На последнем слове голос Леонида стал совсем тихим. Загорать ему не хотелось. Он оттянул свитер и уставился на рубец, который, разумеется, находился на своём законном месте.
Как тогда с Надей в Геленджике – скривился Леонид. – Уважаемые отдыхающие! Только сегодня на нашем пляже уникальное зрелище – человек с пятном на шее! Смотрите в оба глаза! Обсуждайте вслух! Кривите рты и фыркайте в стороны! Можете разрешить своим детям подойти к странному дяде и спросить – что у вас с шеей? Ему будет весело и интересно найти ответ на этот вопрос без использования ненормативной лексики!
3. Леонид знал историю появления рубца наизусть. В его голове она звучала этаким надоедливым рефреном, напоминая не то молитву, не то русскую народную сказку.
Сказку про рубец.
Про то, как мама решила сделать котлеты и налила в старорежимную чугунную сковородку (ещё без ручки, с чапельником) подсолнечное масло.
Про то, как, услышав звонок в дверь – пришла какая-то её подруга, мама пошла в прихожую и в этот момент на кухню прибежал семилетний Лёня.
Про то, как услышав грохот и дикий вопль, мама стремглав вернулась обратно, но было уже поздно. Леонид лежал на полу, рыдая и хватаясь рукой за залитую маслом, покрывающуюся на глазах пузырями шею.
Про Скорую помощь, которая никак не могла прорваться сквозь пробки, про ожоговое отделение 1-й детской больницы, про коньяк доктору и конфеты медсёстрам…
Это была красивая история, но один нюанс превращал её в сказку – ничего из этого Леонид не помнил.
И да, конечно, отсутствие воспоминаний можно было списать на малый возраст, на стресс, на прошедшие девятнадцать лет, но:
В тоненькой папочке, где хранились все медицинские документы маленького Лёни, начиная с рождения, отсутствовали не только выписка из 1-й больницы, но и любые упоминания о полученном ожоге. И это действительно было странно.
Также странно выглядело мамино лицо, в те минуты, когда она рассказывала сыну эту историю – словно повторяла какой-то намертво закрепившийся в памяти текст. Боря, кстати, на все вопросы путанно отвечал, что отсутствовал тогда в городе – но где он был, старший брат ответить не мог.
Но и это всё можно было каким-то образом объяснить и принять, если бы не то, что помнил Леонид.
А в воспоминании Леонида не было места ни сковороде, ни маслу, ни 1-й детской больнице.
В его воспоминаниях всё случилось ночью.
Он проснулся от дикой боли в шее, в мокрой кровати, и несколько секунд мучительно пытался вспомнить, как же это – дышать. Наконец, смог вздохнуть воздух и закричать и почему-то очень долго никто не откликался, а он кричал и кричал, но без толку…
А потом почему-то резко наступал день, на шее мальчика красовалось безобразное чёрное пятно: сформированное, без каких-либо бинтов или повязок, а мама рассказывала ему в первый, но отнюдь не в последний раз, историю об упавшей сковороде…
Почему он так похож на отпечаток трёх пальцев? Словно кто-то коснулся его шеи грязной, запачканной в угле рукой? Словно кто-то поставил на него свою метку?
Незаметно для себя, Леонид вытащил из кармана Сашкин пятак и принялся крутить его пальцами.
Что правда? Воспоминания семилетнего мальчика или же слова взрослых? Есть ли в этой истории что-то кроме параноидальных мыслей? Могло же быть, в действительности всё так, как рассказывала мама? И рубец – это просто ожог экзотической формы и не более того. А то, что он начинает ныть, когда Леонид осознаёт своих пациентов, так надо бы ещё разобраться – не бред ли это тоже, не начало шизофрении?
И при чём тут его детские кошмары, начавшиеся после появления рубца и вернувшиеся в то же время, когда он начал осознавать больных?
…Пальцы «катали» пятак всё быстрее и быстрее, Леонид попытался остановить монету и с ужасом понял, что не может – рука стала будто чужой и уже не слушалась его. А пятак все ускорялся и ускорялся, пока, наконец, движения бронзового кругляша не слились в одну сплошную ленту…
И в этот самый момент Леонид раздвоился.
4. Да, он продолжал стоять у себя в коридоре и смотреть в зеркало на игру бронзовой монеты в взбунтовавшихся пальцах, чувствуя при этом, как сквозняк с незакрытой лоджии метёт по ногам, но, одновременно с этим, он ложился спать в совершенно другой, прекрасно знакомой ему, проданной несколько лет назад квартире, выпив стакан молока (обязательная часть ритуала отхода ко сну) и просимулировав в течение нескольких секунд чистку зубов.
В одно и то же время, двумя парами абсолютно одинаковых глаз, он смотрел на монету в своей-чужой руке и при этом сонно разглядывал потрескавшуюся и пожелтевшую побелку потолка своей детской комнаты. Проваливаясь в сон, маленький Лёня всегда пытался разглядеть в затейливом калейдоскопе из отколотых кусочков штукатурки и трещин на потолке каких-то волшебных и прекрасных существ, таящихся там: дракона, сфинкса, единорога…
А потом Леонид уснул. Нет, оба Леонида уснули: усталый и напуганный парень у зеркала, тщетно пытающийся совладать с обезумевшими пальцами и маленький, совсем недавно научившийся самостоятельно чистить зубы, но уже старательно отлынивающий от этой занудной процедуры, мальчик.
Но, если маленькому Лёне снилось непонятно что, то большой Леонид видел во сне всю ту же самую комнату, и мальчика, спящего на узкой, ГДР-ой тахте с продавленным центром и ходящими ходуном лакированными ножками. Он даже успел подметить, что, оказывается, спать в позе «звезды»: на спине, конечности разбросаны по сторонам, на лице – улыбка короля мира, он начал уже двадцать лет назад.
Это та самая ночь! Так что смотри внимательнее! – сказал Леонид сам себе и тут же добавил: – И прекрати, наконец, перестать крутить монету – здесь ни её, ни зеркала, ни даже тебя физически нет…
Закончить внутренний диалог он не успел. В комнату зашёл человек.
Не через дверь и даже не через приоткрытую форточку.
Худощавый, одетый в ярко-синий джинсовый костюм, измазанный в штукатурке, он появился прямо из стены. Леонид готов был поспорить, что у их тогдашней соседки, пожилой, полусумасшедшей кошатницы Марьи Петровны в жизни не было таких гостей, тем более, гостей, которым бы вздорная женщина разрешила бы пробить дыру в капительной стене…
Глядя на незнакомца, Леонид ощутимо напрягся. Что-то с ним было не так. И дело было вовсе не в паранормальных способностях.
Пользуясь своим физическим отсутствием в помещении, Леонид пристально оглядел мужчину.
Одно было очевидно. Никогда в жизни он этого человека не видел.
Иначе он наверняка запомнил бы огненно-рыжую шевелюру с длинными бакенбардами, тяжёлый, бульдожий подбородок и серые, насмешливо-равнодушные глаза, посаженные глубоко в несколько непропорционально большую голову.
Визитёр тем временем отряхивал куртку и волосы от мелких кусочков штукатурки (Обои при этом выглядели совершенно неповреждёнными). Мусор сыпался на пол, и Леонид внезапно почувствовал крайнюю неприязнь к незнакомцу, а секунду спустя чуть было не рассмеялся над своей нелепой, в данной ситуации, реакцией.
Окончив чистку куртки и продолжая игнорировать присутствие в комнате спящего мальчика, гость принялся за джинсы.
Франт, – фыркнул в отсутствующий нос Леонид и внезапно понял, что было не так в незваном госте. Не считая, разумеется, способности проходить сквозь стены.
Джинсовый костюм!
Леонид достаточно хорошо помнил, что в те годы многие ходили в чём-то подобном, но на мужчине всё это смотрелось совершенно чужеродно. Будто тот был не очень хорошим актёром, которого нарядили для роли в фильме про девяностые костюмеры, также не заставшие то десятилетие.
Тем временем, визитёр, закончив возиться со своей одеждой, направился к кровати. Маленький Лёня всё так же спал и даже блаженно улыбался во сне – видно ему снилось что-то хорошее.
Леонид напрягся и попытался податься вперёд со своего «наблюдательного пункта» в углу комнаты, но ожидаемо обнаружил, что это невозможно.
В этом спектакле он мог участвовать только в роле зрителя – немого и неподвижного.
Поглядев несколько секунд на малыша, мужчина улыбнулся, а затем сделал в воздухе несколько пассов рукой – впрочем, без каких-либо спецэффектов.
Сейчас эта сволочь со мной что-то сделает! – Леонид не мог найти себе места. – Урод!
Но… ничего не произошло. Ещё немного постояв у кровати, мужчина облизал губы, широко улыбнулся и достаточно громко произнёс, будто провозглашая что-то:
– Эобара!
После чего подошёл к стене и… шагнул в неё. Спустя секунду обтянутая синей джинсой спина сгинула в зелёных обоях.
Итак, поздравляю! – трагическим голосом сообщил себе шокированный Леонид. – В детстве ты стал жертвой педофилов-стеноходителей! К счастью, они тебя не трогали, просто приходили, махали руками и говорили дурацкие слова. О-хре-неть!
Честно признаться, смешно ему не было. Страшно было. А ещё было очень неприятно и противно, будто бы все, что он знал с детства, оказалось обманом и даже его детская комната, на деле, была проходным двором для неприятных паранормальных сущностей. А главное, что всё-таки значит слово Эобара? И при чём здесь рубец?