Птица взлетела и направилась вглубь леса. Санька заковылял следом.
Долго ли, коротко ли, но лес постепенно поредел, расступился, и появился замок. Высокие, толстые стены. Нависающие остроконечные башенки с узкими бойницами. За стенами виднелись три зубчатые башни, сильно смахивающие на острогу остриями вверх. Подходы преграждал широкий ров, заполненный водой. Мрачное сооружение, владелец которого мог сидеть в осаде не один год. Хотя, кто рискнёт осадить Кащея?
Пернатый проводник куда-то исчез. Санька пожал плечами, перешёл сгорбленный мостик и остановился возле массивных, окованных железом ворот. Над ними, на месте герба, висел выбеленный временем череп, а рядом – песочные часы. И никакой охраны.
– Спят, тунеядцы. Заходи, кто хочешь.
Однако так просто, с наскока, войти не удалось. Неведомая сила отталкивала, не давая возможности даже дотронуться до ручки. На ум пришло: «Стучите, и вам откроют». Где-то должен быть звонок.
Действительно, сбоку свисала верёвка, а под ней красовалась грозная надпись: «Прежде чем зайти, подумай, нужен ли ты здесь».
– Думать надо до того, как из дома выйдешь, – огрызнулся Санька и изо всех сил дёрнул верёвку.
– Что? – Череп внезапно ожил и лязгнул зубами. Пустые глазницы озарились багровым светом.
Санька от неожиданности попятился, зацепился ногой за кочку и плюхнулся на землю:
– Эт-т-т-то я. К Кащею.
– Зачем?
– На приём. По личному делу, – ответил парнишка. Он уже оправился от испуга и вскочил. – Если ты за секретаря, так доложи, а нечего зубами скрипеть.
– Заходи, раз не боишься, – оскалился череп.
От такого пожелания тревожно ёкнуло сердце, однако отступать было поздно.
Песочные часы перевернулись, и двери медленно, со скрипом, пришли в движение.
– Эка невидаль. Дистанционное управление. Ну, поглядим, что это за Кащей, – фыркнул Санька и лихо шагнул во двор.
В следующее же мгновение ему захотелось выскочить обратно. Перед ним плотной стеной стояли злыдни, упыри, оборотни, какие-то скелеты, мелькали призрачные тени.
Увидев вошедшего, они дружно завыли и двинулись навстречу. Тёплая, дружественная встреча грозила сразу же перейти в поминальный – для гостя – ужин.
В своём прошлом, которое теперь было будущим, ему с такими компаниями сталкиваться не приходилось, и он совершенно не знал, что делать. Он попробовал перекреститься, но в результате к вызывающим озноб воплям добавился ещё и душераздирающий хохот. Пот ручейком заструился между лопаток. Ноги, несмотря на все усилия, намертво приросли к земле. Сердце стучало, как паровой молот. Похоже, сказке наступал конец.
– И понесла же меня нелёгкая в это логово. Человек – единственное существо, которое из лучших побуждений, само себе делает неприятности.
Тем временем, ужастики, толкаясь и сопя, плотным кольцом окружили этот неожиданный кулинарный подарок. Особенно противной была рожа упыря со стекающей по подбородку слюной. Он скалился в предвкушении предстоящего пиршества, и его вытянутые пальцы дрожали от возбуждения
– Сожрут, – похолодел Санька. – По кусочкам. – И машинально поставил защитный блок.
Физиономия упыря самым неожиданным образом переменилась. Слюна всё так же капала на землю, а вот глаза стали круглыми и похожими на два полтинника. Он замер. Да и остальные, словно натолкнулись на невидимую стену, враз замолчали и остановились, косясь на Санькины руки.
«Интересно, чего это они? – удивился он. – Руки как руки, правда, давно не мытые, но это не повод от них шарахаться».
Он помахал одной ладошкой, затем другой. Передние ряды отпрянули назад, сшибая задние. Безобидное на вид лакомство оказалось им не по зубам. Ужастики явно чего-то боялись, хотя и непонятно, чего именно.
«А может они знают, что такое карате? Нарвались на какого-нибудь мастера с чёрным поясом и получили по ушам, – осенило Саньку. – Тогда бояться нечего. Даже наоборот».
Он рванул на груди куртку и с воплем: – Держите меня семеро, иначе я за себя не отвечаю! – ринулся вперёд.
От такого пожелания кровопийцы и душегубы с визгом бросились в рассыпную
– У, живоглоты! – вопил им вслед Санька. – Жратеньки захотелось! Сегодня постный день! Обедать будете в ужин! На следующей неделе!
Он ещё немного потопал ногами, плюнул им вслед, и направился к центральной башне. Если дорог несколько, лучше шагать прямо. Но, переступив порог, в очередной раз задумался, а всё ли у него в порядке с головой.
Огромный зал оказался в несколько раз больше и выше, чем сама башня снаружи. Куполообразный потолок терялся в вышине. Невесть откуда взявшиеся, украшенные витражами высокие стрельчатые окна пропускали мягкий свет. На стенах висело различное оружие, в одном углу стояло большое зеркало в резной раме. Горящие свечи двигали тени. Гулкое эхо многократно усиливало каждый звук и Санька непроизвольно остановился, придавленный этим великолепием. Нервы были на пределе.
– Что же ты встал, дружок? Проходи, – раздался тихий голос.
Сколько раз Санька прокручивал в уме эту встречу. Вспоминая прочитанные сказки, он готовился увидеть нечто зловещее. По всем правилам Кащей сразу начинал колдовать, метать стрелы, молнии и махать мечом. Воевать с ним – занятие бессмысленное, а единственное спасение – какая-нибудь жутко заумная фраза, чтобы это пособие по анатомии остолбенело с отвалившейся челюстью и пыталось понять, о чём речь. Тогда можно и поговорить.
К сожалению, мы предполагаем одно, а остальные, почему-то, думают совершенно иначе. Большей частью наши заготовки сразу же летят в мусорную корзинку.
Так получилось и на этот раз. Санька приготовился услышать жуткий рёв, зловещий хохот или ещё что-нибудь тому подобное, и простой вопрос его потряс. От неожиданности он подскочил, развернулся, приняв боевую стойку, и тут же опустил руки. Перед ним стоял худощавый старик, в длинном чёрном плаще. Высокий лоб, тонкий прямой нос, тонкие, в ниточку, губы и чёрные, словно бездонные, глаза на бледном, почти белом лице.
– Что-то не так? – спросил Кащей с усмешкой. – Ты думал у меня облезлый череп и кости наружу?
Санька сглотнул и машинально кивнул. Но, если сам вид злодея всё-таки особого страха не вызывал, то глаза пронзали насквозь. Холодные, равнодушные, от взгляда которых человек цепенел, а затем начинал медленно распадаться на кусочки. Кащей ещё мгновение смотрел на парнишку, уже еле державшегося на ногах, затем повернулся и, пройдя в глубину зала, сел на трон. Глаза у него стали спокойные, даже чуть усталые.
– Зачем пожаловал?
Санька уже успел прийти в себя и задумчиво почесал затылок. Множество вопросов крутилось на кончике его языка, особенно про эту глупость с яйцом, однако, неизвестно как отнесётся к этому хозяин, вдруг обидится. Любопытство дело хорошее, пока не мешает жить. Пришлось сразу брать быка за рога.
– Есть у меня одна малюсенькая просьба. Мне сказали, вы можете помочь мне вернуться назад, в мой мир.
– Ты этого хочешь?
– Очень.
– И в чём проблема?
– Так вот в том-то и есть, что сам я не могу найти эту дорогу домой.
– Значит, плохо ищешь. Человек, если чего-то сильно захочет, рано или поздно это получит. Весь вопрос только в том, нужно ли оно «это» ему? И можно ли потом от этого приобретения избавиться.
– Вы что, сговорились? Хочешь, не хочешь. Ещё один Баюн выискался.
– А вот насчёт нашего сочинителя ты вовремя напомнил, – согласился Кащей и повёл глазами по залу. – Эй, хвостатый.
Маленький огненный вихрь сорвался со стоявшего возле трона посоха и метнулся в дальний угол зала. Раздался истошный кошачий визг и перед изумлённым Санькой возник кот. Шерсть на нём стояла дыбом и слегка дымилась, а между ушей с треском проскакивали маленькие искорки. Впрочем, сам котяра был цел и невредим.
– Хулиганство! – завопил Баюн. – Почтенное животное жизни лишают!
– А с каких это пор почтенные по углам прячутся? – беззвучно рассмеялся Кащей.