– Но здесь будут развиваться особые производства.
– Только заповедники. Все остальное будет дороже вложенных денег.
– Не знаю, как спросить. Где твоя любимая женщина?
– Она со мной.
19.07.00
Сначала я думал, что здоровье Шамана во многом обусловлено его жизнью в экологически чистых условиях и натуральными, «без химии» продуктами. Последующие наблюдения заставили в этом усомниться. Например, когда мы выпивали с браконьерами, Шаман не пропускал ни одной и закусывал со всеми даже весьма сомнительными консервами[42 - В экипаже есть повар, но, когда идет рыба, он работает со всеми. Никто не готовит: нет ни сил, ни желания.]. В холодные дни он спал вместе со всеми в трюме возле чадящей «дэски»[43 - ДЭС – дизельная электростанция.], хотя я спать там не мог и предпочитал мерзнуть наверху.
Плашкоут браконьеров
© Фото автора
– Ты засоряешь организм парами солярки.
– Организм сам очистится.
– Не лучше ли жить, по возможности, в экологически чистых условиях?
– Лучше в меру.
– Экологическая чистота в меру?
– Человек не может вечно отгораживаться от мира. Мир все равно прорвется.
– Если будет развиваться экологическое сознание…
– Чепуха. Чтобы быть жизнеспособным, нужно приспосабливаться к любой среде.
– И пусть все засоряется?
– Нужно одновременно и пытаться сохранять среду, и изменяться вместе с ней. Любое одиночное направление проигрышно.
01.01.99
Молчание Шамана и его многочасовое неподвижное сидение является особой практикой. Однажды во время такого сидения я провел ладонью перед открытыми глазами Шамана и убедился, что зрачки не дрогнули. Закончив сидение, Шаман сказал, чтобы я больше так не делал.
– Ты видел ладонь?
– Все твои действия.
– Почему не сказал сразу?
– Был занят важным делом.
– Всегда контролируешь ситуацию?
– Нет.
– Опасно?
– Полный контроль все равно невозможен. Любой Леший имеет темп больше твоего.
02.01.99
Шаман очень расчетлив, поэтому практика, заставляющая его доверяться случаю, должна быть очень важна.
– Что ты делаешь в это время?
– Соответствую идее самого себя.
– Что за «идея себя»?
– Есть идея каждого человека: Иванова, Петрова, тебя, меня. И есть реальные воплощения: Иванов, Петров…
– И что?
– Чем больше реальные Иванов-Петров отличаются от своей идеи, тем больше они разрушаются.
– При чем здесь идеи?
– Идеи неразрушимы, они вне времени и пространства.
– Как это?
– Например, идея Платона о мире идей. Платона давно нет, а идея есть. Где она? Когда? В тебе, мне, в московском профессоре философии, в Платоне? Вне времени и вне пространства.
– Идеи Иванова-Петрова тоже вне времени и пространства?
– Конечно. Поэтому они неразрушимы.
– Человек может быть неразрушим, соответствуя своей идее?
– Этого не знаю. Но, конечно, такой человек намного дольше сохранит форму, чем обычный.
10.10.00
Шаман уже несколько суток молча сидел за моим компьютером, отрываясь ненадолго поесть и поспать. Мы почти не говорили. Понимая Шамана, который встретился с компьютером впервые, я оформлял свои записи на кафедре. Зашнуровывая туфли, удивился, услышав, что он что-то говорит.
– Встань.
– Ты мне или компьютеру?
– Тебе. (Шаман сидел не оборачиваясь, пальцы его неторопливо стучали по клавиатуре, продолжая развивать «Цивилизацию-3».)
– В каком смысле?