Медленным движением она открыла кран и умыла лицо. Шум текущей воды оказал на неё успокаивающее действие. Вдруг она услышала тихий стук в дверь.
— Таня? Можно войти? — Гриша явно был встревожен.
— Да, — ответила она, продолжая смотреть на своё отражение.
Неуверенно, будто не зная, что делать, Гриша остановился на пороге. Их взгляды встретились в зеркале. В его глазах, в самой глубине, она увидела растерянность и, возможно, страх.
— Тебе чем—нибудь помочь?
— У тебя есть шампунь? — Татьяна повернулась к нему.
— Шампунь? А, да… Вот там, — он указал на шкафчик возле раковины.
— Мне нужно принять ванну. Можно? — стараясь держать себя в руках, спросила она, хотя чувствовала, как у неё дрожат колени и сжимается желудок.
— Конечно! Сейчас принесу чистые полотенца, — он замялся на секунду. — У тебя есть что—то, во что переодеться? Всё ведь мокрое… — Он скользнул взглядом по её джинсам и рукавам свитера.
Она попыталась сосредоточиться, но его голос доносился как будто через плотную завесу. С усилием зажмурив глаза, Татьяна почувствовала небольшое облегчение.
— Нет… Только то, что на мне, — рассеянно сказала она и тут же добавила, так же несвязно: — Хотя нет… В рюкзаке есть что—то для похода. Тёплое. Но здесь… у тебя… так жарко…
— Понятно. — Гриша выглядел озадаченным. — Могу дать тебе что—нибудь сейчас, но это… мужское, ну…
— Неважно, — покачала она головой. — Когда мои вещи высохнут, я уйду.
— Куда ты пойдёшь? — подняв брови, спросил он.
Татьяна на мгновение замолчала.
— Пожалуйста… — выразительно посмотрела она на ванну. Гриша отступил на шаг.
— Извини. Сейчас принесу… одежду. А чистые полотенца вон там, в шкафчике.
Когда он вышел, она набрала воды в ванну. Почувствовала немедленное облегчение, когда тепло начало расслаблять её напряжённое тело. Она смочила волосы, намылила голову и вытянулась в ванне, упираясь ногами в кран. Ей хотелось лежать так до конца света. Она изо всех сил старалась ни о чём не думать.
Через минут пятнадцать раздался осторожный стук и приглушённый голос Гриши:
— Я принёс одежду.
— Заходи, если хочешь, — ответила она, не задумываясь.
— Ой, извини… — Он остановился на пороге, будто наткнулся на невидимую преграду. — Я… уже ухожу. — В панике он бросил сложенную одежду на маленькую табуретку в углу и быстро вышел в коридор.
Ещё через десять минут Татьяна появилась на кухне. На ней были свободные джинсы и клетчатая фланелевая рубашка. Она на мгновение замерла в нерешительности, а потом села на своё прежнее место, опираясь локтями на стол.
На столе стоял стакан с горячим чаем. Татьяна сделала глоток. Чай был крепкий, горький и ароматный. Гриша сел напротив, внимательно разглядывая её.
— Выпью и пойду, — сказала она, не отрывая взгляда от стакана.
— Ничего подобного! Выкинь это из головы! Я тебя никуда не отпущу! — Он резко подался вперёд, едва не вскочив со стула. — Я позвоню твоим родителям, только… — он развёл руками в беспомощном жесте, — …только я не знаю их номера. Скажи мне…
— Их больше нет, — бесцеремонно перебила она, удивляясь тому, что смогла сказать это так спокойно. — Моих родителей больше нет, — повторила Татьяна, глядя ему в глаза.
— Как это? Что ты говоришь?
— Гриша… — теперь она говорила тихо, почти шёпотом, — …ты не мог бы…
— Что? — Он наклонился ближе.
Она отвела взгляд в сторону. Долгое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышными ударами настенных часов. Наконец, Татьяна решилась. Она снова посмотрела ему в глаза, на этот раз почти умоляюще.
— Ты не мог бы… подержать меня за руку?
Гриша долго смотрел ей в глаза, в которых блестели слёзы.
— Да… конечно… — Неуверенно он взял её руки в свои.
— Спасибо, — прошептала она. — Ещё немного посижу так, и сразу уйду.
— Никуда ты не пойдёшь. Поняла? — Он сильнее сжал её руки. На его лице появился румянец. — Сначала ты должна рассказать мне, что случилось. Я не позволю…
— Мне не следовало сюда приходить, — нетерпеливо перебила его она. — Они, скорее всего, хотят убить и меня. Я… и могут убить тебя, если кто—то меня выследил. — Она совсем не знала, как всё это ему объяснить.
— Я вижу, что ты в ужасном состоянии, но то, что ты говоришь… Нет! — Гриша решительно покачал головой. — Ты говоришь так, будто ты какой—нибудь чёртов Джейсон Борн! — Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Прости. Я просто… нервничаю, сбит с толку. Я не хотел так говорить… Просто я никогда не был в такой ситуации! То, что ты говоришь… О твоих родителях… Это звучит…
— Я знаю… Я… должна бежать. Бежать как можно дальше отсюда.
— Нет! — Снова повысил голос он. — Нет и нет! Сначала ты должна рассказать, что случилось. Я не оставлю тебя… — он запнулся, — …без защиты.
Она посмотрела в его зелёные глаза и поняла, почему её «подсознательная» Татьяна искала помощи именно у него. Её альтер эго уже давно это знало. Теперь это осознала и она. Она была ему небезразлична; иначе он не смотрел бы на неё с таким беспокойством и… любовью? Даже для такой неопытной семнадцатилетней девочки, как она, стало ясно, что он в неё влюблён.
— Хорошо, — быстро сказала она. — Я расскажу тебе.
И она рассказала ему всё, начиная с момента, когда они попрощались в автобусе. Она умолчала только о тайнике, его содержимом и загадочном СМС. Когда дошла до этого момента, её альтер эго включило в её сознании красную лампочку. Никому не доверяй полностью — говорило оно. Когда она закончила, Гриша резко встал из—за стола.
Он долго переваривал услышанное, меряя шагами небольшую кухню. Татьяна чувствовала, что он, вероятно, не до конца ей верит.
— Почему ты не позвонила в полицию? — наконец спросил он.
— Не знаю. Я просто чувствую, что… не могу. Что не должна, потому что это поставит меня под удар, — быстро выпалила она.
— Какой удар? Кто—то убил твоих родителей, а ты думаешь, что тебя тоже… Откуда тебе это пришло в голову?!
— Пожалуйста, поверь мне. Ты сам сказал, что мне семнадцать, но в голове у меня не…
— Я знаю, что я сказал! — резко перебил он её. — Но это не игрушки! Это серьёзные вещи. Очень серьёзные! — Он подошёл к столу и резко наклонился к ней. — Может, это мафия? Или кто—то хотел украсть золото, драгоценности? Вы же богатые. — Он резко замахал руками. — А может, только телевизор? Не знаю! Но ты не можешь убегать, даже после того, что случилось. Пойми, Таня! Я знаю, что ты не лжёшь. Я уже немного тебя знаю. Я тебе верю. Другой девушке, даже на десять лет старше тебя, я бы не поверил в такую историю, но тебе — доверяю. — Через минуту его взгляд смягчился. Он сел за стол. — Я накричал на тебя, извини. Всё это ещё не уложилось у меня в голове. — Он нервно потер щёку и отвёл взгляд. — Ты меня пугаешь, — смущённо закончил он.
— Гриша… Это было не просто ограбление… То есть, ограбление было, — быстро поправилась она. — Но дело не в драгоценностях или телевизоре. Они хотели чего—то более важного… — Голос Татьяны на мгновение дрогнул. — Они пытали мою сестру не для того, чтобы украсть телевизор! Они хотели заставить отца открыть сейф! — Она уже не могла говорить спокойно. — Это не фантазии после просмотра шпионских фильмов! — Татьяна резко отодвинулась от стола и нагнулась к рюкзаку. Немного покопавшись, она вытащила на стол фальшивые паспорта. Колеблясь всего секунду, положила рядом пистолет.
Гриша вздрогнул.
— Чёрт возьми! Откуда у тебя это? — Он смотрел на матово—чёрный блестящий предмет с недоверием.
— Я взяла это из дома. И паспорта тоже. Они были спрятаны в… — она осеклась, когда в голове загорелась красная лампочка. — Всё это предназначалось для меня.
— Предназначалось для тебя? — Гриша переводил взгляд с неё на оружие. — Да ты даже не знаешь, как этим пользоваться, чёрт возьми! — В его голосе звучало всё то же недоумение.
— Для меня, — тихо повторила она, а затем добавила: — Я умею стрелять. — Она придвинула паспорта к Грише. — Посмотри внутрь.
Гриша неуверенно взял первый попавшийся документ и открыл его. Лицо его исказилось ещё большим недоверием.
— Чёрт побери… — вырвалось у него. — Здесь твоё фото. Но всё остальное… — Он взял следующий паспорт и взглянул на фото. Листая страницы, он перебрал все документы. Под конец он энергично покачал головой. — В трёх паспортах твоё фото. А остальные?
— Это паспорта моей мамы и Насти, моей сестры, — тихо ответила она.
— Ты что—нибудь понимаешь? — Гриша положил последний паспорт на стол.
— Да, понимаю. — Красная лампочка снова вспыхнула. Татьяна тяжело вздохнула. — Гриша… я… извини меня. — Она почувствовала, как заливается краской. — Я не хочу лгать. Я не умею. А тебе должна говорить правду. Но не могу! Пожалуйста, не сердись на меня.
Гриша медленно кивнул.
— Ты можешь не говорить, если считаешь, что не можешь. Я не злюсь на тебя, только… — его голос сорвался, но затем снова окреп. — Только ты никуда не пойдёшь! Ты не будешь бродить ночью на морозе. Москва опасна, а ты почти не знаешь этого города. С тобой может что—то случиться. Я этого не допущу! Кроме того, раз ты пришла ко мне, значит… тебе некуда больше пойти. — Он крепко сжал её руки. Его ладони были тёплыми и сильными. От их прикосновения Татьяна почувствовала, как успокаивается. — Ты устала и хочешь спать, — продолжал Гриша. — Ты выглядишь, как чёрт из табакерки. Я приготовлю тебе постель. — Он слабо улыбнулся. — Я веду холостяцкий образ жизни, но у меня есть чистое постельное бельё. Я буду спать на кухне. Хотя, скорее всего, не сомкну глаз. Никто и никогда не удивлял меня так, как ты! Я совершенно растерян. Одно я знаю точно: ты никуда не пойдёшь.
— Хорошо, — быстро согласилась она.
Гриша молча вышел из кухни. Через несколько минут он вновь появился в дверях, немного нерешительный.
— Всё готово. Правда, это не шёлковое бельё, но пока придётся довольствоваться этим…
— Я никогда не спала на шёлковом белье.
Татьяна встала и подошла к Грише. Их взгляды встретились. Внезапно она обняла его. Она почувствовала, как его тело напряглось.
— Таня… Перестань… — Он осторожно, но настойчиво отстранил её.
Она слегка запрокинула голову, преодолела сопротивление его рук и неожиданно поцеловала его в губы.
— Я сказал, прекрати! — Теперь он был явно зол. — Ты устала и не…
— Тебе не нужно спать на кухне, — перебила она, глядя ему в глаза.
— Я буду спать на кухне. Я… я не для тебя, ты должна это понимать. Ты… ты растеряна после всего, что произошло. Если я это сделаю, ты потом будешь жалеть. Я к тебе очень… — он запнулся, на секунду отвёл взгляд в сторону, — …очень хорошо отношусь. В другой ситуации я бы даже не задумался ни на секунду. Ты такая красивая. Любой парень ходил бы, как павлин, гордый, что у него есть такая… такая девчонка рядом. — Последние слова он произнёс, чтобы смягчить свою реакцию. Он неуверенно улыбнулся.
— Я больше не девчонка, — твёрдо заявила она. — Я женщина. С сегодняшнего дня я должна быть взрослой. Семнадцатилетняя девушка, которую ты знал, умерла. Её больше нет. Теперь Татьяне двадцать лет. Она взрослая, понимаешь?! — С неожиданной для себя резкостью она оттолкнула его. Сделала два шага к прихожей, но Гриша схватил её за руку и притянул обратно.
— Понимаю… — В его голосе вдруг зазвучала нежность. — Просто я не могу так быстро переключиться, как ты. Кажется, в тебе всё же есть что—то от Борна. — Он покачал головой. — Для меня это полное безумие, Таня. Не только то, что ты мне рассказала, но и то, как ты изменилась. Всего за несколько часов!
— Я знаю, что изменилась… И знаю, что у меня никого нет. Поэтому я пришла к тебе. — Она сжала кулаки. — Нет. Не так. Не потому, что у меня никого нет. Просто я хотела, чтобы именно ты мне помог! — повысила голос. — Я думала, что сойду с ума, пока ждала тебя здесь. Я заснула, и все эти кошмары, что я видела сегодня, вернулись. А потом я услышала твой голос! Ты даже не представляешь, как я обрадовалась, что… — Она осеклась, смутившись от собственного всплеска эмоций.
Гриша сделал шаг к ней и мягко обнял.
— Всё хорошо, всё… — шептал он, пытаясь успокоить её. — А твой дядя? Тот, которому ты звонила?
— Не знаю… — Она уткнулась лицом в его плечо. — Он до сих пор не перезвонил, а прошло больше шести часов. Он всегда перезванивал… всегда, — добавила она и прижалась к нему крепче.
— Не делай этого. Я не воспользуюсь ситуацией, — прошептал он, чуть отстраняя её. — Я потом не смог бы посмотреть на себя в зеркало. У меня есть свои принципы.
— Тогда я воспользуюсь тобой. Я должна стать по—настоящему женщиной, — сказала Татьяна дерзким тоном, но тут же смутилась, потому что это прозвучало, как реплика из глупого сериала. Видя его непреклонный взгляд, она тихо добавила: — Можешь хотя бы посидеть со мной, пока я не засну?
Он кивнул и без слов повёл её в комнату. Повернулся спиной, пока она надевала пижаму, которую он для неё приготовил. Когда она легла и укрылась одеялом, он осторожно присел на край кровати и мягко погладил её руку. Татьяна закрыла глаза. Через несколько минут она уснула.
Москва, 8:15
Её разбудил приятный запах яичницы. Всё ещё в пижаме, она пошла на кухню. Гриша стоял у плиты и мешал яйца на сковороде вилкой. Увидев её, он улыбнулся, но в его глазах был заметен оттенок грусти.
— Доброе утро. Сегодня ты выглядишь лучше. — Он посмотрел на неё.
— Доброе утро. Который час? — спросила она, потирая глаза.
— Без пяти девять. Я не стал тебя будить — ты так крепко спала.
— О, Боже… — простонала она. — Мне же нужно…
— Знаю, знаю, — перебил он, размахивая вилкой в воздухе. — Тебе нужно позавтракать! Ты наверняка голодная. А ещё я нашёл решение. — Его взгляд снова устремился на сковороду.
— Какое решение?
— Сначала завтрак. И никаких возражений.
Она кивнула и села за стол. Беспокойно посмотрела на свой рюкзак. Он лежал там же, где и вчера. Татьяна почувствовала неловкость, представив, что Гриша мог заглянуть в него, пока она спала. На столе рядом с сахарницей лежали ровной стопкой паспорта. Пистолет исчез. Наверное, Гриша убрал его, чтобы он не был на виду. «Или испугался, что я возьму рюкзак и убегу», — подумала она.
Через минуту на столе появились тарелки с ароматной яичницей, хлеб, масло и кружки с дымящимся чаем.
— Ешь, пожалуйста, — Гриша сел напротив Татьяны.
Она рассеянно посмотрела на него.
— Кажется, вчера я выглядела полной идиоткой… Правда? — спросила она.
Гриша покачал головой, сосредоточив внимание на том, чтобы намазать хлеб маслом.
— Ты мне не ответишь?
Он положил хлеб на стол, а не на тарелку, и задумчиво потер подбородок.
— Ты была совсем растерянной… — начал он осторожно.
— Я вела себя как идиотка или нет?
Нервно забарабанил пальцами по столу.
— Не как идиотка… Скорее как влюблённая школьница. — Он неуверенно улыбнулся.
— То есть как идиотка, — подвела итог Татьяна.
Гриша тяжело вздохнул и театрально закатил глаза.
— Ну конечно! Всё всегда должно быть по—твоему? — Он указал пальцем на её тарелку. — Ешь давай. Я так старался, а ты…
— Ладно, — смиренно ответила она и взяла первый кусок.
Некоторое время они ели молча. Наконец Татьяна прервала тишину:
— Моя мама тоже прекрасно делала яичницу. Мама… — Она замолчала, потому что внезапно перед глазами всплыли образы: мама, лежащая на кухне, папа в луже запёкшейся крови, мёртвая Настя, смотрящая в пустоту невидящими глазами. Кажущееся спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь. Она почувствовала, как её затошнило, а желудок подступил к горлу.
Резко оттолкнувшись от стола, она услышала приглушённый от волнения голос Гриши, будто через толстый слой ваты.
Ослеплённая паникой, она бросилась к дверям ванной и упала на колени. Её рвало, пока она не опустошила желудок до конца. Перед глазами плясали чёрные пятна, а горло обжигало огнём. Наконец рвота прекратилась. Она всё ещё стояла на коленях, медленно приходя в себя. Только сердце колотилось, словно сумасшедшее. Вдруг она почувствовала чьи—то руки на своих плечах. Гриша аккуратно убрал её волосы с лица и помог подняться.
— Пойдём, я отведу тебя в кровать. Тебе нужно лечь, — сказал он решительно.
— Нет, мне нужно убраться. Я тут всё испачкала… — хриплым голосом возразила она.
Гриша хотел что—то сказать, протестовать, но она оттолкнула его к двери. Он тяжело вздохнул и оставил её одну.
В шкафчике она нашла чистящее средство и следующие пятнадцать минут методично убирала ванную, борясь с слабостью и дрожью в руках. Она старалась не думать, сосредотачиваясь на уборке. Это должно было помочь, пока не вернётся та сильная Татьяна, которая ненадолго куда—то пропала. Вытерев пол насухо, она вымыла руки и лицо. Напоследок осмотрела комнату. Всё было чисто.
Когда она вернулась на кухню, Гриша, хмурый, сидел за столом. Она заняла своё место. Тарелки были убраны, на столе стояла только кружка с горячим чаем.
— Выпей. Это мята. Хорошо для желудка.
Она взяла кружку в руки и начала пить маленькими глотками.
— Полегчало? — спросил он через некоторое время.
— Да, — кивнула она.
— Ты выглядела так, словно у тебя был инфаркт или что—то вроде этого. Серьёзно! — Он приложил руку к сердцу. — Ты моментально позеленела. Не побледнела, а именно позеленела. А твои глаза! Уф… Ты снова меня напугала.
— Этот завтрак, кухня… — Татьяна обвела рукой пространство вокруг. — Я увидела маму, как она… — Она застонала, закрыв лицо руками. — Эти ужасы… Они как живые… Они никогда не дадут мне спокойно жить. — Она заплакала. Рыдания сотрясали её тело. Сквозь слёзы она увидела, как Гриша встал со стула. Он опустился перед ней на колени и крепко обнял. Некоторое время он укачивал её, как ребёнка, которого укладывают спать. Потом помог встать и, поддерживая, отвёл в спальню. Помог лечь и укрыл одеялом. Он сидел рядом, пока она не уснула.
Москва, 17:15
Её разбудили приглушённые голоса. Она медленно поднялась. За окном всё ещё было светло. Она чувствовала болезненную сухость в горле и пульсирующую головную боль. Попыталась встать, но всё завертелось перед глазами. Наощупь она задела ночную лампу, сбив её с тумбочки у кровати.
Она услышала быстрые шаги, и вскоре в дверях появился Гриша. Но его тут же оттолкнули сильные руки, и Татьяна увидела Аврору Николаевну. Тренер несколько мгновений буравила её взглядом, плотно сжав губы от гнева. Затем повернулась к Грише.
— Что стоишь, как столб? — отчитала она. — Принеси мою сумку. Быстро!
Гришa исчез ещё до того, как прозвучало последнее слово. Татьяна в изумлении наблюдала за этой сценой. В голове пронеслась мысль, что она ещё не проснулась и это всё просто сон. Откуда здесь взялась Царица?
Через мгновение вернулся Гриша с небольшой чёрной кожаной сумкой. Аврора Николаевна нетерпеливо выхватила её из его рук и села на кровать рядом с Татьяной.
— Профессор? — Девушка, ошеломлённая, переводила взгляд то на неё, то на Гришу, который с виноватым видом стоял в дверях комнаты.
— Ну, я же говорил тебе, что нашёл решение… — начал он неуверенно, но Аврора Николаевна махнула на него рукой.
— Перестань болтать! — одёрнула она его, затем повернулась к Татьяне. — А ты перестань валять дурака!
— Но, профессор… — начала Татьяна, но одного взгляда тренерши хватило, чтобы она замолчала.
Аврора Николаевна достала из сумки маленький стеклянный флакон и шприц. Ловким движением она отломила кончик флакона и набрала в шприц прозрачную жидкость. Бросила на Татьяну пронизывающий взгляд.
— Наркотики принимала? — резко спросила она.
— Н—нет… Никогда такого не пробовала, — выдавила Татьяна чужим для себя голосом.
— Придётся тебе поверить, — пробормотала Царица, прищурившись. — Засучи рукав!
Татьяна подчинилась. Почувствовала болезненный укол и поморщилась, глядя на своё плечо.
— Это зачем? Я же не больна, — слабо возразила она.
— Не умничай, — отрезала тренерша не терпящим возражений тоном, но спустя мгновение добавила мягче: — Ты сильная, но одна с этим всем не справишься. Это тебя успокоит и поможет заснуть. Тебе нужно восстановиться.
В её глазах появилось нечто необычное, что Татьяна помнила лишь в мамином взгляде, когда та ухаживала за ней во время ангины или гриппа.
— Когда придёшь в себя, поговорим. Гриша о тебе позаботится. — Она повернулась к нему. — Ты слышал, что я сказала? — вновь рявкнула своим обычным голосом.
— Слушаюсь, бабушка! — Гриша даже вытянулся по струнке.
— Бабушка? — Татьяна расширила глаза от удивления. Уставилась на Гришу с недоумением, хотела что—то ещё сказать, но почувствовала, как немеют губы. Всё стало терять очертания и растворяться в тумане. Голова отяжелела, руки стали ещё тяжелее. В конце концов, она с тихим вздохом упала на подушку.
Аврора Николаевна ещё некоторое время сидела на кровати, затем материнским жестом откинула волосы с лица девушки.
— Боже мой… — вздохнула она. — Она поседела. Бедный ребёнок… — Покачала головой, будто не веря своим глазам.
— Она сильная и дисциплинированная, — произнёс Гриша.
Аврора Николаевна энергично поднялась.
— Налюбовался? — бросила она и вытолкнула его из комнаты. — Она будет спать десять, двенадцать часов. А я пойду займусь кое—какими важными делами. — Она многозначительно взглянула на него. — А ты за ней смотри. Если она вдруг проснётся, может опять случиться приступ, и на рвоте дело не закончится. Ты понял, о чём я говорю?
— Да, бабушка! Понял! — отчеканил Гриша.
— Может случиться, — Царица посмотрела на спящую Татьяну, — что её организм не справится… ну, короче, тебе придётся её вытаскивать из постели, купать и менять постельное бельё. У тебя есть чистое бельё? — снова повысила голос.
— Есть, бабушка!
— Хорошо, — вздохнула она, будто всё ещё сомневаясь. — Теперь с ней как с младенцем. Хотя что ты, чёрт побери, знаешь о младенцах. — Она усмехнулась с сожалением. — Завёл бы себе наконец порядочную девушку, а не шлялся с какими—то оборванками! Сколько лет ты будешь бездельником, а?
— Я не бездельник, — обиженно возразил Гриша.
— Конечно! — огрызнулась Аврора Николаевна. — И чтобы никаких глупостей! — Она костлявым пальцем указала на спящую девушку.
— Да что вы такое говорите, бабушка! Я взрослый…
— Взрослый? Мужчины остаются мальчишками до конца жизни. Ну что ты стоишь как истукан?! Подай мне пальто!
Парень обречённо вздохнул. Он знал, что спорить с бабушкой бесполезно. Это всё равно что пытаться остановить наступающий танк, вооружившись лишь ручкой от швабры.
Через минуту Гриша остался один на один со спящей на его кровати Татьяной. Он оставил дверь комнаты распахнутой настежь и отправился на кухню. Долгое время он нервно ходил туда—сюда, пока наконец не остановился перед холодильником. Тяжело вздохнув, он открыл его, достал начатую бутылку водки и тяжело опустился на стул. Из стоявшего на столе стакана он вылил остатки чая в раковину и наполнил его до половины водкой. Выпил залпом и тут же налил ещё. Через некоторое время он почувствовал, как напряжение покидает его тело.
Когда он впервые увидел Татьяну, ей было шестнадцать лет. Тогда она не произвела на него особого впечатления. Обычная малолетка, каких много. Да и к тому времени у него уже была девушка, и другие его мало интересовали. Он был убеждённым однолюбом — не то что его друзья, которые легко встречались с несколькими девушками одновременно. Гриша понимал, что он симпатичный парень и многие девушки смотрят на него с интересом, но его это не трогало. Только где—то месяца за два до летних каникул он начал замечать Татьяну.