– Ты ходи. Уплыли в надежде спастись. Как наш юный повар пережил бунт, спрашивается?
– Валет. Я думал, рабы забрали все лодки.
– Не отвлекайся. Как ты выжил? Говори правду, юный повар. Король. Бита?
– Бита. Я сидел в кладовой и пил… Вино.
– Ааа, засранец, – рассмеялся Карл, – малолетний пьянчуга.
В это мгновение он резко схватил Густава за волосы и прижал его лицо к столу.
– Если ты ещё раз выпьешь, нет, если хоть ещё раз хоть посмотришь на бутылку, я тебе все руки переломаю. Как в прошлый раз. Ты уяснил?
– Да… Да.
Бедняга кок весь дрожал. Еле-еле сдерживался, чтобы не заплакать.
– Не бей. Прошу.
Карл брезгливо отбросил пацана.
– Я наигрался. Думаю, ты тоже.
Густав в туже секунду выбежал из каюты и врезался в Пьера, немого охранника. Ему велели впускать в кладовую всех, кроме Кайзера. Недовольно пробубнив что-то на своём языке, Пьер продолжил сторожить. Кок в страхе заперся в черепаховой комнате.
Прошёл час. Из трюма под полом доносились шаги, а затем начались выстрелы.
Глава 3.
Карл сидел и курил чудесный бенгальский табак, и мысли перенесли его в родной город – Палермо, с его лазурными солнечными бухтами, где часто останавливался Фарамбат. Там жила Мария, жена рыбака, которую так страстно любил картёжник. Однажды, когда муж Марии ушёл пропивать гроши, заработанные за этот день, в баре «Пьяная шхуна», любовники тайно встретились на пляже за городом. И Мария тогда попросила:
– Карл, прошу, не возвращайся на корабль. Давай уедем из этого города, подальше от мужа, подальше от всех. Продадим снасти из дома, пока Хуан и их не пропил, и на эти деньги мы сможем прожить где-нибудь в деревне. Прошу, не оставляй меня опять.
– Ты же знаешь, я не могу бросить отца и братьев. Я поклялся.
– Ну почему, почему?! – заплакала Мария. – Что, поматросил и бросил, да?!
И убежала вся в слезах домой.
– Мария, остановись, послушай…
Но она не остановилась, да и сам Карл не знал, что сказать. Он боялся. Да Сильву и не мог ему перечить, как и многие на корабле, поэтому не остался с ней. Карл вернулся на борт, попытался утопить в роме воспоминания о слезах Марии и не смог. А утром Фарамбат отплыл.
Прошло два года. Корабль опять пришвартовался к берегу. Опять Карл пошёл к дому любимой, а когда встретил, не узнал. Правый глаз перевязан. Тогда, вечером, Хуан узнал о встрече Марии с Карлом. Пьяный и злой, он выбил ей бутылкой глаз.
– Это он сделал? Скажи, он?
– Карл, умоляю, – Мария встала на колени и заплакала, – не трогай Хуана, не трогай!
Но Карл не слушал.
– Он поплатится за это.
Через пять минут в «Пьяную шхуну» зашёл человек с мушкетом и выстрелил в одного из посетителей. Затем сказал: «Кто встанет, пристрелю». Это был Карл, а жертва – муж Марии. Никто не встал, чтобы схватить стрелявшего, и он ушёл. Все боялись за свою шкуру.
Карл вернулся к Марии. Картёжник представлял, что она будет безмерно благодарна ему, а она сидела возле дома и рыдала.
– Мария… Что с тобой?
– Уходи! – крикнула она. – Как я должна одна прокормить ребёнка, как?!
– У вас с ним ребёнок?
– Да! А ты что думал?! Тебя два года не было! А я ждала! Ждала!!!
Карл не выдержал криков Марии. Он убежал, преследуемый вопросом любимой женщины:
– Как мне теперь жить? Как?
Пуля не убила Хуана. Она попала в таз, разорвалась и осколки пули пробили толстую кишку.
У рыбака начался кровавый понос, затем поднялась температура и кожа стала белой, как отколовшаяся глыба айсберга. Мария продала всё самое ценное, чтобы нанять врача. И наняла. Он не помог. На следующее утро Мария обнаружила тело своего мужа, который захлебнулся собственной рвотой.
«Почему всё так вышло?» – думал про себя Карл. – «Почему мне не повезло? Почему?»
– Потому что я трус. – ответил он сам себе, – Трус, потому что не остался с ней. Трус.
Трус. Это приговор могли вынести себе многие члены команды знаменитого работорговца, но не хотели. Правда не всегда приятна, многие избегают её, либо не относятся серьёзно.
Карл заснул, но не видел сновидений. И даже если бы увидел, то наслаждался бы ими недолго. В каюту ворвался Митч с ружьём и побежал на палубу.
– Что за…? – спросил сонный Карл. – Куда бежишь?
– Не твоё дело.
За ним выбежали Генри и Альфонсо. Два дурака держали ружья. Они, готовые сделать почти всё за три дублона. Точнее, почти ничего, так как были самыми бесполезными в команде. Когда они скрылись на палубе, Карл окончательно пришёл в себя. Вышел было на палубу узнать, что за спешка, как вдруг раздались выстрелы. Карл автоматически пригнулся и не вышел из каюты, оставшись сидеть в ней.
Стрельба длилось недолго и по её завершению Митч вернулся. Его было не узнать: левая сторона лица превратилась в мешанину из крови, волос, костей и мозга. Он бормотал.
– Дананд вразв карба. Данад вразв карба.
– Это сон, что ли? – поинтересовался Карл у Митча.
Тот не ответил и поковылял в кладовую, повторяя эти слова.
Картёжник выбежал на палубу. Альфонсо и Генри сидели возле мачты. Они тупо смотрели в точку на полу, где лежал глаз. Они говорили себе под нос:
– Это глаз Митча?