Консильерита

Но это уже официально стало его делом. Драка давно перестала быть честным пацанским выяснением отношений. Сон-мин лежал на боку, задыхаясь от боли. А холёный подонок Гван-нам, точно трусливая крыса, прятался за широкую спину своего наёмника.

Тэ-хён на ходу рванул пиджак, сбросил его на землю, оставаясь в одной форменной рубашке. Глухая мужская ярость окончательно сорвала его внутренние тормоза.

Не теряя ни одной драгоценной секунды, Тэ-хён коршуном влетел в круг. На полной скорости коротко, жёстко снёс чужого телохранителя с траектории и одним выверенным, хладнокровным ударом снизу в челюсть отправил амбала в глубокий, глухой нокаут.

Тот рухнул на грязный асфальт хоздвора как подкошенный. Толпа студентов испуганно ахнула и шарахнулась назад, но разбежаться не успела — подоспела внутренняя служба безопасности кампуса во главе с бледным, трясущимся от ужаса деканом факультета.

Всех участников драки под конвоем немедленно увели и заперли в просторном, пахнущем дорогим деревом и кожей кабинете декана. Университетское руководство готово было расшибиться в лепёшку, лишь бы не выносить этот кошмар за пределы стен вуза.

Ли Гван-нам держался вызывающе нагло, вальяжно развалившись на стуле — чебольский сынок был железобетонно уверен в безнаказанности и адвокатах своего отца. Сон-мин, напротив, весь так и кипел от бессильной, удушающей ярости.

— Я защищал честь человека! — кипятился он, размазывая ладонью кровь по разбитому, припухшему подбородку. — Этот подонок тайно снял её на телефон, слил все интимные фото в студенческий чат курса! Он публично растоптал её перед всем факультетом, сука!

— Слышь, мажор, ты за базаром-то своим следи, — нагло оскалился Гван-нам, лениво поправляя порванный воротник брендовой рубашки. — Она сама предо мной на задних лапках ходила и всё добровольно было. Скажи спасибо, что я пацанам наше видео целиком на диск не переслал. Она сама во всём виновата, дура неуравновешенная.

— Тварь! Подонок! — сорвался на дикий крик Сон-мин, пытаясь всем телом со стула броситься на соперника через стол. — Она же искренне любила тебя, верила каждому слову! А ты хладнокровно убил её душу! Я лично тебя придушу, слышишь?! Я убью тебя!

— Так, так, потише там, молодые люди! — седовласый декан в панике замахал руками, испуганно косясь на телохранителей. — Кончайте этот уличный мордобой. Сейчас прибудут ваши опекуны, пусть они и разбираются.

Сон-мин тяжело вздохнул и бессильно отвернулся к окну. Лицо у него было страшно избито, левый глаз полностью заплыл и посинел, но внутренний стержень пацана вопреки всему оставался не сломлен.

Тэ-хён мрачной тенью застыл у стены, посматривая на побитого им коллегу, и его вышколенный в разведшколе мозг лихорадочно фиксировал масштаб нарастающей катастрофы.

Дело было швах. Это была уже не банальная студенческая потасовка. Киберпреступление со сливом компромата в сеть, утренняя попытка суицида на крыше кампуса, драка наследников на глазах у свидетелей с телефонами — в кабинете декана отчётливо пахло грандиозным репутационным взрывом, который завтра утренними заголовками подхватят все зубастые СМИ Южной Кореи.

Если пресса раскопает, что старший внук Председателя «Синджин Групп» замешан в грязной порно-уголовщине, Санбалам накроет тектоническим кризисом, а госпожа Лин-на сотрет всю их дежурную смену в порошок без выходного пособия.

Через полчаса в кабинет декана ворвалась холёная дама в кричаще дорогом костюме и с ходу набросилась на Сон-мина, как разъярённая фурия.

— Это он?! — пронзительно взвизгнула она, и её лицо со следами ринопластики исказилось гримасой. — Тот самый уличный бандит, который посмел наброситься на моего мальчика?!

Декан испуганно попытался вставить хоть слово, бледнея на глазах:

— Да… госпожа Ли, послушайте, Чжин Сон-мин — он ведь…

Старик, должно быть, отчаянно пытался напомнить этой безумной женщине, что перед ней стоит внук всемогущего Председателя Чжин До-жуна, но фурия не дала ему закончить фразу.

Она коршуном набросилась на Сон-мина, наотмашь размахивая сумочкой из крокодиловой кожи. Пацан даже не успел понять, что происходит, как на его и без того побитые голову и плечи обрушился унизительный шквал беспорядочных ударов.

— Ах ты мелкий, обнаглевший пройдоха! Дрянной мерзавец! — исступлённо голосила она, продолжая лупить застывшего от шока парня. — Набрасываешься на порядочных людей средь бела дня?! Устраиваешь мордобой прямо на территории кампуса?! Да тебя за такое в исправительную тюрьму строгого режима посадить мало, скотина! Посмотри, посмотри, во что ты превратил лицо моего единственного сына!

Тэ-хён сделал один короткий, бесшумный шаг вперёд и монолитной стеной врос между Чжин Сон-мином и беснующейся родительницей. Спокойно подставил под удар левое предплечье. Тяжёлая крокодиловая сумка с глухим треском врезалась в его натянутый под форменной рубашкой мускул. Он даже не поморщился.

— Госпожа Ли! Мама! — со всех сторон в панике закричали мужчины.

Декан схватился за сердце, Ли Гван-нам испуганно вжался в кресло, понимая, что мать своим скандалом прямо сейчас рушит всю их хрупкую юридическую защиту.

Строгий человек в сером костюме, явившийся вместе с госпожой Ли, деликатно, но настойчиво оттащил её в сторону и силой усадил в глубокое кожаное кресло. Трясущийся декан немедленно поставил перед ней стакан с водой. Женщину крупно, неуправляемо колотило, словно от лютого горного холода.

— Да это вашего сына в камеру строгого режима посадить надо! — яростно выкрикнул Сон-мин, пытаясь высунуться из-за широкого плеча своего водителя. — Он преступник, а не я! Из-за его грязных чатов Ми-на сегодня чуть с крыши не шагнула!

— Ты ещё вякать смеешь?! — истошно заверещала в ответ госпожа Ли, брызжа слюной. — Ты нагло, мерзко клевещешь на моего мальчика! Твои родители за это ответят!

Старый декан в панике окончательно схватился за лысеющую голову. Каша в его тихом кабинете заваривалась нешуточная, пахнущая скорой отставкой. Декан банально не знал, что ему делать и чью сторону в этом безумии занять, чтобы не остаться крайним.

Тэ-хён, проигнорировав вопли сторон, властным движением руки насильно усадил избитого юношу на стул и сунул ему в руки стакан с водой. Тактический расклад в кабинете вырисовывался прискорбный. Раз трусливый декан до сих пор не бросился грудью на защиту внука Чжин До-жуна, значит, фамилия госпожи Ли весила в высшем чебольском свете Сеула ничуть не меньше, чем тяжёлая порода Чжин.

Адвокат семьи Ли, в отличие от своей истеричной, ослеплённой гордыней клиентки, отлично представлял себе всю подноготную и баланс сил в кабинете.

— Простите, господин декан, что мы столь бесцеремонно отнимаем ваше драгоценное рабочее время, — заговорил он наконец. — Мы обращаемся к вам исключительно потому, что моя глубокоуважаемая клиентка требует немедленной справедливости.

— Я всё прекрасно понимаю, адвокат Ан, — декан промокнул платком вспотевший лоб. —Подобные уличные эксцессы… Никто не хочет доводить дело до суда.

— Да я просто хотела взглянуть в глаза этому малолетнему негодяю! — снова фальцетом взвилась госпожа Ли, хищно сверкая бриллиантами. — И показать ему, что мы ни капли не боимся его всемогущего деда! Семья Ли тоже кое-что значит, мы не сор из подворотни!

— Всё именно так, успокойтесь, прошу вас, — мягко продолжил господин Ан после того, как его клиентка в очередной раз шумно выпустила пар.

Он раскрыл свою чёрную папку:

— Мы действительно не хотели бы доводить этот досадный инцидент до официального судебного разбирательства. Молодые люди просто погорячились по глупости… банально не поделили сокурсницу. Обычное мужское соперничество, с кем по молодости не бывало.

— Ми-на — не вещь, чтобы её делить! — Сон-мин снова сжал разбитые кулаки, тяжело дыша. — Это ваш Гван-нам цинично использовал её для шантажа!..

Тэ-хён железными пальцами сокрушительно надавил Сон-мину на плечо, буквально впрессовывая пацана в кресло.

— Отставить, господин Сон-мин. С этой секунды больше ни единого слова.

— Однако! — голос адвоката Ана мгновенно утратил былую вкрадчивость, зазвенев сухим, безжалостным металлом. — Мы не можем оставить этот вопиющий случай без жёстких правовых последствий. Чжин Сон-мин обязан понести суровое наказание и прямо здесь, под протокол, принести моей клиентке и её сыну официальные, письменные извинения. В противном случае мы немедленно передаём готовое уголовное дело в прокуратуру Сеула.

— И чего конкретно вы сейчас требуете от администрации вуза? — ухватившись за спасительную соломинку, быстро спросил побледневший декан.

— Чжин Сон-мин больше не имеет морального права учиться на одном факультете с потерпевшим Ли Гван-намом. Его агрессивное, маргинальное поведение в корне противоречит Уставу этого элитного заведения и создаёт психологический дискомфорт для других студентов. Мы официально просим вас экстренно созвать дисциплинарный совет университета и принять безапелляционное решение об отчислении Чжин Сон-мина. Вот заверенные копии показаний свидетелей противоправных действий у хозблока. Из этих документов предельно ясно следует, кто именно является зачинщиком драки.

«А враг-то времени зря не терял», — Тэ-хён мрачно зафиксировал манёвр Ана.

Удивительно было, как быстро подготовились оппоненты. Внутренний голос вопил: нам срочно нужен собственный юридический щит, иначе этот серый кардинал сожрёт пацана прямо в этом кабинете.

— Ха! Да я и сам за счастье сочту навсегда покинуть это ваше прогнившее заведение! — театрально, с безумным юношеским вызовом выкрикнул Сон-мин, вскакивая с места. — Но извиняться перед этой трусливой крысой не стану!

Тэ-хён одним тяжёлым движением руки намертво пригвоздил рвущегося в бой мажора обратно к стулу, а второй ладонью нашарил в кармане пиджака рабочий смартфон.

Начальник службы безопасности Санбалама ответил в гарнитуре мгновенно — словно сам до секунды ждал этого экстренного звонка:

— К вам уже едут. Вкратце опиши ситуацию.

Тэ-хён, стараясь говорить максимально быстро и хладнокровно, сквозь зубы принялся наговаривать Пан-соку предысторию конфликта, попутно перекрывая своим ровным баритоном разгоревшуюся в кабинете крикливую перепалку Сон-мина и госпожи Ли.

Краем глаза он чётко зафиксировал, как адвокат Ан технично протягивает Сон-мину через стол какие-то распечатанные бланки.

— Ничего не подписывать, господин Сон-мин, — глухо скомандовал Тэ-хён.

Жёсткий армейский трибунал и долгие месяцы на нарах намертво вбили в его подкорку непреложную истину: любая бумага, подсунутая врагом в момент ярости и паники, — это добровольно накинутая на собственную шею удавка.

Сон-мин мгновенно спрятал разбитые руки глубоко в карманы куртки и с вызовом уставился на придвинувшегося юриста:

— Не стану ничего подписывать без личного адвоката.

— Ну, в этом, собственно говоря, сейчас и нет экстренной необходимости, — холодно и цинично улыбнулся Ан, демонстративно захлопывая зажимы своей папки. — Мы пришли лишь официально уведомить руководство факультета о наших дальнейших правовых намерениях…

— И мы жёстко требуем немедленной справедливости! — бесцеремонно перебила собственного юриста госпожа Ли. — Господин Юн, немедленно подпишите приказ об отчислении этого отморозка с факультета! Я категорически не желаю, чтобы мой образцовый сын топтал один асфальт с этим уголовником!

— Это я не желаю находиться в одном помещении с насильником, шантажистом и подстрекателем к самоубийству! — яростно огрызнулся Сон-мин, вцепляясь в край стола.

— Ах ты мелкий гадёныш! Клеветать смеешь?! Ты у меня ещё кровью умоешься! — окончательно сорвалась на ультразвуковой визг чебольская фурия. — Да я тебя за решёткой сгною! Будешь у меня потом до конца своих дней вокзальные улицы за копейки подметать, дрянь безродная! Ты вообще хоть понимаешь, на кого ты посмел разинуть пасть, щенок?! Да мой супруг без пяти минут…

— Тс-с! Госпожа Ли, умоляю вас, тише! — адвокат резко, в явной панике дёрнул женщину за рукав дорогого жакета, буквально заставляя её подавиться следующей фразой.

Тэ-хён мгновенно сделал стойку. Эта высокопоставленная дура от слепой злости едва не выболтала при посторонних главный, глубоко скрытый политический козырь своей семьи.

— А ты мне рот не затыкай! Ты мой адвокат или кто? Так вот и решай вопросы! Почему я одна говорю? Сделай так, чтобы этого бандита наказали по всей строгости закона. Господин Декан, я требую, чтобы приказ об отчислении лежал на этом столе через пять минут!

Господин Юн сидел, как на электрическом стуле, понимая, что требования госпожи Ли незаконны и она действует на эмоциях, и в то же время опасаясь вызвать гнев её семьи.

Тэ-хён не понял, в какой момент она появилась. Обострившееся в стрессовой обстановке обоняние внезапно уловило знакомый, обжигающий шлейф дорогого парфюма. Тёплый, глубокий и терпкий запах тропического дерева, густо смешанный с леденящими нотами горького ментола, ворвался в кабинет раньше, чем его хозяйка.

Она возникла в дверном проёме подобно неотвратимой тёмной тени — высокая, безупречно стройная, облачённая в глухой деловой костюм, словно только что покинула закрытое заседание совета директоров конгломерата.

— Пока прямая вина человека не установлена официальным приговором суда, любые публичные утверждения о его виновности являются преждевременными и юридически трактуются как грубое нарушение конституционного права на презумпцию невиновности, — её ледяной, монотонный голос заставил присутствующих оцепенеть.

— Кроме того, сознательное психологическое давление на должностное лицо государственного учреждения с целью принуждения к незаконному отчислению студента также квалифицируется уголовным кодексом как неприкрытое злоупотребление процессуальными правами и шантаж.

Её появление посреди перепалки было столь внезапным, что вызвало у присутствующих состояние ментального шока. Словно рука невидимого гроссмейстера одним коротким щелчком выставила на клетку ключевую фигуру. В своём чёрном брючном костюме госпожа Лин-на казалась пугающе тонкой и высокой — подобно ферзю, зашедшему в тыл врага.

Следом за ней в кабинет бесшумно скользнула ещё одна тень — неказистый, низкорослый кореец с пухлым кейсом в руках, больше похожий на дотошного налогового счетовода, чем на ведущего адвоката корпорации.

Госпожа писегванним вежливо, сдержанно наклонила голову, приветствуя онемевшего профессора, и плавной, скользящей походкой направилась прямиком к той стороне стола, где сидел побитый Сон-мин.

Когда она проходила мимо, Тэ-хён инстинктивно втянул носом шлейф ментола и обратил внимание на её новую броню. На этот раз из красного на ней был только узкий мужской галстук оттенка запёкшейся крови, поверх которого поблескивал на золотой цепочке кулон с ярким камнем.

Остановившись подле кресла Сон-мина, она демонстративно, заставляя себя переступить через внутреннее тактильное отторжение, властно положила ладонь на его плечо.

— Вы не имеете никакого законного права вести дисциплинарное разбирательство с моим подопечным в отсутствие его официального законного представителя, — отрезала она, глядя на юриста Ана как на пустое место.

— Господин Чжин Сон-мин уже достаточно взрослый и дееспособный человек, чтобы самостоятельно отвечать за свои уличные выходки! — пронзительно заявила госпожа Ли, хищно раздувая ноздри.

— Но ваш собственный сын почему-то пришёл с адвокатом, — Лин-на едва заметно наклонила голову к плечу, и в этом жесте сквозило чистое, издевательское превосходство.

— Да ты кто вообще такая?! — окончательно теряя тормоза от злости, заверещала госпожа Ли, так до конца и не сообразив, с каким опасным монстром её свела судьба. — Его мать, что ли?! Ну, сразу видно, яблоко от яблони недалеко падает! Такая же безвкусная приблуда!

— Госпожа Лин-на, ради бога, простите… мне по регламенту пришлось… — в панике вклинился в диалог декан Юн, заискивающе и трусливо разводя руками.

Госпожа Лин-на едва заметно кивнула профессору и плавно опустилась в кожаное кресло рядом с Сон-мином — аккурат напротив багровеющей от злости госпожи Ли. Неказистый человек в толстых роговых очках бесшумной тенью просеменил следом, заняв тактическую позицию строго за её правым плечом и с сухим щелчком раскрывая замки своего кейса.

— Моё имя Лин-на, я представляю интересы Председателя Чжина, — её голос прозвучал пугающе ровно, без единой эмоции. — Итак, господа, ближе к делу. Каковы ваши финальные требования для закрытия этого инцидента?

— Ваш ненормальный щенок посреди бела дня набросился на моего Гван-нама и зверски избил его! — с ходу заверещала госпожа Ли, тыча холёным пальцем с бриллиантом в сторону сына. — Посмотрите на его несчастное лицо! Мальчик весь в жутких синяках и ссадинах! Я категорически требую, чтобы вы и этот ваш бандит немедленно принесли нам официальные письменные извинения, полностью компенсировали все административные потери из-за выписанного штрафа, до воны возместили моральный ущерб и… навсегда покинули этот университет! Этот хулиган с моим сыном на одном потоке учиться не будет!

— Это уж точно…

Зелёные глаза Лин-ны медленно скользнули по обезображенной физиономии парня. Она пристально, словно впервые в жизни, разглядывала его лицо. Сон-мин упрямо, из последних сил пытался спрятать от неё свои раны, чувствуя себя как под дулом автомата.

Тэ-хён у дверей затаил дыхание: на долю секунды на ледяном лице консильере промелькнула едва заметная тень — точно такая же глубокая, затаённая боль искажала её черты, когда в тёмной столовой она закрывала этих пацанов от власти их собственного отца.

— Чжин Сон-мин тоже тяжело пострадал, — Лин-на перевела фокус обратно на нападающую сторону. — Ваш сын, Ли Гван-нам, принимал в драке активное участие.

— Он защищал собственную жизнь! — захлебнулась криком госпожа Ли. — Этот маргинал напал на него со спины! Он — единоличный зачинщик!

— А вы не допускаете мысли, госпожа Ли, что ваш собственный сын умышленно спровоцировал его? — Лин-на слегка наклонила голову к плечу, и кулон с блестящим камнем на её блузке зловеще полыхнул в свете ламп.

— Вы что… вы сейчас пытаетесь перевесить уголовную вину на моего сына?! Да ваш Сон-мин — прирождённый преступник! И он должен быть жестоко наказан по закону!

— Значит, вы настаиваете на том, чтобы мы прямо из этого кабинета довели дело до официального суда? — вкрадчиво, почти шёпотом осведомилась помощница Председателя.

Госпожа Ли на секунду запнулась и растерянно похлопала густо накрашенными ресницами. Очевидно, настолько резкий и прямой разворот событий в её шкурные планы вообще не входил. Абсолютное, ледяное спокойствие этой иностранки намертво сбило её с толку, заставив выплюнуть остатки запала.

— Госпожа Лин-на, — поспешно вмешался в разговор адвокат Ан, всем своим видом демонстрируя, что он, в отличие от своей клиентки, прекрасно осознаёт, кто сейчас сидит перед ним. — Мы бы очень не хотели доводить это досадное недоразумение до судебного процесса. Это в равной степени противоречит как вашим корпоративным, так и нашим личным интересам. Но поскольку мой молодой клиент действительно пострадал из-за действий вашего подопечного, мы бы хотели урегулировать вопрос через контрибуцию и соразмерное моральное возмещение.

— И какова же цена вашего компромисса? — Лин-на даже не моргнула.

— Пять миллионов вон и публичные извинения на ближайшем учёном совете факультета.

— И я упрямо буду добиваться его полного отчисления с курса! — мстительно выкрикнула госпожа Ли, снова обретая почву под ногами. — Он — опасный хулиган! Таких девиантных элементов нужно немедленно изолировать от приличного общества!

Сон-мин вскинул голову:

— Это его надо сажать в тюрьму. То, что он сделал, карается по закону в любом обществе.

— Опять выступаешь, наглец!

Ли Гван-нам, до этого блёкло сидевший с видом абсолютно непричастной к делу жертвы, внезапно позорно задрожал. Учуяв смертельную опасность, он вовремя очнулся и судорожно повис на замахнувшейся руке матери:

— Не надо, мама! Прошу тебя, замолчи!

Лин-на жестом заставила Сон-мина вернуться на место.

Видя, что в таком формате конструктивного разговора не получится, госпожа Лин-на обратилась к декану:

— Господин Юн, будьте так добры, предоставьте нам свой кабинет на пять минут для переговоров. Уверяю вас, дольше мы вас не задержим.

Седовласый профессор с готовностью, почти подобострастно вскочил со своего электрического стула и, трусливо спасая собственную шкуру от гнева гигантов, поспешно ретировался в приёмную.

— Госпожа… — Лин-на требовательно протянула руку назад.

Неказистый маленький юрист в роговых очках торопливо и по-военному чётко вложил в её ладью чёрную папку с планшетом внутри. Консильере скользнула взглядом по экрану, на секунду отложила устройство и подняла глаза на оппонентов.

— … Ли Ми-сук, — её монотонный голос заставил женщину напротив вздрогнуть. — Я так понимаю, цивилизованно отступать вы не намерены и в этой аудитории жаждете исключительно нашей крови?

— Да ты… ты кто такая вообще?! — истерично задохнулась от праведного гнева госпожа Ли. — Секретарша? Как ты вообще смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!

Госпожа Лин-на безмолвно проглотила оскорбление, даже не поведя бровью.

— Не вижу ни малейшего смысла переходить к взаимным оскорблениям, — ровно отозвалась она. — Давайте лучше беспристрастно взглянем на сухие факты…

Она снова притянула к себе планшет и отточенным движением пальца принялась лениво пролистывать структурированные файлы на экране:

— Ваш сын за этот год трижды был замечен в вождении в нетрезвом виде. Несколько раз буянил на улице и нарушал общественный порядок. Дело заминали через взятки... Был замечен в компании несовершеннолетних в закрытых караоке-барах… Так кто же здесь хулиган? Если речь на учёном совете действительно зайдёт о созыве дисциплинарной комиссии, то мы со своей стороны подадим встречное заявление на пожизненное отстранение Ли Гван-нама от учёбы здесь. Без права восстановления в любом вузе страны.

— Это всё… это всё грязные, фальшивые сплетни жёлтых СМИ! — нервно отмахнулась госпожа Ли, но её голос заметно дал петуха.

От того, с каким хирургическим хладнокровием и абсолютным знанием подноготной Лин-на просматривала файлы, былая спесь и уверенность чебольской хищницы таяли прямо на глазах, точно мартовский грязный снег под проливным дождём.

— Госпожа Лин-на, — поспешно подал голос адвокат Ан. Этот прожжённый законник явно понимал в разы больше, чем его клиентка. — При всём уважении, все эти старые дорожные протоколы и административные штрафы не имеют отношения к конкретному делу.

— Вы правы, господин Ан. Юридически — не имеют, — легко согласилась Лин-на. — Но они как нельзя лучше иллюстрируют истинные моральные качества участников инцидента. И я вас официально заверяю: если вы продолжите упрямо настаивать на созыве дисциплинарной комиссии, мы немедленно примем симметричные и крайне жёсткие контрмеры.

— Ваш Чжин Сон-мин тоже далеко не белый и пушистый! — тут же хищно вцепилась в её фразу госпожа Ли, воинственно выпячивая подбородок. — Он даже играет рок в подвалах! Я более чем уверена, что, если служба безопасности моего супруга хорошенько покопается в грязном белье этого хулигана, на него найдётся немало сочного компромата!

— Даже не сомневаюсь, — согласилась Лин-на, не глядя на Сон-мина. — Вот только за ним не числятся домогательства и принуждение к интимной связи.

Ли Гван-нам цинично, грязно ухмыльнулся, прекрасно понимая, куда именно клонит всеведущая европейка

— Это всё дешёвый развод, госпожа Лин-на. Девчонка сама за мной таскалась, прохода не давала. Я просто по доброте душевной дал ей ровно то, о чём она умоляла на коленях.

— Мразь!.. — Сон-мин пружиной вскинулся со стула, готовый с кулаками лететь через стол, чтобы расшибить подонку череп.

Тэ-хён среагировал на долю секунды раньше: его железные пальцы мёртвой хваткой вцепились Сон-мину в плечи, безжалостно впечатывая пацана обратно в кресло.

В ту же секунду адвокат Ан яростно прикрикнул на собственного клиента, требуя немедленно закрыть рот, чтобы Гван-нам своими наглыми, идиотскими откровениями окончательно не выдал криминальный мотив перед представителем «Синджин Групп».