На открытой лунному свету шее мальчика не было ничего. Рыжеволосый визитёр явно не имел никакого отношения к рубцу.
Чувствуя раздражение, Леонид попытался проснуться, а точнее, вернуться в настоящий мир, к зеркалу в своей квартире – но нет.
Ничего хорошего это не значило. Вероятно, – понял Леонид, – сейчас будет вторая часть Марлезонского балета. Вполне возможно, рыжий пошёл за раскалёнными щипцами и сейчас вернётся!
Чтобы хоть как-то занять время, он принялся разглядывать свою комнату: старый комод в углу комнаты, детские игрушке в большой картонной коробке напротив кровати, огромного плюшевого бегемота, сидящего в изголовье кровати. Леонид и не помнил, что у него была такая игрушка в детстве.
Ему было грустно и тоскливо. В ванной перестала литься вода, послышались шаги.
Мама… – горько подумал Леонид и проклял всё на свете, что он нем и бесплотен и что не может распахнуть дверь, обнять её и сказать все, что не успел…
В комнате появился второй гость, и все мысли о прошлом моментально вылетели у Леонида из головы.
У второго гостя не было лица, да и со всем остальным у него были проблемы.
Леонид вообще не был уверен – являлось ли человеком то, что возникло посреди комнаты из ниоткуда.
Словно кто-то швырнул в центр комнаты дымовую шашку и, по какой-то причуде природы, чёрный густой дым обрёл жизнь, сложившись в силуэт человека – высокого, с длинными руками и ногами и вытянутой головой брахиоцефала. На месте лица не было ничего – только завихрения того же чёрного дыма.
И тут существо фыркнуло под нос, которого у него не было. Звук прозвучал абсолютно по-человечески, хоть и достаточно неприятно.
Кем бы ни было существо в комнате – призраком, демоном, духом – смеяться оно могло.
И от этого было ещё страшнее.
Дымный гость, человек-без-лица направился в сторону спящего мальчика, вокруг фигуры гостя немедленно закружились маленькие протуберанцы чёрного дыма.
Такого же чёрного, как и рубец на шее Леонида.
Подойдя к кровати, визитёр тщательно оглядел игрушечного бегемота и внезапно захохотал неприятным, хриплым смехом, напоминающим скрип металла по стеклу.
К сожалению, смех не разбудил маленького Лёню, тот лишь заворочался на кровати и перевернулся на другой бок. Человек-без-лица очень характерным жестом утёр отсутствующие у него глаза и с какой-то показушной серьёзностью отвесил поклон бегемоту, словно на полном серьёзе приветствовал его.
Поздоровался с игрушкой, ну и иди куда подальше! – Леонид больше не мог беспомощно ждать окончания происходящего. – И протуберанцы свои забери!
Да, действительно, отдельные клубы чёрного дыма в последние секунды обрели волю и начали по-хозяйски летать по комнате, кружась уже не столько вокруг человека-без-лица, сколько над спящим мальчиком, который, к счастью или же, к сожалению, не был в курсе столь пристального паранормального внимания к своей персоне.
Второй визитёр изучал мальчика несравнимо больше времени, чем первый. В какой-то момент человек-без-лица, даже начал мурлыкать под несуществующий нос неизвестную Леониду мелодию.
Время тянулось как резина. Ему показалось – прошёл час, не меньше, хотя старые ходики на стенке показывали, что с момента появления в комнате существа из дыма прошло не больше пяти минут.
Мурлыканье становилось всё громче и громче. В какой-то момент Леонид понял, что это не просто песня, это что-то гораздо большее. И, одновременно, с тем, как громкость звуков стала оглушительной (Почему никто этого не слышит?!), человек-без-лица резко поднял вверх левую руки с длинными, сложенными из чёрного дыма пальцами.
А мгновение спустя три пальца с силой коснулись спящего мальчика, и тот зашёлся истошным криком, хватаясь рукой за горящую огнём шею, в то время как ветер, налетевший в форточку, выгонял из комнаты несколько заблудившихся клубков дыма – всё, что осталось от призрачного гостя…
5. Леонид пришёл в себя резко, одним рывком, однако потребовалось некоторое время, чтобы осознать – ему не семь, а двадцать пять, почти двадцать шесть, и он не в своей миниатюрной комнате родительской квартиры на Костюшко, а у себя дома, лежит на полу в прихожей.
Шея болела, но боль эта была похожа на комариный укус, по сравнению с тем, что Леонид испытал тогда, в детстве – теперь он полностью вспомнил своё тогдашнее пробуждение среди ночи и ту боль, подобной которой он не испытывал никогда – ни до, ни после того случая.
В квартире почему-то пахло палёным. Что-то горело.
Не затушил сигарету?! – волевым усилием Леонид заставил себя подняться на ноги. Голова кружилась.
Нет, на открытой лоджии, просматриваемой из прихожей, всё было в порядке, пахло из прихожей. Оглядевшись, Леонид быстро нашёл источник запаха.
Сашкин пятак, раскалённый до бела, лежал на ламинате, который несильно дымился и, собственно, и был источником неприятного запаха.
Не рискнув повторять подвиг Фродо, Леонид метнулся на кухню, где на полочке со времён занятий по оперативной хирургии валялся пинцет. Схватив монету, он отнёс её в ванную и бросил под струю холодной воды. Облако пара мгновенно заполнило всё помещение.
Да, это было не кольцо Всевластия. Леонид умудрился избежать нового ожога – на этот раз абсолютно обычного. Или… не совсем?
Леонид вернулся в прихожую и ещё раз оценил последствие своего «транса» в виде безобразного чёрного пятна на полу, после чего покосился на себя в зеркало. Рубец, переставший болеть, был на месте – только теперь Леонид явно видел в нём отпечаток трёх пальцев
– Может, ты всё-таки что-то употребляешь? – спросил Леонид, вспомнив последний разговор с Надей, затем пошёл на кухню.
Щёлкнувший выключатель чайника вернул немного душевного покоя, а сигарета, выкуренная прямо на кухне – несколько успокоила нервы.
Мимолётное желание позвонить брату и попросить найти через его связи компетентных специалистов, Леонид подавил. Вместо этого он набрал Павла Петровича и за баснословную сумму махнулся сменами с завтра на послезавтра. Удобно, когда у человека есть ипотека – тогда любое предложение, несущее в себя хоть какой-нибудь капитал, приобретает особую привлекательность. Даже во втором часу ночи.
Скорбно покосившись на часы, Леонид в рассеянно потряс банку с растворимым кофе – после визита брата гранул осталось на донышке. Он очень сомневался, в том, что сможет заснуть, и главное, в том, что будущий сон станет отдыхом, а не заполненным призраками кошмаром, логически проистекающем из недавнего видения.
Забранный из ванны, остудившийся пятак выглядел абсолютно таким же, как и до происшествия. Леонид посмотрел на монету, и чуть было не начал вновь крутить её между пальцами – опомнился в самый последний момент.
Хватит с меня… всего этого – решил он и убрал пятак в карман. Было ли видение вызвано монетой? Почему она так нагрелась? Что это всё значит? – тщетно искать ответы на эти вопросы он мог и завтра, а сейчас…
Спать или не спать? – с трудом сдерживая зевок, спросил сам себя Леонид.
В итоге он так и заснул, сидя на кухне и подложив банку с кофе под голову.
Разбудил его телефонный звонок. Было пять минут пятого. Осоловевший после сна в неудобной позе, Леонид удивлённо уставился на номер. Звонили из реанимации 5-й хирургии.
Опять что ли у нас дежурная трубка сдохла? – предположил Леонид. – Вот и звонят на первый найденный номер! – Он почувствовал, как внутри нарастает раздражение:
– Алло. Я сегодня не дежурю, сейчас продиктую наш городской, – ответил он скороговоркой.
– Лёня, стой, я по другому делу, – ответил знакомый доктор из хирургической реанимации… Гена… или Жора, – Леонид не помнил. – Тут такое дело… – на этих словах, он почувствовал, как где-то в глубине тела у позвоночника неторопливо заворочался какой-то мокрый слизняк. – У тебя есть брат Борис?
Слизняк заполнил всё тело и сдавил глотку:
– Что с ним?
– Жив, не беспокойся, – ответил Гена-Жора. – Его только что из операционной к нам перевели.
– Что с ним?! – крикнул Леонид, одновременно пытаясь надеть ботинки.
Реаниматолог на том конце трубки задумчиво откашлялся и, наконец, неуверенно ответил:
– Э-мм, знаешь… такое ощущение, что ему пытались отрезать голову. Он сейчас стабилен, но вообще… Приезжай. На месте поговорим, – Гена-Жора повесил трубку.