Стриг
Второй скользнул. Чужая ладонь схватила Старого за кисть. Пальцы попали на лезвие. Кровь мгновенно сделала всё скользким. Противник заорал.
Старый рванул нож назад. Ладонь раскрылась. Он ударил снова, сбоку, под край стёганки. На этот раз клинок вошёл. Человек дёрнулся.
Старый не понял, достаточно ли. Ударил ещё. Щитоносец обмяк не сразу. Старый откатился в сторону, хватая воздух. Во рту кровь.
Колено горит. Ладонь дрожит. Игорь. Старый повернул голову и увидел, как молодой тёмноволосый уходит от широкого взмаха палицы. Усталость сделала движение Игоря медленным: топорщик шагнул вбок, пропустил удар мимо и без размаха рубанул под рёбра. Игорь застыл, посмотрел вниз; палица выпала из руки. Тёмноволосый выдернул топор и отступил.
— Игорь!
Старый поднялся слишком резко. Мир качнулся. Он схватил чёрное копьё с земли. Молодой глянул на своих: один не шевелился, второй лежал в крови. Потом развернулся и побежал.
Старый рванул следом и первые десять шагов ещё верил, что догонит, но ноги быстро налились свинцом. Тёмноволосый перескочил через упавший ствол и ушёл между деревьями. Попытка ускориться закончилась подломившимся коленом. Пришлось остановиться.
Вернувшись, он нашёл Игоря на боку и опустился рядом.
— Игорь.
Ответа не было. Кровь под рубахой уже растеклась широко. Старый приложил пальцы к шее, не понял, переставил их и попробовал ещё раз. Ничего. Несколько секунд он так и сидел рядом, пока лес вокруг снова шумел как раньше, будто поляна не изменилась вовсе.
— Вот же…
Слова закончились. Если «Грань» работает так, как обещали, сам Игорь сейчас где-то на Земле. Наверное. А здесь Игоря больше не было. Старый посмотрел на тёмное пятно под телом.
Потом посмотрел на ствол. Работу всё равно надо было дотащить до ворот. Он закрыл Игорю глаза. Первым делом Старый поднял палицу Игоря, потом собрал нож, сумку, деньги и флягу. Оставлять всё это здесь было глупо. У двоих нападавших он забрал только то, что мог унести и что имело смысл: кошели, два ножа и меч кольчужника.
Кольчугу снимать не стал — слишком долго и слишком тяжело. Щит тоже оставил. Копьё у второго было хорошим, но тащить ещё одно длинное древко вместе с чёрным стволом не хотелось. Снял только наконечник и ременную перевязь. Старый посмотрел на топор, которым бросил первым. Нашёл его рядом с телом кольчужника.
Забрал. Три ремня с мёртвых оказались лучшей добычей прямо сейчас. Он усилил ими упряжь на чёрном стволе. Чужое железо привязал сверху. Палицу Игоря — отдельно.
К Игорю Старый подошёл ещё раз. Правила «Грани» обещали возвращение на Землю. Тело Игоря осталось здесь, и унести его вместе с трёхметровым стволом Старый физически не мог.
Старый запомнил место: раздвоенный ствол, светлый камень, просвет в сторону Стены. Потом впрягся. Чёрное дерево сдвинулось с мокрой земли.
* * *
Последний участок до ворот оказался длиннее всего дня. Теперь Старый тащил один: каждый корень останавливал груз, подъёмы приходилось брать рывком, ремень впивался в уже содранное плечо. Один раз он бросил всё и лёг на спину. Между листьями темнело небо. Далёкий рог со Стены поднял его лучше любой мысли о дисциплине.
Когда между деревьями появилась открытая полоса, он не сразу поверил, что дошёл. Ворота ещё были открыты, но возвращающихся уже торопили.
Стражник увидел чёрный ствол, копьё, чужое железо и Старого одного. Писарь нашёл запись на двоих.
— Игорь не вернулся. Мёртв.
Дальше пришлось сказать только необходимое: трое пытались забрать груз, двое остались в лесу, третий ушёл. Писарь сделал отметку. У ворот никто не собирался проводить расследование до темноты.
До трактира было куда ближе, чем от дерева до Стены, но плечо с этим не соглашалось. У стены сидели трое грузчиков с широкими ремнями и деревянной рамой, ожидая последних заработков.
Старый показал на ствол и назвал «Старый пень». Первый попробовал вес и запросил три сетинна за двух людей. Сошлись на двух с половиной.
Когда двое правильно распределили ремни и подняли передний конец, груз впервые за день перестал быть личной войной Старого с землёй.
* * *
Збруй увидел во дворе сначала Старого, потом грузчиков и чёрный ствол. Вопросов не задал. Велел класть под навес, но предупредил: если навес сломают, платить Старому.
В трактире хозяин поставил на край стойки таз с водой.
— Руки.
Только тогда Старый заметил засохшую кровь между пальцами, и не вся была его. Вода быстро стала розовой. Збруй проверил одежду на сквозные раны; дырок не нашёл и отправил наверх с единственным условием: если ночью пойдёт кровь или начнёт блевать кровью — кричать, потому что труп в комнате ему не нужен.
В своей комнате Старый поставил чужой меч и топор у стены. Палицу Игоря положил на стол.
Посидел рядом с ней и вызвал выход.
* * *
Земля вернулась креслом, столом и тихим вечером. На руках не было крови, волдыря и разбитых костяшек.
Макар налил воды и через десять минут уже стучал в соседнюю калитку. Михаил сидел на кухне с телефоном. Макар рассказал всё одним куском: лес, чёрное дерево, несколько часов рубки, трое за груз, двое убитых, Игорь убит третьим.
Михаил переставил кружку к стене.
— Ты очень спокойно это говоришь.
— Это игра. Игорь должен быть на Земле. Наверное. А вот что осталось с его персонажем — не знаю.
Михаил не стал вытаскивать из него подробности. Макар снова увидел свои чистые ладони и вспомнил, какими скользкими они были там.
Через некоторое время сказал:
— Дерево я всё-таки дотащил.
Михаил только покачал головой.
Интерлюдия. Стена
К рассвету Равек уже знал два десятка способов задать один и тот же глупый вопрос. Можно ли ночевать за Стеной?
Одни спрашивали осторожно. Другие — с усмешкой, будто проверяли местных на трусость. Третьи уже всё решили и хотели только услышать подтверждение. Равек отвечал одинаково:
— Можно.
Если ждали продолжения, он его не давал.
Людям не нравился такой ответ. Им хотелось правила, запрета или обещания. Лучше всего — цифры: сколько нужно бойцов, какое оружие, через сколько часов появляются самые опасные твари. Равек не знал таких цифр. Лес тоже. За несколько дней пришлых стало столько, что лица перестали запоминаться. Равек различал их скорее по привычкам. Эти тащили слишком много железа. Те экономили на воде. Вон та пятёрка каждый день выходила дальше прежнего и возвращалась до заката. А вчера сразу несколько групп не вернулись к закрытию ворот.
Их записали как оставшихся снаружи. На этом вечерняя смена закончила разговор. Теперь над лесом серел рассвет. Равек стоял на внешней галерее Стены, жевал жёсткий хлеб и смотрел на очищенное поле перед городом. Полосу между Стеной и лесом держали пустой не для красоты. Траву выжигали, кусты вырубали, молодые деревья не оставляли. Всё, что выходило из чащи, должно было несколько сотен шагов идти на виду.
Внизу сменяли ночной караул. У ворот ругался возчик, которого не пускали наружу до полной передачи смены. Двое рабочих проверяли цепь подъёмного механизма. На соседней башне воздушник сидел на ящике и грел руки о кружку. Обычное утро. Первого бегущего Равек заметил потому, что тот появился один. Человек вылетел из леса, споткнулся на границе очищенной полосы и едва не упал. Щита у него не было; одну руку он прижимал к боку.
Равек перестал жевать. Через несколько секунд из той же части леса вышли ещё трое, потом двое правее, а дальше — сразу человек десять. Никто не держал строй; каждый бежал как мог.
— Старший, — сказал Равек.
Сменный начальник уже смотрел туда. Из чащи показалась женщина. За ней мужчина почти тащил другого, но через несколько шагов бросил его и побежал дальше. Равек положил хлеб на камень.
— Это вчерашние?
— Часть.
Начальник не стал считать. Лес шевельнулся снова. Первый хищник выскочил низко над землёй: длинное серое тело, передние конечности заметно длиннее задних, широкая пасть почти до ушей. Он шёл за одиночным беглецом, но человек уже оторвался. Следом появились ещё два. На галерее кто-то выругался.
Угроза была уже видна. Колокол ударил над воротами. Отдельного приказа на закрытие не понадобилось. Внизу люди у механизма схватились за рычаги. Возчик бросил спор и начал разворачивать телегу внутрь города. Стража очистила проход. Лучники и арбалетчики заняли зубцы, не толкаясь и не выясняя, кому куда вставать. Воздушник поставил кружку на пол.
Равек уже натягивал лук. Пришлые на поле услышали колокол. Кто-то обернулся на Стену. Потом увидели, как створки начали сходиться. Бежать стали быстрее.
Лес тем временем продолжал выдавать не одну стаю, а всё, что поднял ночной шум. За серыми хищниками из другой части чащи выскочили более высокие твари — узкие, длинноногие, с тёмными полосами по бокам. Одна сразу бросилась к раненому человеку. Вторая рванула туда же, но встретилась с серым хищником над телом. Они сцепились. Серый перевернулся через бок, полосатая тварь вцепилась ему в шею.
Третья остановилась на краю открытого поля, посмотрела на драку и не пошла дальше. Над деревьями появились крылатые, чёрные снизу, с широкими неподвижными крыльями. Они кружили выше стрел и пока не снижались.
— Передних серых! — крикнул начальник. — Полосатых у ворот! Остальных не тратьте!
Равек выбрал ближайшего. Стрела вошла в бок. Тварь сбилась, но продолжила. Второй лучник попал ниже шеи. Она упала.
Арбалеты хлопнули почти одновременно. На поле один из бегущих вскрикнул и повалился. Двое рядом даже не остановились. Створки сходились медленно и неумолимо. До ворот успели первые. Стража хватала их за ремни и затаскивала внутрь, сразу отбрасывая дальше от прохода. Один человек упал прямо между створками; его дёрнули за воротник так резко, что рубаха треснула.
Следующий проскочил боком. Потом ещё двое.
— Пятнадцать шагов! — крикнул наблюдатель сверху.
Равек выпустил вторую стрелу. Промах. Не было времени злиться. Снизу уже несли новый колчан. Слева воздух ударил так, что Равек почувствовал толчок даже на галерее.
Воздушник стоял на соседней башне, обеими руками держась за короткий посох. Перед группой серых хищников будто врезалась невидимая стена. Трёх швырнуло в стороны. Ещё двое столкнулись между собой. Бегущие выиграли несколько секунд. Воздушник сразу поднял посох снова.
На этот раз плечи у него заметно дрожали. Второй удар вышел слабее. Одну тварь опрокинуло, ещё две только сбились с шага. Рядом женщина в красно-коричневом плаще прижала ладонь к камню зубца. На поле прошла трещина.
Земля перед приближающимися зверями поднялась неровным валом высотой по колено. Первый перепрыгнул. Второй зацепился грудью и кувыркнулся. Стрелы встретили его уже лежащим. С другого участка Стены пришёл короткий жаркий хлопок. Бело-оранжевая вспышка ударила в тварь почти у самого рва. По коже побежало пламя. Зверь пронёсся ещё несколько шагов и рухнул.
Маг у зубца тяжело опёрся на камень. Вторую вспышку он сделал меньше. Третьей не было. Створки почти сошлись. Последние люди рванули к щели.
Двое успели. Третий прыгнул вперёд, но между створками оставалось уже меньше ширины плеч. Он отскочил, чтобы не попасть под дерево, и побежал вдоль Стены. Ещё несколько человек оставались дальше на поле. Механизм дошёл до упора. Засов пошёл в гнездо.
— Закрыто! — крикнули снизу.
С этого момента ворот больше не существовало как путь. Равек перевёл прицел на серую тварь, шедшую слишком близко к основанию Стены. Выстрелил. Попал в плечо. Она не остановилась.
Вторая стрела сверху вошла ей за лопатку. Тварь завертелась на месте. Человек, бежавший вдоль стены, воспользовался этим и оторвался на несколько шагов. Равек не следил, куда он добежит. Справа полосатая тварь полезла к рву.
Вот она была сейчас важнее. Арбалетный болт ударил её в грудь. Она упала почти у самой кромки. Ниже кто-то крикнул:
— Лестницу справа убрать!
Рабочие уже тянули наружную секцию вверх. Поле постепенно ломалось на отдельные маленькие бои.
Серые хищники больше не преследовали только людей. Двое рвали полосатую тварь. Ещё один тащил тело к лесу. Полосатые, потеряв скорость под стрелами, начали отходить в стороны. Крылатые опустились ниже. Одно попыталось сесть возле мёртвого зверя. Стрела ударила рядом. Существо взмыло обратно.
— Не трать на падальщиков, — сказал соседний лучник.
Равек уже видел другую цель. Выстрелил и снова промахнулся. Сосед выругался себе под нос, но отвлекаться было некогда.
На соседней башне воздушник сел прямо на каменный пол. Кровь шла из носа. Он попытался подняться. Сменный начальник рявкнул:
— Вниз.
— Я ещё могу…
— Не можешь. Вниз.
Воздушник спорить не стал. Женщина, поднявшая вал, сидела у зубца и дышала через рот. Пальцы у неё мелко тряслись. Когда одна из тварей полезла через земляную преграду, она даже не попыталась повторить приём. Огненный маг тоже больше не бил. Работали луки и арбалеты.
Животные сами начали расходиться. Одни утаскивали добычу. Другие отходили от Стены. Полосатая тварь, раненная в заднюю ногу, поползла обратно к лесу и тут же подвернулась серому хищнику. Тот бросился на неё вместо того, чтобы продолжать к городу. Над полем кружили крылатые.
Шум спадал. И тогда из леса вышло нечто совсем другое. Равек сначала увидел движение ветвей. Потом тяжёлую спину. Тварь остановилась на самой кромке очищенной полосы. В несколько раз массивнее серых хищников, низкая в передней части, с широкой головой. По бокам головы выступали две костяные пластины, похожие на тупые лопасти.
Она не побежала: постояла на кромке, посмотрела на поле, Стену и крылатых над телами. Равек медленно положил новую стрелу на тетиву.
— Не стрелять, — сказал начальник.
Никто не выстрелил. Большая тварь постояла ещё несколько секунд, развернулась и ушла в лес. Равек проводил её взглядом.
— Знаешь, что это? — спросил начальник.
— Нет. И хорошо, что оно ушло.
* * *
Ворота не открыли сразу после того, как поле затихло. Сначала ждали, потом сверху проверили кромку леса. Лишь после этого наружу вышла городская группа: длинные копья, щиты, двое стрелков, маг и рабочие с верёвками и крюками.
Они не разбредались. Сначала прошли вдоль Стены и добили двух раненых тварей, способных подняться, затем занялись людьми. Троих нашли живыми и унесли на простых носилках.
Мёртвых складывали отдельно. Тела зверей оттаскивали крюками, кровавую землю засыпали золой и свежей землёй, то, что уже привлекало крылатых, собрали подальше от ворот и сожгли. На несколько часов внешнее поле снова стало рабочим местом.
Когда кромка леса успокоилась и участок можно было просматривать, ворота вернули в обычный режим. К этому времени у выхода стало заметно меньше пришлых, а вопросы изменились.
У писаря уже спрашивали цену проводника и маршрут с возвращением до темноты. Двое пересчитали воду и один сразу ушёл обратно на рынок. Мужчина без оружия искал дневную работу внутри города. Другой искал кузнеца, который приведёт в порядок старый нож. У доски с объявлениями спрашивали цену места в группе, число опытных и время возвращения.
Слово «монстры» Равек за всё это услышал один раз.
А вопрос «где заработать, если далеко не ходить?» — уже третий.
Он взял свежий колчан и поднялся на галерею. На очищенном поле темнели пятна золы. Дальше стоял тихий лес, будто утром оттуда никто не выбегал.
Глава 4. Цена смерти
Макар проснулся раньше будильника и первым делом заметил отсутствие боли. Несколько секунд он лежал на спине, ожидая, что правое плечо отзовётся тяжестью, ладони — жжением, разбитая губа потянет при первом движении. Ничего. Он поднял руки: кожа целая, на костяшках ни ссадины, на ладонях ни волдыря. Земное тело не таскало чёрный ствол и не валялось в мокрой листве с человеком, который пытался его зарезать, но память всё это сохранила.
Макар сел на кровати. Вчерашняя поляна вернулась сразу: топор, чужой щит, Игорь с палицей, тёмноволосый парень, короткий взмах. Он не стал раскручивать это дальше. Сходил в душ, заставил себя позавтракать и только потом взял телефон. Сообщений от Игоря не было. Макар открыл контакты, хотя заранее знал результат. Ни номера, ни фамилии, ни ника. Они успели вместе уйти за Стену, несколько часов валить дерево и один раз чуть не умереть от собственной глупости с водой, а телефонами так и не обменялись.
— Отлично сработано.
Телефон лёг на стол. Макар закрепил обруч, поставил чип за ухо и вернулся.
* * *
Боль встретила раньше комнаты. Правое плечо налилось тяжестью. Ладони защипало под вчерашними повязками. Колено при первом движении отозвалось тупым ударом, а губа потянула засохшей коркой. Старый открыл глаза. Жёсткий тюфяк. Ставни. Деревянный потолок. То же тело.
Он осторожно сел и выдохнул через зубы.
— Вот ты где.
На столе лежала палица Игоря. Рядом — его нож, фляга и сумка. Деньги Старый вчера убрал отдельно, не смешивая со своими. Чужой меч стоял у стены. Топор — рядом. Старый проверил комнату ещё раз, будто за ночь вещи могли изменить количество, потом спустился. Засохшую кровь Збруй заметил ещё на лестнице.
— На стул с подушкой не садись. Сюда.
Он указал на свободный стол у стены.
— Еда и баня. За воду и дрова два соттона. Стирать будешь сам.
— Давай.
Збруй отвернулся к кухне.
Через несколько минут перед Старым стояли хлеб, мясо в густой подливе и кружка слабого пива. Есть хотелось сильнее, чем он ожидал. Йордское тело явно не впечатляло то, что Макар утром завтракал на Земле. Он успел вычистить половину миски, когда дверь открылась. Тавр вошёл без доспеха, но с мечом. Остановился у стойки, коротко переговорил со Збруем и заплатил за еду. Он заметил Старого уже за едой, подошёл и сел напротив, положив ножны так, чтобы они не мешали проходу.
— Вчера у ворот спрашивали про человека, который притащил чёрный ствол. Двое. Ищут третьего из тех, кто на вас вышел.
Старый перестал жевать.
— Стража?
— Нет. Караульные тех троих запомнили: не первый раз возвращались с чужим железом. За драку за Стеной тебя никто искать не станет. Адрес продадут — могут.
Збруй принёс Тавру миску. Тот начал есть.
— Слышал это у ворот, — добавил он. — Заодно запомнил тебя. Моя запись скоро кончается, собираю отряд. Смотрю, кто из пришлых умеет возвращаться. Ты вернулся один, груз дотащил, вещи товарища принёс, двоих положил. И полез туда вдвоём почти без подготовки. Всё это считается.
Старый отложил ложку.
— Третьего искать надо.
— Сегодня нет. Ты выжат, город знаешь два дня, а тебя уже ищут. Завтра решишь сам.
Тавр доел, вытер нож о хлебную корку и встал.
— Если понадобятся люди — через Збруя. Сначала работа, потом цена.
Старый предложил заплатить за предупреждение.
— Сегодня ничего, — отказался Тавр и ушёл.
* * *
Баня оказалась маленькой пристройкой во дворе. Збруй показал бочку с водой, полку с мылом и верёвку для мокрой одежды.
— Полотенце в комнате. Потеряешь — заплатишь.
Старый долго отмывал руки. Вода сначала стала розовой, потом серой. Рубаху пришлось тереть отдельно; несколько пятен остались, сколько ни мучай ткань. После горячей воды особенно хорошо чувствовалось, что именно вчера досталось телу. Плечо ныло глубоко. На бедре расплывался синяк. Под повязкой на ладони кожа лопнула в двух местах. Утром на Земле ничего этого не было.
Старый оделся в ещё влажную рубаху и вернулся в комнату. Игоревы вещи оставил отдельно. Добычу разложил по назначению: два кошеля — к своим деньгам, меч, два ножа и копейный наконечник — в старую ткань. Топор оставил себе. Три снятых ремня всё ещё держали чёрный ствол во дворе; кольчуга, щит и длинное древко второго копья остались в лесу. Со свёртком железа Старый пошёл к Здравко.
* * *
Торговец первым заметил свёрток.
— На стол.
Старый развернул ткань. Здравко взял меч первым. Проверил кромку ногтем, посмотрел пяту клинка, снял ножны и заглянул внутрь.
— Чужая кровь?
— Уже бывшего владельца.
— Мне всё равно, чья. Счищать придётся.
Он положил меч отдельно. Ножи оценил быстрее. Один сразу отодвинул в сторону.
— Этот не возьму по хорошей цене. Кончик поведён.
— Сколько по плохой?
Здравко назвал. Старый назвал больше.
— Ты два дня здесь, а торгуешься уже как будто я тебе должен.
— Учусь.
— Учись на своих деньгах.
Копейный наконечник заинтересовал его сильнее ножей. Здравко покрутил ременную перевязь, проверил втулку.
— Это продам.
— Тогда считай всё.
Здравко пересчитал ещё раз. Три круга ушли на торг, прежде чем они сошлись. Три сатина и четыре сетинна. За железо, которое вчера пыталось его убить, сумма была вполне приличной. Здравко отсчитал монеты.
— Если за Стеной попадётся редкая вещь, — сказал Старый, — не хочу каждый раз бегать по рынку и искать покупателя.
Здравко перестал складывать ножи.
— Если ты цену знаешь и покупатель у тебя есть — покупаешь первым, — продолжил Старый.
Торговец подумал недолго.
— Если у меня уже есть сбыт, дам на десятую часть выше моей обычной закупки. Мне выгодно, чтобы товар шёл через одну дверь и без беготни. Если цену не знаю — так и скажу. Могу свести с тем, кто знает, за долю.
— Долю какую?
Здравко назвал.
— Жирно.
— Тогда сам ищи нужного человека в городе, где ты живёшь третий день.
Старый протянул руку.
— Ладно.
Здравко пожал её и сразу занялся купленным мечом. Старый уже завернул пустую ткань, когда торговец сказал:
— Про тебя вчера спрашивали, — сказал Здравко, не отрываясь от меча. — Двое. Хотели знать, где ночует человек с чёрным деревом.
Старый перестал сворачивать ткань.
— Ответил?
— Нет. Адреса покупателей не продаю. Мне невыгодно терять тех, кто приносит товар.
Здравко снова занялся клинком.
* * *
Под навесом «Старого пня» лежали чёрный ствол, две прямые ветви и грубо собранное в лесу копьё. Старый первым взял копьё, проверил крепление и провёл ладонью по тёмному древку. Его он не продавал.
Збруй за несколько соттонов указал на возчика, который иногда таскал по кварталу бочки и мешки. Возчик сразу назвал цену за длинный груз, тележку и свои руки. Старый добавил ещё немного за второй конец. Три ремня с мёртвых пригодились снова. Ими ствол притянули к тележке; две запасные ветви уложили сверху. Чёрное копьё Старый нёс сам. У плотника уже работали.
Подмастерье позвал мастера дважды, прежде чем тот вышел. Увидел ствол — и перестал ворчать. Сначала осмотрел торец. Потом места зарубок. Ножом снял тонкую стружку вдоль волокна, согнул её между пальцами и попробовал надрезать поперёк.
— Вы это обычным топором валили?
— Сначала.
— Видно.
Он прошёл вдоль ствола, отметил пальцем две трещины, потом взял одну из прямых ветвей.
— Эти тоже продаёшь?
— Две — да.
— А копьё продаёшь? — спросил плотник.
— Нет. Та же древесина.
Мастер не спорил. Развернул копьё к свету, не забирая из рук.
— Сыро сделано.
— В лесу было не до красоты.
— Переделаешь посадку, когда высохнет. Иначе потом наконечник начнёт гулять. У огня не суши.
Он вернулся к стволу. Цена появилась только после второго осмотра.
— За ствол и обе ветви — восемь сатинов.
— Девять.
— На стволе зарубки поперёк. Один край поведён. Ветви хорошие, но одна тоньше.
— Девять.
Плотник ещё раз осмотрел тёмный срез.
— Восемь и шесть сетиннов.
— Девять, и тележку разгружаете вы.
Мастер фыркнул.