– Давай.
Раздорский Горыныч
Заминка в терновнике побудила нас теперь идти быстрее и отойти от берега. Вокруг затянулись поля, а потому поводов для остановок не было. Какие-то интересные объекты, тем не менее, по пути попадались. Например, один раз встретили некий ржавый катамаран (как я выяснил потом, это была бывшая лодка-камышекосилка), еще попалось небольшое ржавое суденышко, а потом одинокий столб в виде буквы «А» посреди зеленого поля…
С непривычки от таскания рюкзаков такого размера мы стали испытывать неудобства. То плечо затечет, то спина заломит.
– Вот зараза, мне на одной ноге берцы сильно натирают лодыжку, – пожаловался Саша. – Надо что-то с этим делать!
На следующем же привале Саша стянул с себя ботинки, осмотрел их и взялся за нож.
– Придумал! – радостно оповестил он, а затем схватил коврик-пенку и отрезал с одного края синий прямоугольный кусок.
– Что это ты делаешь? – удивился я.
– Сейчас увидишь!
Саша достал из ботинка стельку, приложил к куску коврика и начал обрезать его по границам стельки.
– Понятно, делаешь себе новую стельку!
– Ага, – подтвердил Саша. – У меня на одной ноге лодыжка, похоже, чисто анатомически чуть выше расположена, и там все нормально, мне не натирает, а на другой – чуть ниже, и она задевает границу ботинка. За счет того, что коврик толще обычной стельки, я просто приподниму стопу.
– Гениально.
– Ага.
– Это ты в своей книге вычитал? – спросил я, показывая на выпавшую из Сашиного рюкзака книгу с красноречивым названием «Техника выживания в экстремальных условиях».
– Вообще нет, но там много полезного. Это я тебе взял дать почитать.
– Спасибо.
Передохнув и обзаведясь новой стелькой, мы снова набрали скорость. С одной стороны, хотелось продолжать идти вдоль Дона, с другой – путь по полузаросшим тропинкам удлинялся в два-три раза и отнимал много сил. Поэтому мы на время предпочли накатанную, но довольно скучную грунтовку: с одной стороны открытое всем ветрам поле, с другой – пойменный лес.
– Манит! – вздохнул Саша, остановившись и указывая подобранным дрыном-посохом в сторону симпатичной тропинки, зовущей обратно в зелень. – Может, свернем?
– Давай просто пойдем дальше по этой бесконечной дороге, – предложил я, переводя взгляд на оранжеватые холмы, прямо по курсу на горизонте.
На этих холмах, насколько я знал, располагалась донская станица Раздорская. И хотя она была уже на той стороне реки, все же я надеялся, что где-то там, напротив нее, нам попадется хоть какой-нибудь единственный захудалый магазинчик. И что мы, наконец, сможем купить нормальной воды или даже съесть по стаканчику простенького пломбира.
Добравшись до окрестностей Раздорской, первым делом мы спустились к Дону, освежили лицо, руки, окунули в воду банданы и, не выжимая, повязали их на головы. Потрясающее чувство – просветление наступает мгновенное! Глаза раскрываются, снова начинаешь адекватно воспринимать действительность. Но не тут-то было.
– Ого, Вов, – вдруг сказал Саша и остановился, показывая куда-то вперед. – Ты когда-нибудь видал такое дерево?
– Какое дерево?
Мы подошли ближе, и у меня чуть не отпала челюсть. Нет, это было не дерево, это было нечто!
Три ствола, словно три гигантских шеи Змея Горыныча, росли из огромного общего ствола-гиганта, который был настолько широким, что походил на небольшой дом. В теле Горыныча зияло несколько сквозных дыр. Стволы и ветви переплелись таким чудесным образом, что было непонятно, откуда у дерева начинался сам ствол, а какую часть можно считать оголившимся корнем.
– Ты просто обязан меня с ним сфотографировать, – заявил я Саше и вручил фотоаппарат.
Когда я подошел вплотную к дереву и встал рядом, то почувствовал себя очень маленьким и тонким.
– Обалдеть, – сказал Саша, когда сделал снимок и посмотрел на меня. – Ты тоньше его раз в восемь-девять!
– Да ладно, серьезно? – удивился я, хотя понимал, что так оно и есть.
– На вот, сам погляди, если не веришь! – громко произнес Саша и протянул мне камеру. – Ты по центру, а с каждой стороны от тебя, не вылезая за границы ствола, уместилось еще бы по четыре таких же Вовчика!
Я посмотрел на снимок. Саша был, как всегда, предельно точен и ничуть не приукрасил.
– Наверное, это пока самое широкое дерево, которое я видел в жизни! – поделился я. – Интересно, что это? Тополь?
– Листья похожи на тополиные, но я не спец.
– Ты знаешь, что бы это ни было, в этот поход стоило пойти хотя бы ради одного этого дерева.
– Согласен.
К сожалению, ни напротив Раздорской, ни в округе никаких магазинов не было и в помине. Здесь, на левом берегу, мы встретили лишь череду безлюдных баз и разные хозпостройки. На одних из ржавых ворот висели белые буквы названия одной из баз – «Юность». Как-то до того тоскливо смотрелось это слово в сочетании с замком на ржавой цепи, что я не смог пройти мимо. Все-таки как хорошо, что мы не сидим сейчас дома! Что эта самая юность – в наших руках. Ну или в ногах!
Красные огни
Дон разделился на два русла, и мы с Сашей последовали вдоль старого. Расстояние за сегодня мы прошли уже больше вчерашнего, но силы еще оставались. Местность кое-где напоминала джунгли, а кроны склонились над дорогой и давали нам тень. После Горыныча я почувствовал прилив сил и даже разок из любопытства заставил нас с Сашей свернуть с дороги и побеспокоить местных ужей.
На ночевку мы расположились напротив местного острова Поречный. Судя по карте, по очертаниям он напоминал перевернутое сердце, а наш лагерь оказался как раз напротив его ложбинки.
Русло возле нас было несудоходным, баржи мимо не проплывали, да и людей рядом особо не было. Разве что на острове, на том берегу, лесистом и более крутом, сидели с удочками двое рыбаков, и лишь изредка доносились до нас их голоса. Незаметно они свернулись и ушли, после чего наступила почти идеальная тишина, а гладь воды превратилась в зеркало. На дереве у нашей поляны кто-то в шутку повесил на сучке лошадиный череп и напялил на него панамку. Смотрелось глупо, но прикольно.
С собой в поход мы взяли миниатюрную удочку и решили, что это подходящий момент, чтобы порыбачить. Прежде мы в походах не рыбачили, и недостаток опыта (последний раз на рыбалке я был еще в детстве) сказался на деле негативно. Сначала мы случайно наступили на леску и оторвали грузило, а когда я кое-как привязал его вновь и в первый раз забросил удочку, то с ужасом понял, что «бульк» произошел где-то очень далеко от берега, аж у самого острова.
– О-оу! – пробормотал я и с чувством стыда поглядел на Сашу.
– Что такое, Вов?
– Саш, мне кажется, грузило улетело! Я утопил наше грузило.
– М-да, – протянул Саша. – Вот это мы, Вов, с тобой рыбаки!
– Угу.
– Ладно. Сейчас темно уже будет вот-вот. Давай ограничимся тушенкой. Как назло, только одна банка всего осталась. И все.
– И все? А как же картошка?
– А, фух, точно! – выдохнул Саша. – Картошка же еще. А я уже испугался. Тогда картошку запечем и на утро оставим. А вообще, к вопросу еды мы в этот раз нерационально с тобой подошли. Нужно было в первый вечер скоропортящееся съедать, а мы с тобой за консервы взялись!