— Может, они случайно сварганили что—то, что имеет ценность, и отсюда (поэтому) весь этот цирк?
— Может… — раздражённо вздохнула она. — Терпеть не могу такие мутные дела. Это какая—то чёртова кроличья лапка
Брови Спенглера поднялись вверх.
— Не знаешь? Итан Хант… Голливуд…
— Ах да! — Улыбнулся он. — Ладно… Значит, придётся искать эту русскую кроличью лапку. Разбуди Йована. Пусть ещё раз прошерстит место, особенно Ноймана. Я соберу команду. Багиньский для этого подойдёт лучше всех. Посажу его на хвост Добсону. Если получится, всё улажу ещё сегодня.
Атлантик—Сити, США
20 сентября 2012 г., 11:00. Штаб—квартира компании Worldwide Blue
Добсон сидел в мягком удобном кресле и лениво наблюдал за секретаршей. С первого взгляда было понятно, что она настоящая профессионалка. Альберт Молинари не нанимал кого попало. Секретарше было далеко за тридцать, лицо с хищными чертами, и с того момента, как Добсон представился, она ни разу не взглянула в его сторону. Все её внимание было сосредоточено на документах, разложенных на столе в аккуратные стопки. Его обаяние на неё не действовало. Время от времени она отвечала на звонки, и тогда на её лице автоматически появлялась профессиональная улыбка. Добсон отметил, что эта улыбка могла лишить уверенности любого, даже матерого афериста. Она была холодной и крайне неприветливой.
Он взглянул на часы. Уже пятнадцать минут он просиживал кресло в приёмной, когда раздался тихий сигнал.
Секретарша, не отрывая глаз от какого—то документа, нажала кнопку интеркома.
— Слушаю, господин президент, — сухо произнесла она.
Из динамика раздался хриплый голос:
— Введите гостя, Эйприл.
Эйприл?! Чёрт возьми! Как такая холодная стерва может зваться Эйприл? — подумал Добсон, искренне удивлённый. Он поднял с пола свой кейс и встал с кресла. Секретарша одарила его ледяной улыбкой и жестом указала на массивную дверь из красного дерева.
Альберт Молинари даже не подумал подняться с кожаного кресла, чтобы поприветствовать гостя. Удобно развалившись за огромным столом, он смотрел на Добсона. Тот, однако, не обратил внимания на такое отношение. Уверенно подошёл к столу и сел на скромно выглядящий стул.
— У меня есть к вам дело, мистер Молинари, — без предисловий начал он.
Молинари едва заметно кивнул головой.
— Как обычно, полная конфиденциальность, — добавил Добсон, глядя прямо на равнодушное лицо собеседника.
— Разумеется, — отмахнулся Молинари.
Добсон достал из кейса ноутбук и положил его на стол.
— Только так я могу представить вам и вашей организации наше предложение. Никаких обсуждений. Просто прочитайте текст, который появится на экране. Дело срочное, поэтому мне нужно ваше немедленное решение.
Молинари, не поднимая глаз от своих идеально отполированных ногтей, чуть заметно кивнул.
Добсон включил компьютер.
Атлантик—Сити, США
20 września 2012, 11:00. Skrzyżowanie Iova Ave. i Monterey Ave.
— Чёрт побери! — Молодой мужчина с такой силой ударил рукой по металлическому столу, что кузов фургона зазвенел.
— Ну и хитрая ж…! — Он сбросил с головы наушники и с яростью уставился на экран компьютера.
— Чего ты орёшь, Алоис? Вся улица тебя слышит! — Стройная блондинка, собравшая волосы в высокий хвост, соскользнула с водительского кресла. Ловко пробравшись между металлическими чемоданами с оборудованием, она села рядом с мужчиной в задней части фургона. Алоис молча протянул ей наушники и отмотал запись на компьютере.
Женщина с сосредоточенным видом послушала несколько секунд, затем сняла наушники и отложила их.
— Пусть договорят. Может, удастся что—нибудь поймать, — ласково погладила она его густые чёрные волнистые волосы.
— Ничего мы не поймаем, — он внимательно посмотрел на неё и слегка усмехнулся. — Мюриэль… — он указал пальцем ей между ног. — Тебе придётся опять подключать жопку к делу.
Она лениво пожала плечами.
— Почему бы и нет… Он в этом деле неплох. — Она широко улыбнулась и легко поцеловала парня в щёку. — И огонёк у него покрупнее, малыш.
— Может, он понял, что его прослушивают, — Алоис проигнорировал её язвительность.
— Он профессионал. Он просто всегда исходит из того, что всё вокруг прослушивается, включая его собственную задницу. Иногда на серьёзные задания посылают каких—то салаг, но в этот раз наверху приняли правильное решение. Это должно быть что—то действительно серьёзное. К тому же Молинари — старый волк. Если бы они послали какого—то недоумка из фирмы, это было бы как выстрел себе в пах. Заметь, что Добсон — не рядовой агент в дешёвом галстуке, которого посылают ловить накурившихся дошколят. Мы могли бы догадаться, что он провернёт что—то хитрое.
— Профессионал… А когда увидел твои милые глазки, его профессионализм дал дёру, не так ли? — язвительно отозвался Алоис.
— А где был твой профессионализм, когда я строила тебе глазки? Тоже пошел по нужде?
— Да отвали ты, — огрызнулся он.
— Постучи себе по голове и подумай, наконец! — повысила голос Мюриэл. — Нужно просто добраться до его ноутбука. — Она улыбнулась и указала пальцем на на свою промежность.
Алоис ответил презрительной гримасой.
— Лучше принеси чего—нибудь холодного. В этой жестяной банке можно задохнуться от жары, — раздраженно бросил он. — Почему, черт побери, нам дали развалюху за триста баксов вместо машины с кондиционером?
— Когда мы закончим с этим бардаком, ты сможеш снять отличный номер в отеле в Фольриде. С кондиционером…, — хихикнула Мюриэл. — А потом ты пригласишь меня на ужин. — Oнa дружески хлопнула его по плечу. — Принесу тебе холодной колы. Поесть что—нибудь хочешь?
Алоис покачал головой и снова надел наушники.
Мюриэл быстро прошла на переднее сиденье фургона и внимательно оглядела окрестности. Ничего подозрительного ей в глаза не бросилось.
— Пока, зайчик, — бросила она и вышла наружу.
Алоис кивнул и уверенным движением нажал на кнопку таймера рядом с компьютером. Секундомер мягкими рывками начал отсчет времени.
Неизвестное место, 11:19
Мюриэл очнулась с неприятным привкусом во рту и шумом в голове. Попыталась встать, но не смогла: лежала на животе на каком—то металлическом столе. Ее руки были вытянуты вперед и привязаны за запястья к толстой трубе на краю стола. Она дернула ногами и почувствовала ремни на лодыжках. Холодная поверхность стола ощущалась сквозь тонкую ткань блузки.
Черт возьми! Как же я так глупо попалась! Хотя, по крайней мере, это лучше, чем париться в раскаленном фургоне, — она старалась не терять присутствия духа, хотя понимала серьезность ситуации. Ее схватили буквально в ста метрах от машины. До магазина оставалось метров пятьдесят, когда из узкого проезда между зданиями с грохотом выехал грузовой фургон с изображением Микки Мауса на боку и резко остановился, перекрыв ей дорогу. Она уже собиралась обойти его и одновременно обругать водителя, когда в нос ударил сладковатый миндальный запах. В следующий миг она потеряла сознание.
Теперь, едва повернув голову, она ощутила, как все вокруг закружилось. DSB 12 — газ, нарушающий работу вестибулярного аппарата, — успела подумать она перед тем, как окончательно провалиться в темноту.
Осторожно осмотревшись, она поняла, что находится в какой—то бетонной комнате без окон. Слева она заметила массивную металлическую дверь, как в бункере. Под потолком горела тусклая лампочка. Через мгновение дверь открылась с глухим звуком. Сначала вошел крепкий мужчина с коротко стрижеными светлыми волосами, за ним — невысокая женщина с рыжими кудрями до плеч и карими пронзительными глазами. Оба выглядели лет на сорок. Лиц не скрывали.
Это плохо… Черт побери! Это очень плохо, — подумала Мюриэл. Выбраться бы отсюда живой…
Мужчина подошел ближе и долго пристально смотрел на нее. Внезапно он резко схватил ее за волосы и грубо откинул голову назад.
— Ты довольно симпатичная для еврейки, — сказал он хриплым, неприятным голосом. Говорил по—английски, но ее чуткий слух уловил легкий акцент. Скорее всего, он был русским, но давно живущим в США.
— Ну надо же, русский ублюдок, — ответила она непринужденным тоном, словно они просто болтали в кафе. Ее взгляд твердо встретился с его глазами.
Мужчина рассмеялся. Рыжеволосая женщина наблюдала за этой сценой абсолютно безразличным взглядом.
«Мелкие рыжие стервы — самые ужасные», — подумала Мюриэл, а вслух сказала мужчине:
— Правильно сделал, что связал меня. Иначе у тебя не было бы ни единого шанса затащить меня в койку. — Она надеялась его разозлить. Люди в раздражении невольно выдают себя, и она могла бы узнать о нем что—то полезное, чтобы попытаться вырваться. — А эта ржавая коротышка что? Будет просто стоять и смотреть? — продолжила она, оскалившись в сторону женщины.
Та никак не отреагировала на провокацию.
Мужчина смотрел на Мюриэл с выражением биолога, обнаружившего новый вид насекомых.
— Закрой рот, — сказал он безо всяких эмоций. — Ты говоришь только тогда, когда я разрешаю.
— Иди нахуй!!
Он отпустил ее волосы и отступил на шаг.
— Любишь играть, да? — На его лице появилась издевательская улыбка. — Ну что ж, сыграем в одну из твоих игр. Почувствуешь себя как дома. — Он повернулся к рыжей: — Сними с нее ботинки!
«Ну вот, сейчас начнут пытать! Гвозди или фалака… Будут ломать до конца. Тот факт, что он не задал ни одного вопроса, говорит о его опыте в допросах. Плохие дела…» — подумала она с тоской.
Женщина молча обошла стол и исполнила приказ.
Атлантик—Сити, США
20 сентября 2012 года, 11:32. Пересечение Iova ave. и Monterey ave.
Назойливый пронзительный звук прорвался сквозь наушники. Алоис посмотрел на таймер.
— Вот дерьмо! — раздраженно бросил он. С момента выхода Мюриэл прошло ровно тридцать минут. Секундомер начинал тридцать первую. Не раздумывая, он схватил рацию со стола.
— Вид из окна! — произнес он пароль, одновременно открывая металлический ящик под столом. Достал оттуда пистолет и положил его рядом с ноутбуком.
— Слушаю, — раздался мужской голос из рации.
— Угроза операции. Минус один, — выдохнул Алоис.
— Понял. Оставайся на месте. Конец связи. — Голос сменился равномерным шумом.
Лиззи… Чтоб тебя! Почему ты так со мной поступаешь? — подумал он уже без злости. Взяв со стола пистолет и рацию, он прошел на переднее сиденье фургона и сел за руль. Внимательно оглядываясь, повернул ключ в замке зажигания. Двигатель завелся сразу, но Алоис не тронулся с места. Держа пистолет наготове, он терпеливо слушал шум, доносящийся из динамика.
Неизвестное место, 11:41
Первый удар оказался болезненным, но не таким, как она ожидала. Последующие наносились с той же силой.
«Фалака… Я выдержу…»…, — промелькнуло у нее в голове.
Сначала удары, скорее всего тонкой тростью — она слышала характерный свист, — приходились по босым пяткам. Затем женщина била ниже, по подошвам и пальцам.
Несмотря на боль, которая уже не ограничивалась стопами, а распространялась вверх по ногам до бедер, она не издала ни звука. Казавшаяся хрупкой и изящной, она на деле была отлично подготовлена. Она считала удары. После двадцатого мужчина слегка махнул рукой, и удары прекратились. Он еще немного смотрел на нее, а затем спросил:
— Где Багиньски?
— Ищешь своего отца-алкоголика? — с ядовитой насмешкой процедила она сквозь стиснутые от боли зубы. — Посмотри в ближайший мусорный бак! Oбязательно найдеш этого подонка там.
— Это ваша личная войнушка… Мюриэл? Или, может, предпочитаешь, чтобы я называл тебя «Лисбет»? — продолжал мужчина, нисколько не смущаясь. — Я знаю, что ты из отдела Багиньскoгo.
— Я из отдела «отъебись». Можешь звать меня «сладкий пряничек», ублюдок! — выплюнула она и с яростью подумала, что этот головорез знает не только ее оперативный псевдоним, но и настоящее имя.
Черт возьми!, — выругалась она про себя.
Мужчина, тем временем, с усмешкой посмотрел на нее, а потом бросил взгляд на рыжую садистку. Мюриэл сжала зубы, ожидая очередного свиста трости. Но его не последовало.
Женщина начала оборачивать вокруг ее босых стоп что—то жесткое, но гибкое, вызывая новые волны тошнотворной боли. Закончив, она подошла сбоку стола и одним рывком задрала ей рубашку до самого горла.
— Ты! Ты, карликовая мразь! Какая шлюха тебя родила?!, — процедила Мюриэл, ощущая на обнаженной груди неприятный холод металла. — Я обращаюсь к тебе, рыжеволосая карлица! Ну же, отвечай!, — продолжила Мюриэл, стараясь быть как можно злее и агрессивнее. Она все еще надеялась, что это подействует.
Женщина осталась безучастной.
Через мгновение раздался тихий щелчок, и тело Мюриэл, вопреки ее воле, конвульсивно выгнулось.
«Хорошо, что я сейчас молчала. Иначе точно бы откусила себе язык», — подумала она, приходя в себя после первого электрического разряда. Следующий удар был сильнее. После третьего она потеряла сознание. Привели в чувство ледяной водой, вылитой из пластикового ведра прямо на голову.
— Ты работаешь на отдел или это ваша личная операция? Где Алоис? Или, может… Арон? — Вопросы допрашивающего мужчины заглушал невыносимый звон в ушах.
— Иди… нах… руссский… хрен… — с трудом пробормотала она сквозь онемевшие губы. Язык словно превратился в деревянный брусок, стучавший по внутренней стороне рта.
Мужчина слегка наклонился и ударил ее кулаком в лицо. Это было как столкновение с поездом. Ужасная, рвущая боль, нарастая с каждой секундой, увлекала ее сознание в черную воронку без дна.
«А все—таки я его разозлила», — подумала она с холодным удовлетворением.
А потом вновь потеряла сознание.
Хайфа, Израиль
23 сентября 2012 года, 14:10. Военный госпиталь, отделение интенсивной терапии
Очнувшись, Мюриэл с удивлением поняла, что больше не связана и не чувствует холода металла на обнаженной коже. Не поднимаясь, осторожно огляделась. Она находилась в комнате с зелеными кафельными стенами. Рядом что—то попискивало — тихо и равномерно. Кислородный аппарат. Только сейчас она ощутила, что в ноздрях торчат пластиковые трубки. Кровать была больничной, и обстановка комнаты тоже.
Палата—изолятор, — подумала она и с облегчением закрыла глаза. Она не чувствовала боли. Провела языком по внутренней стороне рта. Слева почти все зубы отсутствовали.
Черт! Теперь придется есть через трубочку.
Она услышала звук открывающейся двери. Через мгновение в поле ее зрения появилась худощавая фигура Арона. Рядом встал какой—то мужчина в белом халате с надменным выражением лица.
— Пять минут, — объявил он, выразительно посмотрев на Арона, после чего вышел.
Арон сел на что—то, не попадавшее в поле зрения Лисбет. Нервным движением провел рукой по волосам и осторожно взял ее за руку.
Она попыталась улыбнуться, но совершенно не чувствовала своего лица.
— Ес… ли ты… з… десь, зна… чит… я… не… в а…д…у… — с трудом выговорила она несколько слов.
— Ничего не говори. — Он посмотрел на нее нежно, но тут же скривился. — Кто—то из наших облажался по полной. К счастью, те тоже не блистали. — Он поднял ее руку и мягко поцеловал пальцы. — Они забыли про жучки. Как только ты пропала, делом занялся Багиньски. Потребовалось время, чтобы все организовать. К счастью, ты была недалеко.
— Э… то бы… ли рус… ские…
— Тш—ш, ничего не говори, — повторил он и осторожно приложил палец к ее губам. — Пока неясно. Самира прикончила того норвежца, который тебя допрашивал, а Эфраим — еще двоих охранников на подстраховке. Нам удалось взять живьем эту рыжую падаль. В общем хаосе она пыталась сбежать, но Мириам впечатала ей нос в мозг, и бедняжка не добралась до выхода. Пока ты лежала здесь в коме, Мириам поговорила с ней по душам. Баба сначала была упертая, но ты знаешь Мириам… Или откровенный разговор, или горячий банан в киске. В общем, теперь мы знаем, что это частная команда, оставленная Добсоном для защиты своей задницы. Если что, никаких сожалений с его стороны. Эта шайка даже не знала друг друга раньше. О мужиках ничего не известно. Рыжая получала пару заказов от «пацанов из фирмы». Чисто денежные операции. Наемный стрелок. Прямых связей с офисами в Лэнгли нет. Она призналась, что их задачей было только хорошенько «потрепать» тебя для устрашения, но не убивать. Мол, такой сигнал от Добсона, чтобы мы не лезли в его операции. В любом случае мы знаем, что Добсон знает, а значит, и в Лэнгли знают, что мы знаем. Кто—то из оперативников проболтался. Наверху уже в курсе утечки. Багиньски ищет «дырявый рот» по своим каналам. — Арон усмехнулся. — Хорошо, что мы быстро ворвались в эту берлогу, потому что если бы они с тобой еще повозились, могли бы переборщить. Успели бы отправить на тот свет даже такую железную суку, как ты… дорогуша.
— Ни… кто… мне не… мо… жет… отправить… — Она сжала его руку.
— Ничего не говори. Этот ублюдок сломал тебе челюсть, и… — Арон сглотнул, чувствуя, как перехватывает горло. Он попытался улыбнуться. — Тебе предстоит минимум месяц гнить на больничной койке. Обе ноги загипсованы, потому что эта рыжая стерва переломала там какие—то косточки. Ты настоящая нежная барышня, Лиззи. Ты пролежала в коме три дня. Врачи кое—как тебя собрали, но, как обычно, не уверены, все ли сделали правильно. — Он нежно поцеловал ее в щеку. — Я люблю тебя…
— Да… же… та… кой, как… есть… беззубую…
— Да. Даже беззубую и хромую! — Она увидела слезы в его глазах. Он быстро их стер. — Черт побери! Может, ты наконец заткнешься?
Часть вторая
Сеул, Южная Корея
19 listopada 2012, 12:16. Siedziba główna korporacji Ngang Koi
Мужчина энергичным шагом вошел в помещение. Прошагав по мягкому покрытию пола в элегантных туфлях, он сел в кресло напротив японца.
— Все плохо, — сухо заявил он.
— В каком смысле?
— На игровой площадке возник конфликт. Серьезный.
— Деньги?
— Нет. — Аристократическое лицо мужчины исказилось выражением недовольства. — Вопросы профессиональной этики.
— Профессиональной этики… — повторил японец, словно хотел лучше осмыслить это выражение. Едва заметно пожал плечами. — Это не наша проблема.
— Это наша проблема.
— Продукт готов?
— Да.
— Тогда дело нужно закрыть в соответствии с прежними договоренностями.
— Такие шаги уже предприняты. Ведутся действия по возвращению продукта.
На этот раз японец продемонстрировал меньшее хладнокровие, чем обычно. Он резко поднялся с кресла.
— Почему вы не проинформировали меня об этом раньше?
Было видно, что он с трудом сдерживает ярость. Его маленькие черные глаза буквально впились в собеседника.
— Я информирую вас как можно скорее в рамках установленной процедуры. Продукт был утерян одиннадцать часов назад. Команда зачистки уже работает. Вопрос будет решен не позднее, чем через двенадцать часов.
Японец некоторое время пристально смотрел на собеседника, затем вернулся в кресло.
— Хорошо, — сказал он уже совсем спокойно. — Сообщение руководству отложу на двенадцать часов. Это все.
Он нажал кнопку, открывающую дверь кабинета.
Мужчина встал и, не попрощавшись, покинул помещение.
Москва, Россия
20 ноября 2012 г., 14:50
Татьяна быстрым шагом вышла из школьной столовой. В коридоре она едва не столкнулась с Наташей.
— Идем на тренировку? — риторически спросила Наташа.
— Ага… — буркнула Татьяна, желая отделаться.
Она сильно недолюбливала свою одноклассницу.
— Царица сегодня нам задаст… Будет «и спереди, и сзади», как говорит мой папаша, — хихикнула Наташа, которая обожала грубоватые выражения.
Татьяна лишь кивнула. Царица была тренером женской команды по акробатической гимнастике — бесспорной гордости школы. Ей было около семидесяти лет (сколько точно, никто не знал), и во времена Советского Союза она входила в элиту тренеров советской сборной по гимнастике. Одно из школьных преданий гласило, что Царица, а точнее, Аврора Николаевна, не выпускала Сталина из спальни, пока он не сделает правильно двести отжиманий. Можно было насмехаться над возрастом и другими недостатками старой девы, но каждая из ее подопечных должна была признать, что Царица была невероятно эффективной. С момента основания школы ее команда неизменно занимала лидирующие позиции на всевозможных любительских соревнованиях, которых в России проводилось огромное количество.
Но в прошлую субботу произошла настоящая катастрофа. Команде не удалось пройти в четвертьфинал ежегодного межшкольного турнира старшеклассниц в Санкт—Петербурге. Впервые за пятнадцать лет команда выбыла на столь ранней стадии! Так что сегодняшний день наверняка станет судным днем, и их ждет серьезная взбучка. Аврора Николаевна не терпела неудач. Свою работу она воспринимала как миссию, хотя такие школьные команды — особенно в этом виде спорта — были исключительно развлечением.
На тренировку они пришли за пять минут до начала и сразу отправились в раздевалку.
Раздевалка была современной и удобной, но спортивный зал просто захватывал дух. Просторный, современный, оснащенный лучшим оборудованием, привезенным из Европы. Такому оснащению могли бы позавидовать самые престижные школы мира. Ни рваных матов, ни грязного пола, ни облупившейся краски на стенах. Все сияло чистотой и новизной, несмотря на то, что школа существовала почти двадцать лет. Это, впрочем, было вполне объяснимо — школа была частной, платной и очень дорогой. Школа для детей новой российской социальной прослойки, богатых и влиятельных людей, которых в народе называли «новыми русскими». В этом прозвище было столько же восхищения стремительно возникшими новыми состояниями, часто добытыми по принципу «первый миллион нужно украсть», сколько зависти и презрения.
Сегодня в раздевалке не было обычного шума. Стояла полнаятишина. Девушки молча заканчивали переодеваться. Татьяна и Наташа немного опоздали и теперь пытались догнать остальных. Татьяна быстро закинула одежду в шкафчик и молниеносно надела спортивную форму. Она как раз натягивала полупальчиковые чешки, когда стало еще тише. Она взглянула в сторону входа.
В дверях стояла Царица, как всегда одетая в черный облегающий костюм и спортивные кроссовки того же цвета.
— Хотела бы я иметь такую фигуру, когда мне будет сто пятьдесят лет… — тихо хихикнула Наташа.
— Ой, да замолчи уже, — не выдержала Татьяна. Ей до чертиков надоело болтовня подруги, которая всю дорогу на тренировку восторгалась новым клипом Ольги Бузовой, вызывавшим у Татьяны только тошноту.
— Ну ты что? — Наташа сделала обиженное лицо, но больше ничего не сказала, хотя явно ей этого явно хотелось.
Царица действительно обладала безупречной фигурой. Многие подростки могли бы позавидовать ее длинным ногам, стройным бедрам и узкой талии. Но ее лицо выдавало возраст — аскетичное, морщинистое, с выдающимся носом и тонкими губами, которые сейчас были так плотно сжаты, что почти исчезли. Она оглядела девушек прищуренными глазами, сделала шаг вперед и уперла руки в бока.
— А барышни—то чего ждут? — ядовито прошипела она. Хлопнула своей жилистой рукой, покрытой пигментными пятнами, по бедру, так что звук разнесся по комнате. — Марш в зал! Живо! — гаркнула она.