– Что, самому не дойти? Лучше замёрзнуть? – поинтересовался Санька у хозяина.
– Так ведь всё равно кто-нибудь когда-нибудь зайдёт.
– Хм, логично. Слушай, у вас переночевать можно? А то я в город не попал.
– Ночуй, какой разговор. Ежели место найдёшь.
Санька облегчённо вздохнул и огляделся, куда бы пристроиться. Дело это, однако, оказалось не таким простым. Лавка сразу отпадала, стол и стул, ввиду своей хлипкости, явно не годились, а другой мебели в комнате не было. Оставалась печь, но, заглянув на лежанку, Санька обнаружил, что и это тёпленькое местечко занято: на ней, накрывшись лоскутным одеялом, лежал здоровенный детина.
– Это постоялец, – почему-то перепугался рыжий. – Его лучше не трогать.
«Тут не поспишь, – понял Санька. – Придётся искать другое место для ночлега».
Он подошёл к окошку, выглянул на улицу и его прошиб озноб. На дворе стояла глубокая ночь. Темень, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звёздочек. На душе стало тоскливо. Словно он снова угодил в коридор между мирами. Хотя, можно подумать здесь лучше: дремучая Тмутаракань, затерянная среди дремучих лесов в дремучем прошлом.
Делать нечего. Словно потерянный пёс, он сделал пару кругов по комнате, притулился в углу и закрыл глаза. Вскоре понял, что замёрз, поднялся и подошёл к мужику.
– А чего так холодно?
– Щелей много. Надо бы мхом заделать, да никак не собраться.
– А печка?
– Дров нетути.
– Да во дворе полно хворосту, – рассердился Санька.
На него дома тётка вечно ворчала, что он лодырь и нужно сто раз сказать, чтобы прибрался хотя бы у себя в комнате, но хозяин избушки, похоже, вообще ничего делать не хотел.
– Сходить некому, – прохрипел рыжий. – Болею я. Лихоманка.
– Странная болезнь, никогда о такой не слышал. Ладно, лежи. Сам займусь.
Санька выскочил во двор и набрал ворох сухих веток.
Дальше всё почему-то пошло наперекосяк.
Вернувшись в избу, он попытался разрубить длинные ветки обнаруженным под лавкой тупым топором и едва не угодил себе по ноге. Пришлось просто затолкать их в печь, обломав тонкие концы.
– Чем разжечь? – спросил он у мужика, с интересом наблюдавшим за действиями парнишки.
Тот задумчиво посмотрел по сторонам и неопределённо пошевелил в воздухе пальцами.
– Кремень и трут или на окошке, или под столом.
Мужик, похоже, совершенно не знал, что у него где валяется. Найти в куче мусора маленький кусок кремния, оказалось делом нелёгким. После долгих поиском пропажа нашлась в одном из кувшинов. Следующие полчаса Санька пытался высечь искру. Наконец это удалось, и он развёл огонь.
Печка немедленно задымила.
– Заслонка, – простонал рыжий.
Со слезящимися от едкого дыма глазами, зажав ладошкой нос, Санька рванулся к трубе, с ходу врезался в невесть откуда взявшийся стул и отбил коленку. Взвыв от боли, помянул недобрым словом печь, хозяина и судьбу-злодейку, затем попытался открыть заслонку и едва не вывернул палец. Похоже, её давным-давно никто не трогал.
– Ой—ё-ёй, – схватившись за голову, запричитал хозяин. – Погибель наша пришла. Угорим мы сейчас, горемычные.
Санька схватил топор, двумя ударами расшатал заслонку и выдернул её из полозьев.
Пламя ярко вспыхнуло, и печь перестала дымить. Остатки дыма сквозняком вытянуло сквозь щели.
Санька вытер рукавом мокрый лоб и поглядел на рыжего.
– Тебя как звать?
– Лёха.
– А меня Саня. Слышь, Лёха, так жить нельзя.
– Нельзя, – согласился мужик.
– Так прибрался бы для начала.
– А зачем? – пожал плечами Лёха. – Сколько ни убирай, через день то же самое будет. Бессмысленная трата сил. Лучше подождать, пока оно само образуется.
– А если не образуется?
– Значит, не судьба. Тем более напрягаться нечего. И потом, всё это суета, мелочи. Вот ты ругаешься, а я, между прочим, заклинание придумываю. Чтобы сразу всем стало хорошо.
– Чтобы всем сразу, такого не бывает.
– Ты в этом уверен? Жаль, очень уж хочется.
– Чушь собачья, – рассердился Санька. – Под лежачий камень вода не течёт. Неужели это нужно доказывать?
– Непременно, – почему-то радостно подтвердил рыжий. – Всё в этой жизни идёт своим чередом. Чему бывать, того не миновать. Человек, как эта самая муха – жужжит, бьется, а будет ли из всего этого толк? Очень большой вопрос. Если что должно произойти, произойдёт в любом случае, будешь ты дёргаться, или не будешь. Так что, береги силы.
Санька слушал и неожиданно поймал себя на мысли, что рыжий в чём-то определённо прав. Кто-то колотится всю жизнь, и ничего у него не получается, а кто-то живёт, не зная забот, абсолютно ничего для этого не сделав. Так что незачем переживать, надо немного подождать и всё образуется. И нечего ввязываться в авантюру, которая его совершенно не касается. Нужны ему эти подвиги. Пусть сами разбираются.
С печи донёсся шорох. Санька обернулся и увидел, что детина на лежанке проснулся и с интересом разглядывает гостя одним глазом. Второй глаз скрывала чёрная повязка. Санька почувствовал, как на него наваливается странная апатия. Захотелось пристроиться куда-нибудь в уголок и тихо подремать. Стало безразлично, вернётся он домой или не вернётся. Какая, в принципе, разница, где жить. Неожиданно сквозь замызганное окошко пробился солнечный лучик и скользнул по Санькиной руке. Сверкнуло колечко. Детина широко зевнул и перевернулся на другой бок.
Санька моментально ожил и озадаченный такой резкой сменой настроения хриплым шёпотом спросил у рыжего:
– Кто это?
– Лихо Одноглазое, – так же шепотом ответил Лёха.
– Это от которого сплошные неприятности?
– Оно. Пока спит, ещё терпимо, а как проснётся – туши свет. У меня ведь раньше и дом справный был, и хозяйство. А вот поди ж ты, какая беда.