После смотра, когда государь ушел, нас повели всех в какой-то зал, где были накрыты столы, и угостили завтраком. Это был мой первый завтрак во дворце у государя. Все мне показалось неимоверно вкусным. Нам надавали фруктов и конфет. Счастливый, я вернулся в корпус. Но в отпуск меня все же не пустили, выдержали до 8-го февраля, когда я первый раз после долгого промежутка пришел домой. Моя мать была очень обрадована, что меня возили в Гатчину, – значит, я уже не такой большой преступник.
На другой день, это было начало масленицы, в семье очень близкой нам стряслось большое горе. Генерал Шебашев скончался, моя мать и мы все очень близко приняли к сердцу эту кончину. Я мог быть только на одной панихиде, так как должен был ехать в корпус, к моему большому сожалению, не мог быть даже на похоронах. Весной 1882 г. состоялись перемены и в высшем командовании, великий князь Николай Николаевич Старший уступил место главнокомандующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа великому князю Владимиру Александровичу. Министром внутренних дел назначен был граф Толстой, обер-полицмейстером, а впоследствии градоначальником наш двоюродный брат П. А. Грессер. Последнее назначение было для нас большой неожиданностью. Помню, как он приехал к нам прямо из Харькова, где он был губернатором, сказать моей матери о предстоявшем назначении и просить ее благословения. До этого времени я с ним не встречался, был близок с его братьями Николаем и Карлом, а его я не знал. Потом он уже приехал обер-полицмейстером, привез свою жену Надежду Петровну и малолетнего сына, поступившего затем в Пажеский корпус. Его жена оказалась очень милой женщиной и была очень добра и ласкова с моей матерью, по-родственному. Он был нежным племянником и проявлял много забот к моей матери и всем нам. Моя мать часто проводила лето у них на Каменном Острове.
Он оказался отличным градоначальником, к которому Александр III относился все время с полным доверием и уважением. Обер-полицмейстером он был всего год, когда обер-полицмейстерство было преобразовано в градоначальство, он был назначен градоначальником.
После Пасхи, которая была в этом году ранняя – 28-го марта, у меня начались экзамены, я очень много занимался и выдержал хорошо, перешел в младший специальный класс. Мой брат тоже хорошо выдержал офицерский экзамен, и так как он решил окончательно выйти в л. – гв. Уланский Его Величества полк, то, по окончании экзаменов, был прикомандирован со всеми выходящими в кавалерию к Учебному кавалерийскому эскадрону на лагерное время.
После экзаменов, радостный и счастливый, я приехал домой с сознанием, что я уже образованный человек, окончивший общеобразовательный курс. Мне предстояли еще только два года для прохождения специальных военных наук и высшей математики.
Моя мать наняла дачу в Петергофе, на бульваре Юркевича,[93 - …бульваре Юркевича… – ныне бульвар Красных Курсантов.] и мы переехали туда в начале июня. Мой брат навещал нас по субботам и проводил праздники с нами.
Старшая сестра жила недалеко, в двух верстах от нас, и мы часто виделись с ней. Это было мое последнее свободное лето, с будущего года предстояло уже идти в лагеря, и поэтому я старался использовать его в полное удовольствие.
Царская семья переехала на лето из Гатчины в Петергоф и жила в Александрии. Траур по Александру II кончился, и в Петергофе царило большое оживление, был целый ряд празднеств при дворе, в которых принимала участие моя сестра.
Я приобрел себе много друзей и постоянно бывал у знакомых, особенно часто у моих друзей Миллер.
В июле месяце были крестины великой княгини Елены Владимировны в Царском Селе. Моя сестра присутствовала на них.
Лето прошло быстро. 7-го августа мой брат был произведен в офицеры и сделался уланом его величества или, как называли этот полк, Варшавским уланом, или желтым, в отличие от петергофских улан.[94 - …от петергофских улан. – Лейб-гвардии Уланский ее величества полк, казармы которого располагались на Константиновской ул. (совр. Аврова, 22) в Новом Петергофе.]
С ним вместе произведены были в офицеры наши друзья Веревкин в Гвардейскую артиллерию и Кнорринг в Кавалергардский полк.
Мой брат написал по тому случаю стихотворение:
На выпуск пажей 1882 г.
Сегодня день, который ждали,
Друзья, мы несколько уж лет,
Часы, минуты мы считали
До офицерских эполет.
Украсили мы ими плечи
Заместо пажеских погон,
И в час прощальной нашей встречи
Бокалов подняли трезвон.
***
Мы меж собой давно сроднились,
Сошлися в тесную семью,
Но все ж, скорее мы старались
Покинуть школьную скамью.
И вот, она теперь за нами
И вместе с нею ряд годов,
Когда мы юными пажами
Росли средь пажеских садов.
***
Еще не раз нам эти годы
На память в жизни всем придут,
И наши прежние невзгоды
Нам много пользы принесут.
Мы научились понемногу
Людей и жизнь распознавать,
Все, что нам нужно на дорогу,
Когда придется в жизнь вступать.
***
Так неужели в час разлуки
Не вспомним корпус мы добром,
А дрязги и минуты скуки
Забвенью предадим потом.
Мы лучше вспомним дни былого
Веселой юности пажей,
Когда все силы молодые
Кипели жизнию сильней.
***
Приятно было, как впервые
Мундир нам пажеский надеть,
Как было весело родные
Нам песни корпуса запеть.
С какою гордостью шагали
Мы на парадах и смотрах,
И как восторженно встречали
Царя мы в корпусных стенах.
***
Мы вспомним лагерные сборы
Учебный вспомним батальон,
Стрельбу, затеи, наши споры
И наш Учебный эскадрон;
Житье в нем истинно лихое,
То на коне, то под столом —
Все это время уж былое,
С любовью вспомните о нем.
***
И вспомнив все, за дни былые
Бокал поднимем мы вина
И выпьем, братцы, за родные
Нам дорогие имена…
Пусть каждый пьет за кого хочет,
Но каждый верно уж из нас
За корпус Пажеский захочет
Поднять бокал свой в этот час!
СПБ, 1882.
Мой брат должен был бы ехать в Варшаву, где стоял его полк, но по ходатайству моей матери великий князь Николай Николаевич Старший, чтя память моего отца, устроил так, что мой брат прямо был назначен в запасный эскадрон Уланского полка, который квартировал в Павловске близ Царского Села. Это очень утешило мою мать, которой не хотелось расставаться с сыном.
Мой брат очень хорошо устроился в Павловске и был очень доволен. Через несколько лет запасный эскадрон ликвидировали, моему брату предстояло или ехать в Варшаву, или перевестись в другой полк. После некоторых хлопот ему удалось перевестись в петергофские уланы.
После производства моего брата в офицеры, он скоро уехал в Крым, чтобы использовать там свой отпуск, моя же мать со мной и моей сестрой поехали в Васильково, имение Андреевских. Я там оставался недолго, надо было возвращаться к занятиям в корпус. Перед этим я несколько дней провел у моей милой сестры на Сергиевке, два раза меня приглашали к завтраку их высочества. Моя мать, предвидя это, очень тревожилась за меня и просила мою сестру обучить меня, как отвечать их высочествам.
1-го сентября мой отпуск кончился и в этот день я должен был явиться в корпус.[95 - В тексте оставлен п. 9 приказа по Пажескому корпусу № 189 от 31.05.1882. – Примеч. ред.]