К сожалению, это мало помогло. Да, на людях всё выглядело прекрасно: замечательная, любящая пара: всегда вместе, всегда под ручку, но вот дома… Дома «телячьи нежности» ни к чему – искренне считал её Олег. Правда, от неё ласки и заботы он требовал. Она старалась не обращать внимания на эти мелочи, однако, как не крути, а в последнее время он сильно переменился, стал каким-то равнодушным, даже про день рождения забыл. И цветов давно не дарил, не говоря о подарках. Привык что ли? Хотя, чего жаловаться, многие живут намного хуже.
Она села и увидела записную книжку Грибова.
Дмитрий вернулся к себе и с досадой обнаружил весь народ на месте. Стараясь избежать неудобных вопросов, он промычал нечто неразборчивое о том, что главный инженер уже запарил, быстренько проскользнул за свой стол и раскрыл первую попавшуюся книгу, однако вместо строчек перед его глазами стояло прелестное лицо. На его счастье, из КБ принесли новые чертежи. Грибов тут же загрузил подчинённых работой, а сам, придав лицу задумчивое выражение, уставился в окно.
На улице моросил мелкий дождик, размывая контуры видневшихся серо-коричневых домов с приглушенными пятнами цветных рекламных плакатов, и этот зыбкий пейзаж не вызывал уныния, а придавал всей картине странно-трепетное, немного таинственное выражение. Ему захотелось снова увидеть Ларису.
Неожиданно он заметил короткий взгляд Синичкина и, чтобы создать хотя бы видимость работы, потянулся, расправил плечи, словно безумно устал и, помахав с деловым видом в воздухе ручкой, положил перед собой лист бумаги.
«Заглянуть хотя бы на минутку, – думал он, старательно вырисовывая на бумаге разнообразные завитушки, и пытаясь придумать достаточно убедительную причину, чтобы спуститься вниз. – Делать пока нечего, а дальше неизвестно, будет ли время для разговоров, да и Риты пока нет».
Он подрисовал к завитушкам длинный нос-огурец, пару глаз и волосатую руку с кривой саблей – получился симпатичный гламурный пират.
«Идти или не идти? Вот в чём вопрос. И зачем я должен идти?»
Он склонил голову набок, пририсовал пирату кривенькие ножки, закрыл один глаз чёрной повязкой и, просияв, выпрямился.
– Люди, никто не видел мой ежедневник? – воскликнул он и демонстративно похлопал рукой по столу.
– Шеф, помнится, вы изволили забыть его третьего дня в архиве? – тут же высунулся несносный Синичкин. – Очень похоже на раннюю стадию склероза.
– Дьявол, точно! – хлопнул себя по лбу Грибов. – Ладно, я мигом, а вы, пока я хожу, чтобы всё досконально разобрали.
Он вышел в коридор, проскочил к лестнице и вихрем ссыпался по ступенькам вниз. Ворвался в помещение архива и едва не натолкнулся на Ларису. Лишь в последнее мгновение успел отпрянуть в сторону и случайно задел висевшую на вешалке сумочку. Ремешок оборвался, и сумочка упала на пол.
– Ах, – ахнули они, одновременно наклонились и, стукнувшись лбами, покраснели.
– Ради бога прости, – сконфужено произнёс он. – Я сейчас всё исправлю.
– А, ерунда, – вздохнула Лариса. – Этот проклятый ремешок постоянно лопается.
– Давай посмотрю, – потянул к себе сумочку Дмитрий.
– Бесполезно, – она обречённо махнула рукой. – Я его уже сто раз чинила.
Грибов покрутил сумочку и понял, ремонт пустяковый – одна из заклёпок разболталась и едва держалась на своем месте.
– Молоток есть?
– Молоток? – задумалась она. – Откуда?
– А что-нибудь похожее?
– Сейчас посмотрю.
Она ушла за стеллажи и вынесла оттуда короткий обрезок водопроводной трубы.
– Это подойдёт? В прошлом году слесаря отопление меняли, она осталась. Сказали, авось пригодится. С тех пор и лежит.
– Потянет. – Он слегка подкинул трубу на руке. – А может случайно и гвоздик завалялся?
Лариса выдвинула ящик стола, немного покопалась и извлекла из него огромный шуруп.
– То что надо, – кивнул Дмитрий.
Он приладил ремешок на место, несколькими точными ударами развальцевал посильнее заклёпку и торжественно вернул отремонтированную вещь.
– Пожалуйста, принимай работу!
Лариса осторожно дёрнула за ремешок. Он остался на месте. Она дёрнула сильнее – не поддаётся.
– Держится, а мой говорил, выкинуть, а сумочка почти новая.
– Ещё послужит, – напустил на себя безразличный вид Грибов.
– Здорово.
– Пустяки. Каждый нормальный мужчина обязан уметь делать любой ремонт своими руками. Лично я умею всё, а если немного подучиться, то и остальное. «Опять я какую-то околесицу несу», – ужаснулся он, однако остановиться уже не мог, – Так что, если опять понадобится помощь – зови.
– Большое спасибо.
– Спасибо мало, – замирая от собственной наглости, важно произнёс он и показал себе на щёку. – Сюда, пожалуйста.
Она улыбнулась, потянулась к нему губами, и тут в последний момент Грибов снова решил похулиганить. Он круто повернул голову, и их губы встретились. Лариса резко отпрянула, и в её потемневших глазах промелькнуло смятение.
– Никогда, вы слышите, никогда не делайте больше так, – запинающимся голосом проговорила она.
– Прости ради бога, – перепугался Дмитрий Михайлович. – Я не хотел тебя обидеть. Я…
В это время зазвонил телефон. Лариса, стараясь справиться с собой, взяла трубку, а затем, молча, протянула её Дмитрию.
– Ты опять там? – раздался подозрительный голос Китяева. – Что у тебя с телефоном? Тебя жена ищет. Просила передать, чтобы срочно позвонил.
– Понял, спасибо, – кивнул в трубку Грибов, положил её на место и взял Ларису за руку.
– Прости старого дурака.
– Ничего, – грустно взглянула на него Лариса. – Иди, тебя ждут.
Он взялся за дверную ручку, но остановился и нерешительно вернулся назад.
– Ты действительно не обижаешься? А то я буду ходить и переживать. Или нет, никуда не пойду: сяду здесь, на полу и буду ждать амнистии, полной и окончательной.
Она внимательно посмотрела ему в глаза, словно пыталась прочесть его мысли.
– И всё-таки ты странный, а я действительно не обиделась, почему-то не могу.
– Ты хорошая, – проговорил Дмитрий и бережно коснулся рукой её волос. – Честное слово.