– Берите, берите. В день варенья нельзя грустить. Хотя, в принципе, желательно, чтобы и в другие дни было поменьше проблем. Особенно для женщин. И вообще…
Новый телефонный звонок прервал его торжественное выступление. Лариса взяла трубку.
– Архив. Да, здесь. Сейчас передам. – И она посмотрела на Грибова. – Вас Китяев ищет, просил срочно к нему.
– Что ж, – развёл он руками, – увидимся как-нибудь в другой раз.
– Увидимся, – улыбнулась она, – кстати, вы чего-то хотели?
– Другим разом, – легкомысленно отмахнулся Грибов, схватил со стола папку и выскочил в коридор.
«Журнальчик-то я не посмотрел, – думал он, шагая по коридору. – Зато сделал человеку приятное. А она симпатичная и совсем не скандалистка. Только зачем-то курит».
Лариса в задумчивости прошлась вдоль стеллажей, машинально вытащила очередную сигарету и подошла к решётке вытяжной вентиляции. Закурив, сделала две глубокие затяжки, но тут же погасила окурок, сунула его обратно в пачку и разогнала рукой дым. Подошла к столу, повертела в руках шоколадку, и легкая улыбка пробежала по её губам.
– Мужичок. Мужичок-боровичок.
Она села и потянула к себе телефон.
– Привет Катюша, а мне сейчас шоколадку подарили.
– Неужели твой к тебе на работу приехал?
– Да нет, он и не вспомнил.
– А кто тогда?
– Кто-кто, не знаю кто. Он не представился. Новенький. Девчонки говорили, вроде из отдела внедрения. А ещё цветок. Да нет, не букет, а один цветок. И тот, по-моему, в коридоре из горшка стащил. Конечно приятно, просто неожиданно. Ой, успокойся, никто ни на кого глаз не положил, он старый. Пока.
И тут она заметила на краю стола, среди журналов, оставленную впопыхах Грибовым записную книжку.
«Позабыл, – спохватилась она и набрала номер отдела. Несколько секунд слушала длинные гудки, затем положила трубку на место и убрала книжку в стол. – Потом отдам».
– Задача ясна? – поинтересовался Грибов у притихших подчинённых. – Главный инженер предупредил: завтра, максимум послезавтра, начинаем работать. Чтобы все прониклись, особенно это касается Синичкина.
– Михалыч… – укоризненно посмотрел на него Леонид.
– И не оправдывайся, – отрезал Дмитрий Михайлович. – Лёгкая жизнь закончилась, наступают тяжёлые трудовые будни.
– Да уж понятно, – развёл руками Леонид. – Легко только живот чесать.
– И когда ты только остепенишься, – вздохнул Грибов. – Попробуй опоздать хоть на минутку.
Он уселся за стол и принялся изучать содержимое папки. В принципе всё было ясно, оставалось составить график работ. Не отводя взгляда от бумаг, он похлопал по столу, пытаясь нащупать свою записную книжку. Книжки не было. Грибов нахмурился. Он с минуту сидел неподвижно, пытаясь сообразить, куда же он мог её задевать. Заглянул во все ящики – ничего.
– Послушайте, никто не видал, куда я запрятал свой ежедневник? – поинтересовался он у окружающих и тут же хлопнул себя по лбу: «Внизу забыл. С Ларисой заболтался, папку взял, а книжку нет».
– Отбой. Не ищите, в архиве оставил.
– Давайте я сбегаю, – вскочила с места Марина.
– Не горит, завтра утром сам загляну, – остановил её Грибов и, вспомнив вчерашний разговор, весело ей подмигнул. – К вашей Ларисе.
– Познакомились? – встрепенулся Синичкин.
– Познакомились. Нормальная женщина, по крайней мере, у меня с ней никаких проблем не возникло.
– Хм, – недоверчиво хмыкнул Леонид.
– Кстати, а где Маргарита Николаевна?
– На больничном, – лаконично ответила Вановна, не отрываясь от работы.
– Ясно, – кинул Грибов и взялся за чертежи. Прикидывая, как машина будет смотреться в готовом виде, он машинально пробормотал себе под нос: – Серьёзная штучка.
– Она по жизни такая, с ней лучше не связываться, – подтвердил Синичкин.
– Кто? – с трудом оторвался от бумаг Дмитрий.
– Как кто? Логова.
– Причём здесь она, я про машину.
– А… А я-то думал.
– Кто о чём, – покачал головой Грибов. – Давайте закругляться, скоро домой.
Вечером он вышел на улицу и увидел мелькнувшую впереди светлую вязаную шапочку Ларисы. Она подбежала к подошедшему к ней навстречу высокому молодому человеку, поцеловала его и взяла под руку.
«Симпатичная пара», – отметил про себя Грибов и сразу вспомнил про дочь.
– Уже скоро шесть, а их до сих пор нет, – забеспокоился он. – И не звонят. Не могут на пару часов пораньше выехать, опять на ночь глядя явятся. Сколько можно говорить!
Моментально выбросив из головы все посторонние мысли, он заторопился к жене. Она уже ждала его внизу у входа.
– И где? – вопросительно взглянул он на Тамару.
– Дома.
– Очень хорошо, – облегчённо вздохнул он.
Дети, так Грибовы называли всех своих; и дочь и зятя и внуков, к их приходу успели перевернуть квартиру вверх дном. В прихожей возвышался ворох одежды. Дочь хлопотала на кухне; старшая внучка, высунув от усердия язык, старательно вырезала топ-моделей из нового журнала мод, а малой взобрался на преддиванный столик и, издавая громкое: «Ды-ды-ды», крутил в руках пульт от телевизора, по всей видимости, изображая автомобиль. Увидев бабу с дедом, он «дыдыкнул» ещё пару раз и сообщил: – Я в гости пиехал.
– На недельку, – уточнила Наталья, выходя им навстречу.
СРЕДА
На другое утро, открыв дверь в отдел, Грибов остолбенел: женщины сидели на своих местах; вдобавок раздалось шумное пыхтенье, и мимо него протопал полусонный Синичкин. Лёня рухнул на стул и с облегчением перевёл дух.