Согласно анализу профессора Кудрова, все исследовательские программы, проводимые на наблюдаемом объекте, абсолютно разрознены, хотя создаётся полная видимость, будто это единый и связный исследовательский цикл. На объекте составлялись ежемесячные отчёты, суммирующие результаты исследований. Все они были положительными и становились основанием для последующих исследований, на которые выделялись средства Министерства обороны, то есть правительственные. В исследованиях такого рода процент положительных результатов составляет максимум шесть процентов. Это подтверждается официальными данными гражданских исследовательских лабораторий по всему миру. Наших в том числе. — Она многозначительно посмотрела на полковника. — Например, в отчёте об исследованиях под номером B8/06/58 явно указано, что в этой лаборатории удалось успешно модифицировать вещество B50 путём добавления токсоферина. Эта модификация, согласно отчёту, приводит к увеличению всасывания препарата B50 почти на семьдесят процентов. Однако токсоферин воздействует на организм только при прямом введении в кровь, а B50 действует исключительно при кишечном всасывании. Таким образом, абсолютно исключено, чтобы сочетание этих двух веществ могло хоть как—то повлиять на механизм действия препарата. Это подтвердили профессора Кудров и Нижков. Поэтому неудивительно, что нашим учёным в Семипалатинске не удалось воспроизвести результаты из Пасадены. Все образцы якобы модифицированного препарата, поставленные через наш контакт, представляют собой лишь базовый B50. — Пономаренко на мгновение задумалась. — Товарищ полковник… Это не нас выставили дураками. Капиталистическая фирма увидела в этом отличный бизнес. За всё платит американский налогоплательщик. Высокая вероятность того, что кто—то в Пентагоне получил крупную взятку за выделение средств на фиктивный проект. Внезапная смерть Гриффина станет для руководства BioDyna отличным поводом закрыть проект без каких—либо последствий. Достаточно будет лишь внести в документы, которые практически не подлежат внешнему контролю, запись о том, что важные детали исследований Гриффин унёс с собой в могилу. В таких случаях возврат средств не предусмотрен.
И ещё одно: крайне редко случается, чтобы у человека случился инфаркт во время вождения автомобиля. Так заявил профессор Дубаев, признанный авторитет в области кардиологии.
Подводя итог: модифицированный B50 с указанными в отчётах BioDyna свойствами и механизмом действия существует только на бумаге. Это чистая научная фантастика. — Светлана сделала акцент на последних словах.
— Значит, всё это — наглая ложь!? — Полковник разразился громким, хриплым смехом, но тут же взял себя в руки. — В таком случае пусть Рогов напишет отчёт. Ты хорошо докладываешь, но Рогов лучше пишет. И обязательно, чтобы под этим подписались наши два доблестных учёных, чёрт бы их побрал. Пусть, к чёрту, хоть за что—то наконец ответят. Могли бы сказать нам, что дело пахнет неладным, раньше, а не тогда, когда им вздумается. — Он посмотрел на Светлану, явно расслабившись. — Завтра утром у меня на столе должен быть исчерпывающий отчёт! За работу!
Часть первая
Сеул, Южная Корея
8 апреля 2012 года, 12:15. Штаб—квартира корпорации Ngang Koi
Двое мужчин сидели напротив друг друга на аскетичных металлических стульях в небольшом помещении, напоминающем аквариум. На самом деле это была специальная комната, полностью изолированная от внешнего мира. Ничто не могло покинуть её пределы — ни звук, ни какое—либо электромагнитное излучение в любом диапазоне, ни даже какая-нибудь элементарная частица. Полутораметровые многослойные стены были абсолютно непроницаемы для любой известной современной технологии.
— Когда начнут? — спросил один из мужчин. Он был довольно высоким для японца. Его густые волосы, заметно поседевшие на висках, были коротко подстрижены в военном стиле.
— В течение двух месяцев, — ответил второй. Англосаксонские, аристократические черты его лица на мгновение озарились холодной улыбкой. — Как известно, деньги творят чудеса. — Он лениво поправил брючину. — В административном плане они хорошо организованы. Кроме того, у них есть энтузиазм. Результаты, скорее всего, будут получены примерно через полгода. Я говорю о финальном продукте. На следующей неделе им будет передано утверждённое финансирование. Каналы для перевода средств уже активированы. Мне нужна только ваша санкция для запуска финансирования. Они с нетерпением ждут, чтобы приступить к работе.
— Хорошо, я даю своё согласие, — японец едва заметно кивнул. — Начинайте перевод как можно скорее. Сегодня я передам это Совету директоров. Встретимся на этапе завершения проекта. — Его чёрные глаза впились в собеседника. Он резко спросил: — Вы предполагаете какие—либо сложности?
— Нет, — последовал уверенный ответ. — Две наши группы контролируют ситуацию в режиме реального времени. Согласно договорённостям, они вмешаются немедленно, если что—то пойдёт не так. Однако я сомневаюсь, что такое возможно. Мы имеем дело с разумными людьми, которые хотят заработать деньги… Большие деньги.
Японец снова кивнул и решительным движением нажал на красную кнопку на подлокотнике своего кресла. Одна из стен комнаты бесшумно сдвинулась.
Разговор был окончен.
Москва, РоссиЯ
11 мая 2012 года, 9:05. Научно—исследовательский институт «РуссоТех». Кабинет Юрия Краснодарова, директора по внедрениям
— Вот это красота! — Радостный Краснодаров откинулся на спинку своего кожаного кресла. — Ты понимаешь, что это значит, Михаил? Что это значит для тебя? — Он перевёл взгляд с документов, лежавших на столе, на лицо сидевшего напротив мужчины в лабораторном халате.
— Понимаю, Юра… Больше работы, — сухо ответил Михаил, хотя в душе чувствовал искреннюю радость. Такие открытия случаются нечасто. — Мне выделят раскладушку или самому принести матрас в лабораторию? — Несмотря на то, что Краснодаров был его начальником, Михаил мог себе позволить такую фамильярность. Они выросли в одном московском дворе, вместе учились. Тот факт, что Юрий стал директором, не имел значения. Оба были учёными, и это было главным. Они оставались друзьями.
— Эх, Михаил! — Юрий потёр руки. — Эта штука обеспечит нас на многие годы. — Он поднял с рабочего стола толстую пожелтевшую от времени папку. — Отличная идея — покопаться в архивах… — Он бросил папку на стол и задумчиво покачал головой. — Смотри, Михаил, как в жизни бывает. Одни хотели нахапать денег просто так — и облажались по полной. А другие повели себя как полные идиоты, а не учёные. Не смогли заметить того, что увидел бы средне смышлёный студент—химик.
— Большое спасибо! — Михаил слегка хлопнул в ладоши. — Вот это ты меня подбодрил! Студент… Средне-смышлёный…
Краснодаров посмотрел на коллегу с симпатией.
— Ты же знаешь, что я так не думаю. — Внезапно он посерьёзнел. — Скажу так… Новое оборудование и компьютеры. Наконец у тебя будет больше лаборантов, оборудование высшего класса. Я представил светлое будущее проекта… куда нужно.
— И…?
— И у нас есть деньги на развитие! Наконец—то мы сможем немного освободиться от этих скупердяев из управления!
— Они об этом знают?
— Да. Вчера был у них на ковре. Мы договорились. На этот раз они долго не раздумывали.
— Ну конечно… Увидели мешок денег, падающий прямо с неба. — Михаил рассмеялся.
— Ещё бы! Деньги — это деньги. Какая разница, откуда они? Каждый получит кусок пирога. Даже не пришлось им особо угождать. — Краснодаров махнул рукой. — На этой неделе приступаем к серьёзной работе.
— Какой темп! — Михаил оживился. — А кто инвестор?
Юрий поднял руки.
— Богатый… Могу сказать только это. Прости.
Михаил не стал углубляться в тему. Это ведь было не его дело. Он был не менеджером, а учёным.
— Мои задачи на ближайшее время? — вместо этого спросил он.
— Подбери себе людей, на твой взгляд лучших. Может, пусть Кислов займётся спецификацией оборудования, Водянов — IT—инфраструктурой и сетью. Всем руководишь ты. Ах да! Это очень важно: с каждого отдельная подписка о неразглашении! Как только получу первый транш, начнём адаптацию третьего этажа.
— Господи Боже! — простонал Михаил. — Там же миллионы тонн хлама времён покойного Хрущёва, а среди всего этого бегают крысы размером с котов! Настоящая свалка… — Он знал такие «адаптации» из собственного опыта.
Если бы здание института не построили ещё при Сталине, оно бы давно развалилось. Текущие ремонты длились бесконечно, а как только они заканчивались, приходили новые специалисты, чтобы исправить то, что накосячили предыдущие. И так по кругу.
— Крысы, крысы! Тоже мне проблема! А хлам отдадим в музей! Нас ещё благодарить будут. Ведь это старинное оборудование. — Краснодаров громко рассмеялся. Он всегда излучал энергию. Если загорался какой—то идеей, то шёл к ней как танк, снося оппонентов и любые преграды. Именно поэтому он был директором. — Знаю, что тебя беспокоит. Что следующие десять лет мы будем сталкиваться с проклятыми строителями, латающими дыры в стенах. В этот раз нет! У меня уже есть команда из Германии, а не какие—то разгильдяи! — Он наклонился над столом. — Михаил… Приступаем к работе, друг!
— Приступаем… — согласился Михаил. Они пожали друг другу руки над пожелтевшей папкой с выцветшей красной надписью: «Совершенно секретно SD—R12/59 BioDyna».
Лэнгли, США
14 сентября 2012 года, 14:00. ЦРУ, Сектор экономической разведки
Добсон вышел из лифта и по широкому коридору, выложенному отполированным до блеска гранитом, дошёл до стеклянных дверей с надписью: «Экономический сектор», а ниже, меньшим шрифтом: «Секретариат». Он без колебаний он толкнул массивную створку из толстого стекла.
Внутри спартански обставленного помещения за небольшим столом сидела женщина — платиновая блондинка средних лет в тёмно—сером костюме — и с пулемётной скоростью пулемёта что—то набирала на клавиатуре компьютера. На краю стола стояла отполированная металлическая табличка с выгравированной надписью: «Мейбл Уитерспун».
— Добрый день, Мейбл, — поприветствовал Добсон своим бархатным баритоном.
Женщина оторвала взгляд от экрана, замерев с поднятыми над клавиатурой руками. В первый момент она окинула гостя взглядом профессионального цербера, но спустя мгновение её лицо словно помолодело на двадцать лет.
— Я записан на приём к директору. — Добсон протянул визитку, одарив женщину галантной улыбкой.
Секретарша ещё больше расцвела и захлопала ресницами, как школьница на первом свидании. Добсон прекрасно осознавал своё сходство с кинозвездой и любил этим пользоваться. Его внешность подходила для ролей сенатора или президента в голливудских фильмах безо всяких кастингов.
— Да, конечно, — женщина машинально поправила волосы. — Директор вас ждёт…
— Благодарю, Мейбл… — Он слегка наклонил голову и, поймав на себе её кокетливый взгляд, открыл дверь с табличкой: «Роберт Стюарт — директор».
Роберт Стюарт был крупным афроамериканцем, ростом ровно два метра. Увидев гостя, он с трудом выбрался из глубокого кресла, обошёл своё массивное, но на его фоне кажущееся детским, бюро и протянул руку. Они обменялись крепкими рукопожатиями, как старые добрые друзья.
— Привет, Майк! — Стюарт широко улыбнулся. — Очаровал мою секретаршу? — Он скорее утверждал, чем спрашивал, пригрозив Добсону пальцем. — Смотри, она уже успела похоронить двух мужей. С такой даже тебе не справиться.
— Надо постоянно тренироваться, чтобы не потерять сноровку, — засмеялся Добсон, осматривая кабинет с лёгким выражением отвращения. — Как ты вообще работаешь в этой коморке?
— А что поделать? — Стюарт слегка пожал плечами. — Если эти болваны из Конгресса снова урежут нам бюджет, то в следующем году нас переселят в арендованные халупы, и мне придётся ползать на четвереньках, чтобы не поцарапать головой потолок. — Он похлопал Добсона по плечу и указал на два широких кожаных кресла по обе стороны низкого стеклянного столика. — Хватит болтать. Давай к делу.
Улыбка исчезла с его лица, сменившись сосредоточенным профессиональным выражением. Они сели друг напротив друга.
— Рассказывай, что у нас есть, — заговорил Стюарт.
— Кратко или подробно? — пошутил Добсон.
— Выбирай сам.
Добсон кивнул.
— То, что передал ваш контакт, «Ирина», в целом подтверждается. Я проверил информацию, насколько это было возможно, используя свои каналы. Ты меня немного поторопил. Три дня — это слишком мало, чтобы как следует разобраться. — Он улыбнулся Стюарту. — На самом деле всё началось три месяца назад, а не месяц, как утверждает твой источник. — Он потянулся к карману пиджака и достал небольшой белый конверт. — Всё из—за этого человека. — Он вытащил из конверта четыре фотографии и разложил их на столе.
Стюарт наклонился и внимательно посмотрел на снимки. На них был изображён один и тот же мужчина с разных ракурсов, снятый телеобъективом. Мужчине на вид было лет сорок-сорок пять. Довольно высокий, худощавый, с густыми седеющими волосами и приятным выражением лица. Два фото показывали его лицо в профиль и анфас, на остальных двух он стоял рядом с роскошным Porsche Cayenne.
— Видно, что с деньгами у него всё в порядке, — сказал Стюарт, постукивая пальцем по фотографии с автомобилем. — Кто это?
— Михаил Сергиевич. Учёный. Работает в этом институте два года. Его туда привёл однокурсник, ныне директор института Юрий Краснодаров. Ранее семь лет подрабатывал в Германии, в том числе в концерне «Байер». — Добсон задумался на секунду. — Да, заработал он неплохо… Большой дом под Москвой, дорогая машина. Часто публиковался в профильной прессе, много его разработок внедрено в практику. Талантливый и исключительно трудолюбивый человек. Таковы данные из Германии. Работает на стыке: физическая химия, химическая физика, недавно биология. Научный сотрудник высокого уровня. Насколько мне известно, этот специальный отдел организован именно под него. С начала июля он руководит этим подразделением. — Добсон снова полез в карман и достал карту памяти, аккуратно положив её рядом с фотографиями. — Здесь всё, что я смог раздобыть за такой короткий срок.
— Отличная работа. Надо признать, мы скандально плохо осведомлены об этом институте, — Стюарт с грустью покачал головой. — Должно быть, этот парень открыл что—то действительно важное, раз его так выделили.
— В этом нет сомнений, — Добсон откинулся на спинку кресла, на мгновение задумавшись. — Только непонятно, в какой именно области. Это должно быть что—то, что они считают прорывным изобретением. Ты же знаешь русских. Обычно они не тратят время на ерунду. Прежде чем сделать даже самый маленький шаг вперёд, они всё проверят десять раз.
— Ты уверен, что они не хотят запудрить нам мозги? — с сомнением спросил Стюарт. — Они обожают немного замутить воду. Оставляют дверь курятника открытой, и ждут, пока появятся лисы. А потом — хлоп! — Он хлопнул в ладони. — И всех зверюшек, нюхающих вокруг курятника, загоняют в мешок. Они уже не раз проворачивали с нами этот трюк. Мы давно знаем эту уловку, но всё равно постоянно на неё попадаемся.
— Они тоже, — буркнул Добсон. — Помнишь, два года назад, проект Solaris Energy? Они поверили во всю эту чушь о сверхэффективных батареях. Мы тогда их всю сеть одним махом вычистили… Нет, не похоже, что это очередная «операция с курятником». Если бы это было так, я бы нашёл хоть какие—то специально оставленные открытые двери. А тут ничего. Это, во—первых. Во—вторых, это не та категория научного учреждения. И ещё: эта отдельная секция полностью изолирована от остальной части института. Причём как физически — под неё выделен целый этаж с пропускной системой, где доступ имеют только строго отобранные лица, — так и на уровне информатики: у них нет связи с серверами остального института. На данный момент у меня есть неполный список ещё нескольких сотрудников этой секции. Четверо из них — совсем новые люди. Все связаны с нейробиологией. Честно говоря, это меня немного беспокоит. Пока никого из них не удалось убедить стать более разговорчивым. Повторюсь, у меня было слишком мало времени. Эти ребята с выделенного этажа получают очень хорошие деньги. Уважаемые яйцеголовые не станут рисковать своими тёплыми местами.
Стюарт задумчиво покачал головой.
— У тебя есть предположения, что это за открытие? — спросил он.
— Официально институт занимался разработкой и внедрением новых видов пластмасс и высокопрочных марок алюминия для авиапромышленности. Они не единственные. Таких учреждений в России хватает. Неофициально — технологиями по совершенствованию ракетного топлива и модификацией уже существующих боевых газов. Но это всё прошлое. У них на этом поле никаких серьёзных достижений. В результате институт едва сводит концы с концами. Они никак не могут конкурировать, например, с ребятами из Семипалатинска, которые уже пятьдесят лет — номер один в мире по созданию всяких хитроумных ядовитых смесей. Мы это хорошо знаем, потому что они особо это и не скрывают. У них всегда были огромные деньги, а теперь ещё больше — недавно они продали Ирану несколько патентов за баснословные суммы. Правда, Иран ничего из этого не сделает, потому что у них нет технической базы, чтобы даже в гараже это внедрить. Семипалатинские хитрецы это прекрасно понимают, и это им не мешает стричь купоны с лохов. К тому же они развлекаются: они знают, что наши израильские друзья инфильтрируют военные проекты Ирана и всё это в итоге окажется у нас. А мы потом будем ломать голову над этим «пирогом». Русские не дураки и не выпускают в мир действительно стратегические разработки. Ты и сам это знаешь, примеров масса. Но на этот раз всё по—другому. Мне уже известно, что в РуссоТех пришли деньги. Большие деньги. Только вот откуда — не ясно. Ничто не указывает на то, что они поступили из военных ведомств, которые раньше выделяли им средства буквально по капле. Нет, в этот раз это не какая—то хитрая игра. — Он решительно покачал головой и внимательно посмотрел на Стюарта. — Если тебя по—прежнему интересует это дело, я копну глубже. Но на всякий случай, если я ошибаюсь и это действительно ловушка, я бы предложил отстранить всю операцию от «фирмы». — Улыбнулся Стюарту. — Частная операция, без участия наших людей.
— Согласен. — Стюарт задумчиво кивнул. — Сегодня же выделю тебе средства. Ты полностью свободен в действиях. И ещё одно. У нас есть информация, что «королева пустыни» и её друзья тоже почувствовали запах этой истории.
— Ну да… — вздохнул Добсон. — Тамира.
— Кто же ещё. — Стюарт поморщился. — Баба — как танк, её ничем не прошибёшь.
— Это точно.
— Говорят, она на тебя сильно злится. Якобы ты не проявил… джентльменства. — Стюарт рассмеялся.
— Ах да, да! Помню нашу последнюю встречу. Она целилась в меня из пистолета.
— Это была любовная прелюдия? — Стюарт сделал многозначительный жест рукой.
— Не-е-е-т… Скорее финал… — Теперь засмеялся Добсон.
— Ага. Интересно… В любом случае будь осторожен. Они вроде бы наши союзники, но если начнут слишком настырно соваться, возможно, придётся немного их приструнить. Не хочу, чтобы они сейчас крутились у нас под ногами. Потом разберёмся.
— Понял. — Добсон кивнул с пониманием.
— Свяжусь с тобой, когда появится что—то конкретное.
Пустыня Негев, Израиль
19 сентября 2012 г., 9:00. Операционный центр разведывательных сил
В бетонном помещении на глубине тридцати четырёх метров под землёй, за небольшим столом, освещённым бестеневой лампой, двое людей изучали разложенные документы и фотографии. Ноа Спенглеру было пятьдесят два года. Высокий, крепко сложенный мужчина с выдающимся орлиным носом и чёрными курчавыми волосами. Женщина напротив него, Тамира Лангер, сорока лет, могла бы своей модельной внешностью очаровать многих мужчин, даже значительно моложе её. Оба были в гражданской одежде, но имели звание майоров.
Спенглер прищурил глаза, дочитал страницу с текстом, набранным мелким шрифтом, и медленно положил её на стол. Это был последний из десятка документов, которые ему нужно было изучить.
— Никакой конкретики, — сказал он. — Но этим стоит заняться повнимательнее.
— Согласна, — ответила Тамира своим глубоким грудным голосом. — Что предлагаешь?
Спенглер задумчиво потер подбородок.
— На этом этапе пусть Йован пошарит на месте, в России. — Он снова взял один из документов. Несколько секунд смотрел на фотографию, прикреплённую в левом верхнем углу. Она изображала мужчину лет шестидесяти с аристократическими чертами лица и надменным взглядом человека, привыкшего управлять. — Клаус Манфред Нойман… Хм… «Зажиточный. Унаследовал большое состояние от отца. Занимается посредничеством в корпоративных переговорах. Постоянно проживает в Дюссельдорфе», — прочитал он вслух текст из документа. — Впечатляющий объём информации, — саркастически заметил, потрясая листком. — И всё?
— Почти ничего больше. В конце восьмидесятых он недолго увлекался неонацистскими движениями. Что—то пытался замутить, чтобы объединить их — из Швеции, Англии и Германии. Говорят, он вложил в это приличную сумму денег. Но в какой—то момент немецкое правительство стало на него наседать. Скорее косвенно… налоговые проверки и прочие неприятности. Парень понял намёк и бросил это дело. Йован уверен, что в начале года Нойман посетил институт. Только один раз. Он последовал по этому следу и вышел на корейскую фирму, которая на самом деле принадлежит японскому промышленному концерну Nagashi—Natsuko. Дальше выяснить ничего не удалось, потому что этот тип внезапно исчез.
— Ну да, японцы. Какие—то имена?
— Один из членов совета директоров, но информация неподтверждённая. Он посещал Сеул примерно в то же время, что и Нойман. Зовут его Казуширо Танака. Судя по всему, типичный корпоративный воротила высшего звена. Так, по крайней мере, кажется на первый взгляд. Очень старается быть незаметным. Довольно загадочная фигура. Известно только, что он окончил Гарвард. Экономика.
— Добраться до них будет очень сложно. А если они ещё входят в какое—нибудь чёртово кейрецу, а похоже, что так оно и есть, то будет ещё труднее. — Мужчина продолжал внимательно рассматривать фотографию. — Честно говоря, это довольно странно, потому что такие дела их никогда раньше не интересовали. Возможно, эту тему им кто—то подбросил. Придётся сначала разобраться с этой корейской компанией. Появились как чёрт из табакерки. — Он со вздохом отложил листок.
— У тебя там кто—то сейчас есть?
Спенглер, словно задумавшись, кивнул головой.
— Да, но прежде чем будить людей в Японии, хочу получить что—то более конкретное из России. Сейчас у меня ощущение, что это может быть ловушка. Возможно, ребята из «фирмы» просто хотят посеять хаос. Только раньше они всегда нас предупреждали о таких мероприятиях. Не говоря уже о том, что пользовались нашей помощью.
— Именно. — Тамира кивнула. — И было понятно, в чём дело. А теперь, — она постучала пальцем по документам, — в этом котле слишком уж всё бурлит. Эти мямли из «фирмы» не способны понять ментальность русских, так что, скорее всего, опять всё провалят, о чём узнают из репортажей CNN, а нам на голову свалится очередной русский сюрприз.
— Весёлый бардак, — резюмировал Спенглер. — Ещё что—нибудь?
— Только то, что тему «вынюхал» не департамент Стюарта, хотя именно такими делами он и занимается. Указание пришло с гораздо более высокого уровня. И наверняка с грифом «немедленно к исполнению», раз Стюарт срочно вызвал Добсона, формально прикрыл дело и открыл ему «частную лавочку». Что—то они там нарыли и по какой—то пока нам неизвестной причине пытаются добраться до этого окольным путём. В любом случае, кто—то посчитал, что дело достаточно серьёзное, чтобы включить все тревожные звонки.
— Ну да… А этот институт, как он у нас оценивается по шкале угроз? — спросил Спенглер.
— Никак. — Тамира пожала плечами. — До сих пор мы не обращали на него особого внимания. Янки тоже. Обычный рядовой центр, каких полно, подрабатывающий, где придётся, и чем придётся. Немного госзаказов, немного частных. Не замечено, чтобы русские спецслужбы им интересовались. По крайней мере, на данный момент.