И вдруг сердце забилось в груди,
Я два раза тряхнул головой,
Увидав, что лежит впереди.
Там где были поля и дома –
Лес стоит неприступной стеной,
Неужели сошёл я с ума,
Я хотел лишь вернуться домой.
Вернуться домой.
3
Тихо брёл я по мокрой, высокой траве,
Поражённый нелепой судьбой:
Нет родимого дома, соседей, друзей –
Время всё увлекло за собой.
Лишь теперь ощутил я то бремя веков,
Что ложилось на плечи мои…
Я споткнулся, упал и прижался лицом
К телу милой, родимой земли.
Объясните мне, боги, зачем мне теперь
Жизнь моя, мудрость книг, бездна сил.
Вы простите долги мне, друзья и враги,
И все те, кого я не любил.
Для чего я искал в бесконечной дали
То, на что все года знал ответ?
Чтоб, устав от теней и мерцания свеч,
В дом вернуться, которого нет?
4
Он поднялся с земли и пошёл на восток,
И заря разгоралась над ним.
И легко, осторожно коснулось его
Солнце лучиком тёплым своим.
Менестрель закончил играть и отложил инструмент. Крестьяне зашевелились.
– Грустные песни поёшь, дружище, – заметил кто-то.
Старик оглядел собравшихся, вздохнул и сказал:
– Не поются другие.
– А чего ж так?
– Чует сердце моё: недоброе что-то в мире творится. Тьма грядет.
Окружающие от этих неожиданных слов вздрогнули и поёжились, а некоторые подвинулись ближе к костру. Прежний голос возразил:
– Полноте, какая тьма? С тех пор, как наши прапрадеды избавились от несметных полчищ Завоевателя, над землями нашими воцарился мир и благополучие. Ну разве что вурдалаки иногда козу-другую задерут, лешие над добрым путником подшутят, в чащу непроходимую заведут; русалки кого-нибудь на дно затащат потешиться… Обычные дела, в общем. Не зевай – цел будешь сам, и добро твоё целым останется.
– Тьма грядет, – упрямо повторил менестрель. – В ушах моих – звон оружия.
Голос не сдавался:
– Да полно! Настоящее оружие только у разбойников и осталось. А о боевой магии вообще все давно забыли. Может, ещё Отшельник помнит, если он жив до сих пор: говорят, во время Сражения он здорово потрепал самого Завоевателя. Все остальные о битвах знают лишь со сказаний. Кто драться-то будет?
– Вот и я о том же, – ответил старик.
И, подумав, добавил:
– Тьма грядёт.
***
Удивительно, но держаться на коне было легко. Весьма кстати оказались джинсы: немного проехавшись, Антон понял, что угрожало его ногам, будь он в каких-нибудь других брюках.
Конь шёл неторопливой рысцой, охотно подчиняясь каждой прихоти нового хозяина. Антон попробовал испытать возможности автопилота, но четвероногое средство передвижения, почувствовав ослабленные удила, тут же сошло с дороги и остановилось.
– Понятно, – пробормотал Антон. – Спутниковая навигация временно не работает. Организация приносит клиентам свои многочисленные извинения. Слышь, Чёрный, снова перехожу на ручное управление.
Чёрным он называл коня, поскольку тот действительно был чёрным, а ничего другого Антону в голову не приходило.
Он плохо понимал, куда едет, однако это его не беспокоило. Неизвестность не пугала его. Скорее наоборот, привлекала.