– Все очень просто. Мне кажется, что вы из той породы женщин, которые сами выбирают свою половину. Так что мое предложение будет лишь бесполезным сотрясением воздуха.
– Вы мне льстите… – девушка смутилась.
– Ни в коей мере. Кстати, – спохватился Тихомиров-младший, – мы ведь не познакомились. Меня зовут Глеб.
– Я знаю. Тихомиров Глеб Николаевич. А меня родители назвали Дариной. Я родилась, когда им было под сорок, поэтому они посчитали меня подарком свыше. Не люблю это дурацкое имя. Где они только его откопали. Поэтому почти все кличут меня Дарьей.
– Дарина. По-моему, это замечательное, красивое имя.
– Не издевайтесь над бедной девушкой.
«Да уж… – с иронией подумал Глеб. – Бедная и беззащитная… Как же. Такой палец в рот не клади, отхватит вместе с кистью».
– Даже в мыслях не было! – сказал он проникновенно. – Ну что же, Дарья так Дарья… Располагайтесь, а я пока переквалифицируюсь в буфетчика.
Булочка в хлебнице уже изрядно зачерствела, но Глеб быстро нашел выход. Он порезал ее на кусочки, положил сверху сырокопченую колбасу каменной твердости, присыпал ее таким же железобетонным сыром, потертым на терке, сложил бутерброды в посудину, подлил в нее немного воды и поставил в микроволновку.
Когда тренькнул звоночек электронной чудо-печки, Глеб с некоторым сомнением достал свои творения, и кухня наполнилась удивительно приятными запахами, которые стали еще более насыщенными и аппетитными, когда Тихомиров-младший разлил по чашкам сваренный по «фирменному» рецепту кофе.
– Супер! – восхитилась Дарина-Дарья и принялась жадно жевать бутерброд, нимало не заботясь о том, как она выглядит со стороны. – М-м… Только мужчины могут за считанные минуты приготовить такую вкуснятину. Мне для этого понадобился бы минимум час.
Глеб изобразил смущение, как того требовал момент, и последовал ее примеру. На удивление, бутерброды получились потрясающе вкусными, а булочка стала такой мягкой, словно ее только что испекли.
После весьма скудного импровизированного обеда, больше похожего на завтрак, они опять вернулись в кабинет Глеба, прихватив с собой кофейник с кофе и чашки. Девушка вдруг стала серьезной и начала вести себя как прилежная ученица – заглядывала ему в глаза с обожанием; скорее всего, наигранным.
– Мне сказали, что вы большой знаток эпохи Ивана Грозного… – начала она издалека.
– Вас неверно информировали. Просто однажды я имел неосторожность написать книжицу о пропавшей библиотеке Иоанна Васильевича, и с той поры меня начали считать большим спецом по XVI веку. Это не так. Есть люди гораздо более подкованные в этом вопросе. Так что вы пришли не по адресу. И тем не менее, я рад, что вы ошиблись. В кои-то веки мою холостяцкую обитель посетила фея.
Девушка зарделась, показав этим, как ей приятен комплимент «учителя», но упрямо продолжала гнуть свою линию:
– Пожалуйста, не прибедняйтесь. Меня проинформировали, что в данный момент вы работаете еще над одной книгой про Ивана Грозного. И заверили, что знаний о той эпохе у вас вполне достаточно, чтобы выступить в роли консультанта.
«Батя… – догадался Глеб. – Про новую книгу мог сказать только отец. Вот змей! Так и мылится, чтобы меня окольцевать. Внуки ему, видите ли, срочно понадобились… Похоже, эта Дарья здорово пришлась ему по душе, если он раскрылся перед ней как стручок перезревшего гороха».
– Ну что же, грузите… – с тяжелым вздохом ответил Глеб. – Если смогу ответить на ваши вопросы – отвечу. Ну а ежели нет – не обессудьте.
– Что вы думаете об аликорне? – осторожно спросила.
– Не понял… Причем здесь правление Ивана IV и рог единорога? Не вижу связи.
– Аликорн, или, как его еще называли, «копье», олицетворял силу, власть и торжество христианства. При Иване Грозном единорог стал личной эмблемой царя. В 1561 году его изображение появилось на малой государственной печати. А вы говорите «причем здесь рог».
– Ну, насчет эмблемы я могу поспорить. В 1561 году Константинопольский патриарх Иоасаф утвердил соборной грамотой Ивана IV в царском сане, благословив «быти и зватися царем законно и благочестиво». Регалии «вселенского государя» требовали «утяжеления». По традиции символом великокняжеской власти являлись жезл и посох. Среди царских регалий уже имелась одна, которая отражала воинствующий дух государя, – рогатина тверского князя Бориса Александровича. Скорее всего, эта рогатина стала подарком Ивану III к его свадьбе с Марией Тверской. Однако это великолепное оружие тонкой работы не привлекло внимания Ивана Грозного. Ему захотелось иметь еще и аликорн. Почему? Он решил не отставать от европейских монархов, которые всерьез опасались за свою жизнь, так как сведения о поразительных ядах, изготовленных в алхимических лабораториях Борджиа и Медичи, подтверждались. (Иоанн Васильевич тоже опасался за свою жизнь, и, как потом выяснилось, небезосновательно.) Изобретательность алхимиков не знала границ: смертоносное зелье могло таиться не только в напитках и еде, но и в духах, косметике, тканях, бумаге, ювелирных изделиях…
У Глеба пересохло во рту; он одним глотком допил свой кофе и продолжил:
– Утопающий хватается за соломинку, поэтому торговцы быстренько раздули миф об аликорне, который якобы является панацеей от отравлений, и коронованные особы встали в очередь, чтобы приобрести рог за любую цену. Рог единорога ценился в двадцать раз дороже золота. Каково? Конечно же на всех аликорнов не хватало, поэтому в средние века, кроме пробователей пищи, различных териаков[60 - Териак – древнее мнимое противоядие и исцеляющее снадобье; состав из множества ядовитых средств.] и безоаров[61 - Безоар – камни, образующиеся в желудке человека или животного вследствие попадания в него с пищей компонентов, которые не перевариваются, а накапливаются. Древние приписывали Б. чудесные целебные свойства. Существует мнение, что это слово происходит от арабского badzar (предохраняющий против яда) или от халдейского «бел» (владыка) и «заар» (яд). Камень обладает способностью интенсивно поглощать соединения мышьяка, а потому считался сильным противоядием и высоко ценился князьями.], появились еще и так называемые креденцы[62 - Креденец – происходит от латинского «credere» (доверять).]. Креденец входил в сервировку стола для приема пищи. Специальной крышкой покрывали пищу и питье, после чего повар снимал пробу с подаваемых блюд. Внутри этой дорогой крышки находился кусочек рога. В присутствии яда рог «потел». Чушь? Конечно же чушь. Реклама, батеньки, двигатель торговли; она и в средние века мозги людям пудрила. А еще я могу добавить, что в 1584 году царь Федор Иоаннович во время коронации держал посох, в который был вмонтирован почти метровой длины аликорн. Но я не понял, в чем смысл вашего вопроса. Если вы считаете, что рог в царском посохе принадлежал мифическому единорогу, то это заблуждение. Не было в средние века никакого сухопутного зверя с таким уникальным рогом. За исключением носорога. Но он не из этой пьесы.
– Зверя не было, а рог был, – фыркнула Дарья.
– Да, рог был. Прямой винтообразно закрученный рог, продававшийся в Средние века в Европе в качестве рога единорога (и явно послуживший моделью для этой детали на многих гравюрах), на самом деле чаще всего представлял собой бивень нарвала – зубатого кита, широко распространенного в полярных морях. Длиной он был до четырех метров. Большинство из дошедших до нас средневековых аликорнов, вне всякого сомнения, рога нарвала. Посохи с рогом нарвала до сих пор хранятся в сокровищницах европейских королевских домов, а также в соборах Милана, Венеции, Парижа, Мальты, Лондона. Всей Европе да и на Восток их поставляли скандинавские рыбаки, обнаружившие нарвала у берегов Гренландии. Им удалось сохранять свой прибыльный секрет на протяжении последующих 400 лет, потому что нарвалы редко мигрируют к югу. Остальные аликорны – это искусные подделки. Их часто изготовляли из слоновой кости; известны случаи, когда для этой цели выпрямляли клыки слонов и моржей. Знаменитый путешественник XVI века Андре Теве наблюдал этот процесс на острове в Красном море, откуда поддельные рога экспортировались во все концы света.
– Тут я с вами согласна. Подделок было много. В том числе и единороговый посох, купленный у немецкого купца Крамера в 1654 году. Мало того, что рог оказался фальшивым, так он еще был и отравленный.
– Возможно.
– Не возможно, а точно!
– Откуда у вас такая уверенность?
– Судите сами. Явные признаки болезни Ивана Грозного появились 2 февраля 1564 года, сразу после покупки рога. Это зафиксировано в летописях. В тот же день он объявил о введении в стране опричнины. С этого момента на Руси начинается эпоха кровавого террора. Царь лично принимал участие в пытках, вел себя несообразно царскому титулу, в том числе плясал со скоморохами на пирах. За годы опричнины Иван Грозный загубил около 4000 душ, их имена внесены в поминальный Синодик…
– На фоне кровавых дел, что творили английские монархи того времени, – перебил девушку Глеб, – наш Иоанн Васильевич просто душка. Сравним его, например, с современником, королем Англии Генрихом VIII. Генрих был женат шесть раз, Грозный – восемь, оба казнили некоторых из своих жен, оба превзошли предшественников в массовом терроре, оба расправлялись с высшими сановниками своих церквей (разница лишь в том, что Генриху удалось отобрать у церкви ее земли, – для этого он пошел на все, вплоть до учреждения собственной церкви, а Иван, добивавшийся того же, отступился). Но! – Глеб поднял указательный палец вверх. – За время своего правления Генрих истребил тысячи аристократов в целях получения пастбищ для овец, а значит, шерсти для мануфактур. Законом об огораживаниях лишил земли и средств к пропитанию сотни тысяч крестьян, а законом о бродяжничестве поставил их вне закона. В результате на ветках деревьев (не на виселицах, потому что решения принимали своеобразные полевые «тройки особого совещания») повесили, по разным оценкам, от 70 до 100 тысяч «бродяг». Испанский король Филипп II вырезал половину Нидерландов и Фландрию – малую родину своего папы Карла. Семейство Валуа-Медичи в одну Варфоломеевскую ночь пустило под нож 30 тысяч гугенотов; а это ведь французы – «культурные» люди. В Швеции такой же бардак – король-маньяк Эрик XIV официально носит прозвище Эрик-Сумасшедший. Он казнил в 1520 году в Стокгольме 94 сенаторов и епископа. У Стефана Батория сестра Алжбета – «кровавая графиня»; в крови девственниц купалась. 610 невинных девичьих душ на тот свет отправила. Католический кардинал Ипполит д’Эсте приказал в своем присутствии вырвать глаза родному брату Джулио. Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 тысяч и в Гарлеме 20 тысяч человек. В Германии при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 тысяч человек. Хагенбах, правитель Эльзаса, устроил праздник, на котором приглашенные мужчины должны были узнать своих жен, раздетых донага и с лицами, закрытыми вуалью. Тех, кто ошибался, сбрасывали с высокой лестницы. Ну и кто они после всего этого, «великие демократы и цивилизаторы»? Русский царь считается извергом, так как загубил 4000 невинных душ (потом, кстати, покаялся), а английский король прославляется как благодетель Англии, потому что заложил основы промышленной революции. И никакого раскаяния о содеянном. Подумаешь, угробил 100 тысяч подданных ради великой цели…
Глеб достал сигареты и закурил.
– В средневековой «доброй» Англии людей вешали за самые мелкие кражи, причем в больших количествах… – Заметив, что девушка поморщилась от запаха сигаретного дыма, Глеб включил вытяжную вентиляцию. – Только в лондонском районе Тайберн (место казни для простолюдинов) в царствование Эдуарда VI (он правил с 1537 по 1543 год) ежегодно в среднем казнили 560 человек. И это был не самый кровожадный английский король! За дисциплинарные проступки в войсках и на флоте вешали на рее; за фальшивомонетничество варили в кипятке или в масле (вплоть до XVII века). Кроме того, применялись уродования вроде урезания носа, ушей, языка. В целом по приговору суда смертью карались 123 состава преступления. Например, вам известно, за что могли казнить в Англии XVIII века? Нет? Внимайте: за охоту на оленя, за кражу кроликов, за незаконную вырубку деревьев на улице или в саду, за поджог стогов сена, за стрельбу по людям, за вымогательство, за помощь при побеге заключенного, за ложную присягу для получения пенсии моряка, за повреждение мостов на Темзе, за подделку записей в приходских книгах, за использование маскировки при грабеже (а именно – за вымазывание лица сажей), за пребывание в течение месяца с цыганами… Как вам статьи? И это еще не все. (Кстати, уголовная ответственность наступала с 7 лет, чего в «варварской» Руси никогда не было.) В Лондоне в 1814 году в один день казнили 5 детей в возрасте от 7 до 14 лет. В 1833 году казнили девятилетнего мальчика за кражу краски стоимостью 2 пенса. И это XIX век! Что тогда говорить о временах Ивана Грозного. Между прочим, женщин в Англии казнили не путем четвертования, как мужчин, а сжигали по причине «деликатности пола, которая не позволяет публично терзать их тела». Какие милостивцы! И если при Генрихе VIII сжигали обязательно живьем, то при Марии I иногда не отказывали казнимым в просьбе повесить им на шею сумку с порохом – для ускорения смерти от взрыва. В более поздние, совсем уж «цивилизованные» времена перед сожжением казнимого душили.
– Извините, но я говорю о другом. Вы дослушайте. Имена поминаемых в Синодике расположены в хронологическом порядке. Количество жертв постепенно увеличивается с января 1564 года, достигая пика в августе 1570 года, а затем резко снижается и полностью прекращается в ноябре 1575 года. Сокращение вспышек жестокости, которые явно наблюдаются с сентября 1570 года, скорее всего связано с успешным лечением, которое провел прибывший из Англии в начале осени того же года доктор Бомелиус, бельгиец по происхождению. Но русские и иностранные источники называют Элезиуса Бомелиуса злым колдуном и шарлатаном, жалким неучем, который покинул Англию, чтобы избежать тюремного заключения и выплаты огромных долгов. Так что очень сомнительно, что излечение Ивана Грозного – это его заслуга.
– Здоровье царя – дело государственной важности, – парировал Глеб. – На должность царского лекаря мог претендовать только доктор с университетским образованием, подтвержденным соответствующими документами, а также рекомендациями правительства той державы, которая отпускала врача. Отбор кандидатур был строгим и придирчивым. Следовательно, Бомелиус предоставил выправленные по всем правилам документы и рекомендации. Судя по всему, Бомелиус оказался действительно прекрасным врачом. Да, царя пытались отравить, это несомненно. Однако лечение, которое проводил Бомелиус, не только помогло стабилизировать психическое состояние Ивана Грозного, но также вернуть волосяной покров, восстановить зубы и омолодить весь организм. Некоторые летописи свидетельствуют, что до сорока лет царь имел молочные зубы. А сорок лет ему исполнилось в 1570 году. Любопытно, что именно в 1570 году завершилось использование символа единорога на государственных печатях. Царские посохи утратили статус регалий первой степени, их заменил скипетр. Государь отныне выходил с единороговым посохом только в соборную церковь и на Иордань.
– Так ведь и я об этом! Но только я считаю, что здесь не в одном Бомелиусе дело. Видимо, к 1570 году царь решил, что аликорн не оправдывает возложенных на него надежд – предохранять его от яда.
– И тем не менее, продолжал выходить к народу с единороговым посохом.
– Но очень редко! Что и сказалось на улучшении его здоровья.
– Окончательное выздоровление Ивана Грозного произошло в начале ноября 1575 года, когда на великокняжеском престоле появляется загадочная фигура Симеона Бекбулатовича. Историки до сих пор пребывают в состоянии недоумения: зачем государь вместо себя посадил в Кремле крещеного татарского хана, одел его в царские одежды, дал в руки регалии, а сам поселился на Петровке с самыми близкими и верными ему слугами и смиренно именовал себя князем Московским? Одна из версий гласит, будто Иоанн Васильевич посадил его вместо себя, потому что волхвы предсказали ему смерть на троне. А по-моему, ответ простой: это был остроумный способ обезопасить царя от отравления и определить, каким образом он систематически получал дозу ядовитых веществ. И подсказал ему этот трюк, видимо, Бомелиус. Как бывший мусульманин, Симеон Бекбулатович по привычке не ел свинину, не пил спиртных напитков и пять раз в день омывал руки. Ровно через год, в ноябре 1576 года, Симеон сложил с себя царские полномочия и получил во владение земли Тверского удела. С тех пор Иван Грозный следовал привычкам крещеного татарина. Омывая ладони, царь смывал отраву. Наверное, вещи, к которым он прикасался, смазывали какой-то гадостью. С той поры вспышки неукротимой ярости и периоды неадекватного поведения почти прекратились, однако царь так и не догадался, что именно несло в себе опасность.
– Я думаю, что прозрение наступило 9 ноября 1581 года, когда государь нанес основанием единорогового посоха рану царевичу Ивану, – уверенно сказала девушка. – Прометавшись в горячке десять дней, царевич скончался. В ходе исследования его останков обнаружено, что содержание мышьяка в 32 раза превышает норму. Причиной смерти царевича, несомненно, стал яд, нанесенный на рукоятку посоха и проникший в организм через небольшую царапину на лице.
– Возможно, да, а возможно, нет. Все это гадание на жидком киселе. Есть косвенные сведения, что никакого удара посохом, тем более отравленным, не было. Царевича просто отравили. Кто? – это вопрос.
– Не буду спорить. Но Иоанн Васильевич решил, что спасти сына может только другой, настоящий аликорн. Тому есть подтверждения. Как писал сэр Джером Горсей[63 - Джером Горсей (1550–1626) – английский дворянин, дипломат XVI–XVII вв. В 1573–1591 гг. жил в России (с перерывами), управлял конторой Московской компании. В 1580 г. доставил в Россию порох, медь и другие припасы, необходимые для ведения Ливонской войны. В 1603-м получил рыцарское звание. Между 1592 и 1620 гг. был членом парламента. Автор трех сочинений мемуарного характера, содержащих ценные сведения по истории России.], царский посох, сделанный из рога единорога с великолепными алмазами, рубинами, сапфирами, изумрудами и другими драгоценными камнями, был приобретен Иваном Грозным у аугсбургских купцов именно в 1581-м, в год смерти царевича, за совершенно фантастическую сумму в 70 000 серебряных рублей. Однако даже волшебная сила аликорна уже не смогла вернуть к жизни сына Ивана Грозного.
– Чудес в этом мире не бывает… – буркнул немного раздосадованный Глеб, который никак не мог понять, куда клонит его гостья; создавалось впечатление, что она пришла к нему не на консультацию, а чтобы показать свою эрудицию. – Большие деньги царь заплатил за срочность, а не за качество. Он хотел любыми средствами вытащить больного сына с того света. Вспомните наших врачей-вымогателей. Последнюю шкуру с родных больного сдерут, даже если пациент безнадежен и лекарства уже нужны ему как мертвому припарки. А что поделаешь, приходится платить, сколько скажут. Здоровье родного человека дороже всего на свете. Что касается баек о чудесных свойствах мифического аликорна, то я им не верю. Это сказки.
– Да ну! Момент…
Девушка полезла в белую дамскую сумочку, с которой пришла (бумаги, лежавшие в пакете, она уже куда-то пристроила), и достала оттуда простую деревянную шкатулку. Однако внутри она была обита красным бархатом, на котором лежал срез изрядно пожелтевшего от времени рога. Пластина была толщиной не более пяти миллиметров.
Глеба удивил ее цвет: наружный слой костного вещества был черного цвета, а сердцевина – алого. Между ними шли кольца, как на срезе дерева – от угольно-черной до светло-серой окраски, которая ближе к центру постепенно приобретала розоватый оттенок.
– Что это? – спросил он.
– То, что, по вашему мнению, не существует в природе! – торжествующе изрекла Дарья. – Это кусочек аликорна.