– Так что ты молчал?! – вскинулся Санька. – Я читал, оно заразное. Прицепится, не отстанет.
– Заразное, – согласился Лёха и неуверенно поскрёб подбородок. – Только к тебе почему-то переходить не захотело.
«Так я тебе и поверил, – хмыкнул про себя парнишка. – Да ты, чтобы от этой бяки избавиться, мне что угодно наплетёшь. Не хочет оно ко мне переходить. А если захочет? Не хватало остаток жизни провести не поймёшь где. Ну и царство, того гляди в какую-нибудь передрягу вляпаешься: сначала Хряк, потом Кащей, теперь Лихо Одноглазое. Нет, так дело не пойдёт. Зло найду и сражаться с ним даже не буду. Царю расскажу, у него войско большое, пусть сам воюет, а я сразу домой».
– Пойду-ка я проветрюсь, – заявил он и осторожно, боком, боком, двинулся к выходу. Выскочил за порог и оторопел.
Солнце катилось к закату. В соседней роще репетировали трели соловьи. Редкие прохожие торопились к крепостным воротам. Оказывается, он просидел в избушке почти сутки и снова едва не опоздал.
Он припустился бегом и в последний момент проскользнул в город, опасаясь, что его остановят. Однако, на него никто не обращал внимания; стражники лениво переговаривались, изредка поглядывая на установленный на обочине столб с прикреплённым к нему большим бледно-голубым кристаллом.
Сразу за воротами располагалась небольшая, выложенная булыжниками площадь. Прямо от неё, к видневшемуся впереди царскому дворцу вела широкая дорога, с добротными домами за высокими заборами из толстых брёвен. Поперёк главной дороги, по обе стороны от площади, отходили две узкие улочки.
Санька задумался. Сразу идти к царю пока рановато. Сперва нужно походить по городу, присмотреться, может что и прояснится, только для начала найти местечко, где переночевать. Иначе, наткнёшься на стражников, объясняйся потом, кто таков и что тут делаешь. И он свернул налево.
Будущий спаситель царства от неизвестно чего и кого тащился по пыльной улице. Здесь дома были попроще, заборы пониже, из горбыля и досок, а местами оградкой служил плетень из тонких жердин. Живот недовольным бурчанием периодически напоминал, что не плохо бы и поесть. Еда, к сожалению, на дороге не валялась, и шансов подкрепиться становилось всё меньше. Ноги от длительной топотни отяжелели и совершенно отказываясь идти. Поэтому, когда за углом обнаружилась вывеска: «Трактиръ „Три богатыря“», они, эти самые ноги, не дожидаясь указаний сверху, самовольно повернули к раскрытой двери.
Словно чёртик из коробочки появился хозяин заведения. Худой и длинный словно жердь, с бесцветными бусинками глаз и жиденькими, расчёсанными на прямой пробор, волосами. И хотя глаза его смотрели с подозрением, физиономия просто лучилась радушием. Пусть посетитель хоть на чёрта лысого похож, лишь бы деньги оставил.
– Чего желаете?
– Поесть бы, – робко проговорил Санька и еле слышно добавил: – Правда, с деньгами проблема.
– Не подаем-с.
Только что широко улыбавшееся лицо презрительно сморщилось и обернулось небольшой, но заметной лысиной.
– Может сделать чего? Дров там нарубить или водички поднести? – всё так же нерешительно попробовал заинтересовать излучающий ледяной холод затылок Санька. Унижаться было противно, но уж очень хотелось есть. Не получив ответа и потоптавшись ещё немного, он решил зайти с другой стороны.
– А если вещь какую? Вместо денег.
Трактирщик, не торопясь, развернулся, с минуту раздумывал, словно решая, стоит ли вообще связываться с таким оборванцем, затем пожал плечами и нехотя процедил:
– Валяй.
– Вот, золотая. – Санька поспешно снял с шеи цепочку, подаренную тёткой на окончание школы.
Будь он более внимателен, то заметил бы, как на мгновение наружу проступило плутовское нутро хозяина. Глаза дёрнулись из стороны в сторону; не смотрит ли кто, и тут же его физиономия приняла прежнее, скучающее выражение.
– Безделица, – сказал он и сунул цепочку в карман. – Трёшка, не больше.
Из сказок, да небрежно пройденных учебников по истории, в Санькиной памяти осталось только то, что в старину имели хождение золотые и серебряные деньги, да перед революцией рубль был жутко дорогим. Поэтому, цена могла быть названа любая, главное обед. А ещё сдача. Будут деньги на первое время. И он торопливо шагнул за хозяином в трактир.
Проглотив в один присест жиденький супчик, Санька отвалился от стола. По всему организму разлилась приятная слабость, потянуло в дремоту. Хотелось просто сидеть и сидеть, однако на улице смеркалось, и нужно найти хоть какое-нибудь пристанище на ночь.
– Эй, уважаемый, – позвал он. – Давай рассчитаемся. А то идти пора.
«Уважаемый» нехотя отклеился от стула.
– Можно и рассчитаться. Значит так. Сорок и сорок – рупь сорок. Спички брали; два сорок. Водочка опять же. Ах, не брали водочки? А жаль. Да, вот ещё пирожок лежит надкусанный. Как раз три рублика и набегает. Так что, в расчёте мы с тобой. Иди дружок, иди.
С минуту Санька вникал в сказанное, переводя взгляд с пустой тарелки на откровенно бесстыжую рожу. Для чего-то дважды, в уме, повторил и пересчитал сказанное. Наконец до него дошло, что на стене этого заведения табличка «Предприятие высокой культуры обслуживания» никогда не висела, и вешать её никто не собирается, а над ним просто издеваются. Таких наглых выходок он и в прежней жизни не спускал и, не на шутку обозлившись, сгрёб нахала в охапку.
– Либо ты отдаёшь деньги, либо я тебя тут сейчас по столу размажу, – угрожающе произнёс он.
– Пусти. Договоримся, – просипел полузадушенный хозяин.
Санька слегка ослабил хватку. Трактирщик тут же вывернулся ужом, отскочил в сторону и засвистел. В дверях тотчас показались упитанные фигуры двух стражников.
– У чём дело? – прогудели они.
Трактирщик вихрем метнулся за спины прибывшего подкрепления и оттуда показал на единственного посетителя пальцем:
– Голодранец. На дармовщинку нажрался, а платить не хочет.
– Кто голодранец? Да он сам вор… – начал было Санька, но договорить ему не дали.
Стражники дружно затопали в его сторону, и один из них, не говоря ни слова, двинул парнишке рукояткой меча в зубы. От такого дружеского приветствия тот уехал под стол, сбив по пути пару лавок.
– Да что это такое, – начал заводиться Санька, вылезая из-под стола. – Можно подумать, я роль Пьеро репетирую. Одни подзатыльники да тумаки. А эти-то, грызлы; ни здрасте тебе, ни до свидания. Руки за голову, носом в землю. Ну, погодите.
И когда второй стражник попытался ткнуть его тупым концом бердыша, уклонился в сторону и схватил скамью. Скамейка была удобная. Увесистая. И двух молниеносных ударов хватило, чтобы нападавшие, словно мячики, разлетелись по разным сторонам.
– Один, один. Ничья, – объявил Санька. – Может, сядем за стол переговоров?
Но, тупоголовая парочка мириться, по всей видимости, не собиралась. Напротив. До сих пор, никто и никогда не оказывал им сопротивления. Это был первый случай, и он не лез ни в какие ворота. Стражники просто не поверили, что такое может быть. Они сосредоточено сопели и готовились ринуться в новую атаку.
– И до чего настырный народ пошёл, – грустно произнёс парнишка. – Готовы убиться, лишь бы по-ихнему было. А так нельзя. Сначала нужно поинтересоваться: – что и почём, можно ли, не опасно ли. Здоровое любопытство облегчает взаимопонимание. Да и вообще, дяденьки, пора заканчивать. Приличные граждане давно спят, а не бегают друг за дружкой. И у меня есть забота поважнее, чем тут с вами кулаками махать. Эдак я никогда до дома не доберусь
Пока он стоял и разглагольствовал, первый стражник бросился вперёд, выставив перед собой меч. Санька сделал шаг влево, пропустил меч мимо себя, правой рукой ухватил нападающего за рукав и, слегка изменив направление движения, придал ему дополнительное ускорение. Тот, с размаху врезался лбом в столб, подпирающий потолок. Сверху посыпалась труха, а бедолага тихо, без звука, съехал на пол.
Трактирщик с чугунком в руках попытался исподтишка подкрасться сзади, но ему был отвешен такой пинок под зад, что он, скрестив руки за спиной, закудахтал как петух и запрыгал на одном месте.
– Ишь ты, попрыгунчик какой, – хмыкнул Санька и тут же, увернувшись от бердыша, ударом кулака отправил второго вояку в глубокий нокаут.
Санька огляделся по сторонам и отряхнул ладошки.
– Гейм овер. Ввиду явного преимущества чемпионом города и окрестностей назначаюсь я. Все довольны, можно аплодировать.
Он поднял вверх руки со сжатыми кулаками, слегка поклонился воображаемым зрителям и оглядел поле боя. Эта быстротечная схватка разом сняла накопившееся за день напряжение. Настроение улучшилось и даже появилась шальная мысль, а не загнать ли обидчиков в печь, погреться.
Внезапно двери трактира широко распахнулись и на пороге появился вооружённый отряд.
– Стоять! Что за погром? – зычным голосом гаркнул один из вошедших.
Настоящий богатырь; высокий, широкоплечий, с аккуратно расчёсанными светлыми волосами и небольшой бородой, он отличался от остальных более богатой одеждой. Красный плащ был подбит по краю мехом, а шлем и доспехи украшены золотым орнаментом.
«Начальство, – догадался Санька и уныло подумал. – Кажись, вляпался. Сейчас трактирщик наврёт с три короба, что во всём виноват я, и пожалте в кутузку. А я на это не согласный».