. Красный. Он висел у меня во дворе утром.
Дженни подняла голову.
— Какой шарик?
— Красный. Привязанный к почтовому ящику. Я сняла его, положила на крыльцо. А утром он висел во дворе. Посередине. Без нитки.
Они замолчали. За окном проехала машина — низкий гул, потом тишина.
— Давай поедим, — сказала Эмма. — Голод — не тётка.
Они прошли на кухню. Дженни достала из холодильника сыр, хлеб, колбасу. Порезала всё на доске — аккуратно, как учила мать. Эмма налила две кружки чая — пакетики «Липтон», заварка бледная, почти прозрачная.
Ели молча. Хлеб был вчерашним, но сыр — хороший, швейцарский. Дженни заедала страх, Эмма жевала без вкуса, просто чтобы занять рот.
Около четырёх часов дня раздался звонок в дверь.
Дженни вздрогнула. Вилка выпала из её руки, звякнула о тарелку. Она посмотрела на Эмму.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила Эмма.
— Нет. Никого.
Они подошли к двери. Дженни выглянула в глазок — дверной, с широким углом обзора, который подарил отец на Новый год. Отступила на шаг.
— Там тот парень. Друг Волкера.
— Макс? — Эмма отодвинула её, посмотрела сама.
На крыльце стоял Макс — кудрявые русые волосы, узкие плечи, в той же оранжевой майке-поло, что и вчера. Он выглядел нервным, постоянно оглядывался через плечо, пританцовывал от холода — хотя на улице было тепло.
Эмма открыла дверь.
— Вы чего? — спросил он, глядя то на Эмму, то на Дженни. — Мы к вам стучались полчаса назад. Думали, вас нет.
— Мы никого не слышали, — сказала Дженни, выглядывая из-за плеча Эммы. — Что тебе надо?
— Нам надо поговорить, — Макс переступил с ноги на ногу. Кеды у него были грязными — он, видно, шёл через парк. — Это важно. Про клоуна.
Эмма почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она хотела захлопнуть дверь, сказать, что это всё ерунда, что они не хотят ничего слушать. Но вместо этого спросила:
— Какого клоуна?
Макс посмотрел на неё. В его глазах был страх. Не тот наигранный, который бывает, когда рассказывают страшилки на ночь у костра. Настоящий. Глубокий. Такой, который поселяется в груди и не выходит.
— Того, который убил Эмбер, — сказал он. — И который теперь охотится на вас.
28 мая 1985 года. Суббота. 4 часа дня. Дом Дженни. Гостиная.
Они сидели в гостиной. Дженни на диване, поджав ноги, Эмма в кресле, подавшись вперёд. Макс расположился на пуфике напротив — ёрзал, не находил места.
За окном начинало темнеть — рано для мая, тучи набежали с запада.
Макс рассказал всё:
— Джек видел клоуна у особняка. Я сам видел надпись на стекле. Кроули — так он представился — написал имя Эмбер. А потом Эмбер исчезла. В библиотеке на зеркале появилось имя Дерека. И Дерек пропал. Клоун не просто пугает — он убивает. И он выбирает имена.
— На моём окне было написано «Эмбер», — сказал Макс. — Она умерла на следующий день. Потом в библиотеке появилось «Дерек». И он пропал. А потом, когда мы вернулись с вечеринки, я зашёл к себе и увидел новые имена на стекле.
— Какие? — спросила Эмма.
Макс посмотрел на неё, потом на Дженни. Взял паузу, сглотнул.
— Ваши, — сказал он. — Дженни и Эмма. Он написал их на моём окне кровью. Следующие — вы.
В комнате повисла тишина. Дженни побелела как мел. Эмма почувствовала, как по спине пробежал холод — от поясницы до затылка, как чья-то ладонь.
— Это розыгрыш, — сказала она, но голос прозвучал неуверенно. — Ты с Волкером решили нас разыграть, да? За то, что мы над вами смеялись?
— Мне плевать, как вы надо мной смеялись, — ответил Макс. Голос его стал твёрже. — Я видел этого клоуна. Он стоял у моего окна, смотрел на меня и писал кровью ваши имена. Это не шутка.
— А где доказательства? — Эмма встала. Кровь прилила к лицу. — Где трупы? Где полиция? Если бы кто-то убил Эмбер, это было бы в новостях, а не только в школьной газете!
— Потому что их не находят, — сказал Макс. — Он забирает их. Полностью. От Эмбер остались только ноги. Дерека мы вообще не нашли. Полиция не знает, что искать. Они думают, что это пропавшие подростки, сбежавшие из дома.
— Откуда ты знаешь про ноги? — прошептала Дженни.
Макс замолчал. Посмотрел в пол. Ковёр был персидским, дорогим, с длинным ворсом. Он провёл по нему пальцем, собирая нитки.
— Мы были у неё дома, — сказал он наконец. — После того, как она пропала. Входная дверь была открыта. На кухне... там была кровь. И цифра два. Он оставляет цифры. Эмбер была второй.
— Кто был первой? — спросила Эмма.
— Эрик Прескот. Из восьмого класса. На прошлой неделе.
Эмма вспомнила. Все говорили, что Эрик уехал к родственникам. Никто не спрашивал подробностей. Никто не хотел знать.
— Почему вы не пошли в полицию? — спросила Дженни.
— А что мы скажем? — Макс горько усмехнулся. — «Здравствуйте, нас преследует клоун-убийца, который живёт в заброшенном особняке и пишет имена кровью на окнах»? Нас бы отправили к психологу, а самих бы оставили дома. А он бы пришёл. Как пришёл к Эмбер. Как пришёл к Дереку.
Эмма села обратно на диван. Голова шла кругом. Она хотела не верить. Всё внутри кричало, что это бред, что такие вещи не случаются в реальной жизни. Но красный шарик во дворе не выходил из головы. И странное ощущение, что за ней следят, когда она шла сегодня к Дженни. Тот кот на заборе. Та старушка с сумкой — слишком медленная, слишком внимательная.
— Что нам делать? — тихо спросила Дженни.
Макс посмотрел на неё. В его взгляде появилась твёрдость, которой Эмма раньше не замечала — ни в школе, ни на вечеринке.
— Мы собираемся сегодня вечером, — сказал он. — Все. Артур, Лиза, Джек, я, и вы. Нам нужно быть вместе. Он охотится на одиночек. Если мы разделимся — мы умрём. Все.
— Вечером? — переспросила Эмма. — Где?
— Артур найдёт место. Он сказал передать вам адрес. — Макс достал из кармана смятую бумажку и протянул Эмме. — Приходите. Пожалуйста.
Он встал, направился к двери. На пороге обернулся — кедой задел косяк, оставив чёрный след.
— Я знаю, мы не были друзьями. Я знаю, вы думаете, что мы неудачники. Может, так и есть. Но он не разбирает, кто крутой, а кто нет. Он просто убивает. И если вы не придёте, то завтра ваши имена появятся ещё где-нибудь. А послезавтра — уже не появятся, потому что вас не будет.
Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Дженни и Эмма остались одни.
— Это безумие, — сказала Дженни. — Полное безумие.
— Я знаю, — ответила Эмма.
Она смотрела на бумажку в руке. На ней было написано: «Заброшенный гараж на Третьей улице. 8 вечера».
— Ты пойдёшь? — спросила Дженни.
Эмма подняла глаза. В окне гостиной, на фоне сумеречного неба, она заметила отражение. Маленькое, красное. Она резко обернулась — за окном ничего не было. Только улица и соседний дом. Но она знала, что видела.
— Пойду, — сказала Эмма. — И ты пойдёшь.
28 мая 1985 года. Суббота. 8 часов вечера. Заброшенный гараж на Третьей улице.
Они вышли из дома в сумерках.
Дженни хотела взять с собой что-нибудь — хотя бы нож с кухни, но Эмма сказала, что от ножа против такого не будет толку. Она сама не знала, откуда в ней эта уверенность. Просто чувствовала.
Гараж на Третьей улице стоял заросший плющом, с ржавыми воротами и выбитыми окнами. Старая вывеска «ШИНОМОНТАЖ» ещё держалась на одной заклёпке, раскачиваясь на ветру. Внутри горел тусклый свет — кто-то принёс фонари.
Они зашли внутрь.
Пахло сыростью, бензином и старыми тряпками. Бетонный пол был в масляных пятнах, стены — в граффити, которые рисовали ещё в семидесятых. В углу стоял ржавый подъёмник, на котором кто-то забыл покрышку.
Там уже были все. Артур, Лиза, Макс, Джек. При виде девчонок никто не усмехнулся, не сказал колкость. Артур просто кивнул — коротко, как взрослый.
— Вы пришли, — сказал он. — Садитесь.
Эмма и Дженни сели на старый ящик из-под инструментов. Дерево было холодным, шершавым. В гараже пахло сыростью и бензином. Лиза, самая младшая из всех, стояла в центре, держа в руках блокнот. Она выглядела серьёзной — гораздо серьёзнее, чем Эмма ожидала. Ни следа вчерашнего розового платья и маминой помады.
— Мы должны кое-что обсудить, — начала Лиза. — И у нас не так много времени.
Дженни сидела рядом с Эммой, её руки дрожали. Эмма незаметно взяла её за запястье и сжала. Дженни посмотрела на неё, и в глазах появилась благодарность.
— Рассказывайте всё, что знаете, — сказал Артур, глядя на девчонок. — Каждую деталь. Даже если кажется, что это не важно.
Эмма сделала глубокий вдох. Воздух в гараже был спёртым, но она всё равно вдохнула полной грудью.
— Сегодня утром, — начала она, — я видела красный шарик у себя во дворе...
Она рассказала всё. Про шарик, про ощущение, что за ней следят, про то, как он покачивался без ветра. Дженни рассказала, как не спала ночь, потому что слышала смех под окном, но боялась выглянуть. Голос её срывался, но она держалась.
Когда они закончили, в гараже стало тихо. Только ветер свистел в выбитом окне и где-то далеко лаяла собака.
— Он приближается, — сказал Джек. — Он выбрал их. Как выбрал Эмбер. Как выбрал Дерека.