от тяжкой ноши?
Ушёл бы навсегда,
перестал чувствовать себя и слёзы, и боли внутри.
Я ушел бы навсегда с облегчением,
избавившись от груза на плечах,
Вы были бы счастливы тогда, не знали грусти и меня,
не знали обид и разочарования, не знали боли и печали.
И я могу уйти».
– Лео, это твой стих? – Спросил Макс.
– Да. – Ответил грустный Лео, которого было непривычно видеть без улыбки.
И Тод, прекращая минутное молчание, сказал:
– У нас у всех с вами случаются моменты, когда мы чувствуем полное одиночество. И от того, что человек не один испытывает его, а одновременно с тысячами других – увеличивает одиночество в разы. И, порой, мы забываем, что мы есть друг у друга. Нужно чаще думать о нас, – Тод круговым движением руки указал на друзей, – и реже думать о одиночестве, что вселяет в нас чувство нунежности миру и желание умереть.
– Поддерживаю Тода. – Вставая с пола, заговорил Чарли. – Но, не обойтись нам без судьбы, от чего предлагаю схватить её за яйца и умолять быть благосклонной.
– И если уж и думать о самоубийстве, то только вместе. – Заключил Уго.
Молодые люди встали со своих мест и заключились в дружеские объятия.
Герман, прослушав истории, рассказанные коротко подстриженными парнями в подъезде, начал понимать, что такое истинное одиночество.
Воспоминания закружились, и Германа вновь выбросило в песок мира, лишенного красок, но не лишенного наличием монстра.
Как только ноги Германа Рица оказались на песке, невидимый подземный монстр создал под ними воронку сыпучего песка, что тут же начала затягивать странника в свою власть. Риц начал пытаться выбраться, отбиться от невидимого существа. Он уперся руками об землю и начал поднимать тело, пытаясь быстро переставить ноги. Но ничего не получалось. От каждого движения пески начинали покрываться волнами и накрывать новые части тела Германа.
Теряя самообладание, странник принялся кричать и подавать руками знаки, проходящим мимо силуэтам. Он пытался найти что-то, чтобы привлечь внимание, найти спасителя. Но всем он был безразличен. Некоторые силуэты людей останавливались, смотрели на происходящее и продолжали бездействовать.
Страдая всё больше от понимания безвыходности ситуации, и осознавая, что никто его не слышит, не видит, не протягивает руку помощи, Герман ощутил одиночество, ощутил момент, когда никого нет рядом, хотя вокруг бесконечная толпа силуэтов.
Песок тем временем затянул Рица по самую шею, впитывая его пот и солёные слёзы прощания с жизнью.
Грудь прощающего с жизнью молодого человека ныла, содрогалась и была готова разорваться от боли. Его сознание было переполнено сожалениями, выводами самоанализа и приходящей агрессией на собственный счёт. В итоге, достигнув кульминации страданий и переходя на стадию спада переживаний, Герман Риц ощутил в себе пустоту. Он перестал чувствовать связь с жизнью, со всем живым и со всем обществом. Теперь для него был лишь он, его тело смертного человека и каменное лицо. Герман принял заточение в полном одиночестве. И воронка поглотила странника, продолжая засасывать песок.
Монстр, почувствовав достижение цели и понимание Рицом сущности одиночества, спас молодого человека, навсегда лишив его приглашения в Мир полного опустошающего и дарующего боль одиночества. Риц был спасён. Он снова был в мире живых, среди простых людей, в помещении для персонала психиатрической больницы.
Герман сидел на полу возле металлического стеллажа с формой работников. Он осматривал свои руки и ноги, покрытые песчаной пылью. Его глаза ощущали сухость и боль от мелких крупинок на глазных яблоках. В носу образовалась корочка из пыли и грязи. Легкие снова почувствовали влажный, пропитанный запахами воздух.
Осознав, что был спасён и доставлен мягким и безболезненным образом на работу, Герман моментально вскочил, чтобы выполнить свой долг: спасти человека.
Раскрыв дверь, и не боясь презрительных взглядов, подобно тому, как смотрят на умалишенных, молодой врач выбежал из помещения и из самого здания. Ноги несли его со скоростью, которую он никогда не развивал, даже убегая от невидимого монстра. Ветер бил в лицо, а мысли в сердце.
Показался знакомый городской парк. Пробегая по его тропинками, Риц осматривал каждого попавшегося человека. И вот, он увидел Чарли, запрокинувшего голову назад и жадно смотрящего в зелёные ветви на фоне голубого неба.
Молодой психиатр ринулся к нему и заметил остальных ребят. Пятеро молодых людей, увидев знакомого, но всё же, остающегося загадкой, Германа, встали в оборонительную позу.
Отдышка заставила Рица встать ненадолго в молчании, прерывающемся хрипением.
– Здравствуйте. – Раздался тяжелый хрип, переводящего дыхание Германа.
– Чего тебе? Вина у тебя нет. Денег тоже. Видно сразу. Почему мы должны с тобой разговаривать? – С надменным тоном заговорил Макс. – Или у тебя настолько фикальное настроение, что ты решил заняться самоубийством? – смеясь, продолжил голубоглазый юнец.
– Нет, Макс. Он, наверно, решил придти, чтобы взять с нас плату, за выпитое вино. И, рассчитывая на отказ, получить по морде. От чего, после жалоб, нас тут же схватят и кинут за решетку. – Поддержал тон разговора Чарли.
Герман, получив дозу кислорода и нападок, продолжил:
– Я, в отличии от вас, о самоубийстве не думаю.
В этот момент пятеро молодых людей переглянулось.
– Да. Я знаю, почему вы тут. И знаю, что это из-за опустошающего и причиняющего боль одиночества.
– Кажется, ты по морде всё же хочешь. – Сказал Уго.
– Не могу сказать, что горю желанием, но если тебе от этого станет легче и ты передумаешь прыгать с обрыва в реку, чувствуя свободу полёта, то давай, Уго, бей.
От произнесённых слов глаза Уго раскрылись, отражая удивление и непонимание того, как этот незнакомец мог догадаться.
– Так что же? Бить будете или поговорим?
– Ты, – обращаясь к Рицу, заговорил Лео, – что-то толковое хочешь поведать? Может, как найти тут травку и тут же стать счастливым? Так ты не стесняйся, рассказывай.
– Я хотел сказать вам лишь одно: перед тем, как решиться на смерть, попробуйте познать этот мир, попутешествовать и найти для себя то, что даст вам ощущение наполненности светом и счастьем. Не могу обещать, но может, совместно проведенное время в веселой поездке изменит ваше представление о жизни и окружении.
Макс задумался. Поняв, что главарь задумался над словами Германа Рица, молодые люди стали смотреть на него, ожидая вердикта. Все, кроме Уго, одобрительно качали головой. Уго же, воздержался от проявления эмоций вовсе.
Не дождавшись ответа, Риц молча ушёл, надеясь, что его предложение будет принято и силуэты пяти парней из городского парка навеки исчезнут из мира одиночества.
Часть 3. Эгоизм и самолюбие
Глава 1. Начало эгоизма
Утро нового рабочего дня Германа Рица было суматошным и слишком активным для его проснувшегося ранним часом тела.
Прибыв на работу и открыв дверь больницы легким движением обеих рук, Риц увидел, как Савелий Оснач, покраснев всем свои благородным лицом, кричал работникам больницы. Он сильно размахивал руками и часто выдыхал, будто стремился изгнать из себя всю злость.
– Отнять у пациента №233 краски и кисти! И больше никогда не выдавать! Слышите? Такая наглость. Такая пошлость! – кричал Оснач.
Риц, понимая, что речь идет о женщине средних лет, болеющей инволюционной депрессией и стремящейся найти способ быть нужной миру, вмешался в восклицания главврача.