S-T-I-K-S. Испытание Ульем
— Вот и я так подумала. А потом всё же убила одного. Бегун высунулся и поймал лобешником болт, — Легавая кивнула на уже трофейный арбалет, что примостился рядом с пакетом. — Ну, а лотерейщик, похоже, очень ушлым в прошлой жизни был. Сразу же принялся хитрить и заманивать меня, мол, вот тебе пачка печенья, подойди поближе и возьми...
— Ни хера се… — Мориган покрылась гусиной кожей. — Если они реально настолько соображают, это уже стрёмно.
— Я тебе так скажу, — Док сделал глоток из стаканчика и уселся поудобнее. — Если бы ты на глазах у бегуна завалила лотерейщика, ты бы заняла его место. И бегун стал бы смотреть на тебя не как на еду, а как на Первую.
— Что, я? — Легавая моргнула пару раз, словно услышала полный бред. Ну никак ей не верилось, что она способна брать тварей в оборот.
— Именно. Нет, я серьёзно. Если будешь дальше развивать дар, сможешь ими управлять. Недолго, правда, и сложно это...
— Управлять? — Мориган уставилась на него, затягиваясь с интересом. Пепел её сигареты рос, тяжелел, но она не стряхивала его, заворожённо наблюдая за лицами собеседников.
— Да, управлять, однако не всеми и не всегда, — он затушил сигарету в грязной крышке от банки. — Низшими - да. Может, даже топтунами. Но вот рапаны и элита - про них забудь. Там совсем другая лига. Так вот, к чему я это. Лотерейщик с бегуном пошли на торг, а не в лоб, потому что инстинктами почуяли, что ты сильнее, ну и плюс погода помогла. Твой включённый дар сбивает их с толку и сбивал с самого начала. Наверняка у тебя и до этого случались моменты, когда заражённые вдруг тебя слушались или происходило что-то подобное... возможно, они просто впадали в ступор.
Блондинка тут же воскресила в памяти поездку на автомобиле по просторам Улья в самом начале приключений, с Карлом Максимычем, Колей, Вероничкой и Бертой. Тогда на их транспорт неслась колоссальная тварь, а она на пике эмоций яростно приказала ей сходить в пикантное место, вследствие чего монстр на долю секунды опешил. Или как позднее в квадрате Слона ей удалось на короткое время затормозить небольшую набегающую волну заражённых. Она согласно кивнула Доку, мысленно обозвав себя склеротичкой, ведь Светозар и Веда уже растолковывали ей нечто похожее, однако ценные сведения попросту выветрились из головы из-за обилия стрессовых ситуаций и хронической утечки памяти в блондинистом мозгу. Теперь же столкновение с хитрым лотерейщиком вновь обнажило эту важную грань её способностей.
— И если бы ты в тот момент повела себя понаглее, стали бы они твоими вторым и третьим.
— Не поняла… Как? Как такое сделать? — Легавая нахмурилась, пытаясь уловить логику.
— Ну, смотри. Во-первых, они тебя начинают слушать только тогда, когда ты активируешь свой дар и говоришь с ними. Если ты выключаешь дар, то ты по умолчанию для них мясо. Во-вторых, в следующий раз попробуй, — Док вкрадчиво подался вперёд, — взять заражённого, глянуть прямо в его глаза и сказать: "Значит так, гнида, я - Первая, ты - Второй. Второй подчиняется Первой. Всё ясно?"
— Хахахах! — Мориган залилась смехом и чуть не сползла с койки. — Я бы на это посмотрела! Серьёзно, это надо записывать!
— Звучит как способ самоубиться… — прыснула Легавая, поскольку рекомендация действительно выглядела комично, да и само ругательство медик подобрал колоритное, хотя твари вряд ли бы его оценили, сочтя "гниду" едой.
— Попробуй, — настаивал Док. — В следующий раз поставь кого-то на место. Прямо жёстко. Как будто ты уже вожак стаи.
— Да ничего не выйдет, — махнула она рукой.
— Кабздец, — нахмурилась Мориган, — заражённых можно дрессировать...
— В теории да, — Док почесал шершавую щеку.
— Вот именно, что в теории, — отозвалась Легавая, задумчиво уставившись в потолок.
— Ты только это... Учти, что у каждого дара есть свои последствия. Твой дар многогранный и сложный. Стикс такие способности раздаёт только тем, кто тут не одну десятилетку отпахал... А тебе, можно сказать, повезло авансом. Что это значит - не знаю, не спрашивай. Что чувствую, то и говорю. Но смысл вот в чём... Чем дольше ты общаешься с заражёнными, тем сильнее их очеловечиваешь. Будь осторожна с этим, — он посмотрел на неё внимательно. — Они не люди, и как только твой дар перестанет на них влиять, а он всегда имеет временный эффект, они могут растерзать тебя или твоих близких. Постоянно ты не сможешь их контролировать.
— Я учту... — Сперва у неё возникло желание горячо поспорить и заверить знахаря, будто она никогда не наделяла монстров человеческими чертами, однако память тут же подло подсунула воспоминания той огромной заражённой гориллы, к которой она испытала искреннее сострадание. А ведь жалость никогда не испытывают к бездушным чудовищам, её проявляют лишь к тем, кого подсознательно приравнивают к очеловеченным существам. Док оказался абсолютно прав. Помолчав несколько мгновений, она вновь повернулась к собеседнику. — Слушай…
— Ммм?
— Раз уж пошла такая пьянка... У заражённых есть иерархия в стае, а в орде тогда какая? Кто там главнее?
Не успела она договорить, как в неё с шорохом полетела подушка с соседней койки.
— У тебя кукуха из гнезда вылетела?! — набычилась Мориган, скидывая ноги на пол. — Никогда, слышишь, никогда не упоминай орду и элиту в одном предложении! Особенно в рейдах!
— Эм... но мы же на стабе… — Легавая поперхнулась словом. — И ты сама только что это сделала.
— Лять! — выругалась девушка, осознав, что сама накосячила.
— Мориган права, — спокойно отозвался Док. — Лучше вообще лишний раз не обсуждать такие вещи, если не хочешь, чтоб кто-то на твой трёп отозвался. А раз уж начала... — он чуть крякнул, поправляя сползающую повязку на руке, — давай устроим краткий ликбез для самых маленьких и глупых. Грибной патоген конкретно в Стиксе - это катализатор, ускоритель мутаций. И каждый заражённый представляет собой самостоятельную мутацию, и чем больше он поглощает живого, особенно иммунного мяса, тем быстрее и глубже развивается. Есть три направления, куда каждая тварь растёт. Первое - ум. Мутируют участки мозга, появляется некая логика, хитрость, способность к простому планированию. Но не ждите шахматистов, это всё ещё монстры, зверьё обыкновенное. Второе - это сила. Меняется телосложение, увеличивается масса, скорость, болевой порог. Рефлексы становятся как у напичканного стероидами питбуля. И наконец, третье, самое интересное - это связь. Возникает примитивная звуковая коммуникация. Под последним я, само собой, имею в виду рычание. Это сигналы, примитивные команды, угроза и призыв. Говорят, что заражённые могут общаться и телепатически. Но как это проверить? О! Кстати, хоть раз слышала мысли пустышей? — Док глянул на Легавую.
— Эмм... — та задумалась, — не припомню. Обычно там пусто. Размазанные ощущения, обрывки. Никаких сформированных мыслей.
— Вот, — кивнул Док. — Они недоразвиты. Не могут связно ни думать, ни общаться. Их в стаи не берут, только если в качестве подкормки на голодный день. Пустыши - это тупой биомусор. Ничего не наели, общаться не способны. Только на инстинктах и страхе могут взаимодействовать с другими, да и то туговато.
Он поднял палец, переключая слайд в воображаемой презентации.
— А теперь что касается стаи. В стае от трёх до двенадцати особей, редко когда больше. Всегда есть один вожак. Он самый сильный, он умнее, быстрее, яростнее всех и воспринимается как альфа. Может говорить с остальными рычанием или внушением. Остальные подчиняются, потому что понимают, что он сильнейший, и рядом с ним можно отожраться.
— Шестёрки, — пробормотала Мориган, криво усмехаясь.
— Далее, — Док проигнорировал её, — правая рука вожака. Если в стае пять особей, то Первый - это вожак, Второй - крепкий середняк, но всё ещё слабее Первого. Потом Третий, Четвёртый, Пятый. Чёткая вертикаль. Каждый знает своё место и кого бояться. Никакого панибратства у них, никаких конфликтов - конечно, до тех пор, пока Второй не подкачается и не решит сожрать Первого. Ну и так далее. А вот орда... — он затянул паузу, чтобы у них по коже пробежал холодок. — Орда - это совсем другой зверь.
Он подошёл к окну, вгляделся в ночное небо.
— Орда - это уже чистый инстинкт. Одно его олицетворение... Представьте мегаполис, миллионы заражённых, обособленных в мелкие, но многочисленные стайки. А между этими стаями обычно всегда конфликт. Конфликт за еду, за первенство в силе, за территорию... Сами-то по себе они не объединяются просто так, потому что постоянно враждуют. И вдруг случается перезагрузка. И они начинают уходить, но уходить уже неосознанно объединяясь, потому что внутри каждого загорается инстинкт выживания. Любой, даже самый тупой заражённый, чувствует, что кисляк - это смерть. И вот они прут из города, совершенно непроизвольно сливаясь в один поток. Никакой иерархии в орде нет. Никаких альф. Тысячи или миллионы глоток воют, ревут, рычат. Тысячи сигналов сливаются в один сплошной рёв, в белый шум, в котором невозможно командовать. Даже очень сильный заражённый ничего не сделает. Он может быть заметен, могуч, опасен, но не способен управлять целой толпой. Он просто затеряется в общем гуле, пока не отпочкуется сам и какой-то мелкий процент мелкотни вместе с ним.
Он снова повернулся к девушкам.
— Но как же тогда орда двигается в одном направлении, если её участники не слышат друг друга? Виноваты здесь зеркальные нейроны. Один побежал, другой за ним. Один заметил мясо, все бросились туда же. Они ловят эмоции друг друга. Голод, возбуждение, ярость передаются очень быстро. Иными словами, в орде все управляются примитивными инстинктами, и всё... Да... Всё довольно просто.
— Что-то мне как-то нехорошо стало… — пробормотала Мориган и плюхнулась обратно на кровать, прикрыв глаза рукой.
— Я помню, — задумалась Легавая, ложась на спину, — когда шла орда на наш стаб… я чувствовала этот шум. Ты прав, там не было координированного общения или какой-то конкретики. Только гул, голод и поиск еды. Но всё равно, все в этой орде брали одно направление, накатывали одной волной...
— Ну вот, — Док подтянул ворот куртки и подхватил сигареты. — Ладно, девчонки. Пойду подышу, проветрюсь. А то эта орхидея все соки из меня выжала своими капризами и лечением, да и вы тут разговоры серьёзные затеяли, башка уже гудит...
Глава 2: Стук в четыре утра.
Через час дверь едва не слетела с петель, и в комнату ворвалась весёлая компания в состоянии алкогольной невесомости. Сон Легавой и без того хрупкий испарился, как духи из разбившегося флакона. Тучу с Зиккуратом вообще внесли под руки, а сами они лишь болтали ногами в воздухе, почти не касаясь пола.
Птаха приземлился рядом с Легавой, сразу же облепил её объятиями, прижимаясь щекой к плечу и дыша в ухо отменным перегаром с нотами местного самогона. Радовался, что она цела, гладил по плечам, хлопал по спине и с умилением выдал, что она вылитый ЛЕГАлас из KFC. Она пыталась осознать, был ли это комплимент или он попросту не понимал, что нёс в хмельном угаре, однако сам парень к этому моменту уже храпел, уткнувшись ей в шею.
Спать в таком балагане оказалось невозможно. Несмотря на промозглый ветер за окном, внутри стояла такая жарища, будто это была не казарма, а жарко натопленная баня. Окна запотели, глаза беспощадно резало от запаха перегара, потных носков и прокуренных вещей. Легавая и сама пребывала в кисло-сладком угаре от сидра, и всё, чего ей хотелось, это обыкновенной тишины и свежего воздуха, а вовсе не фейерверков храпа, случайных и не очень пердежей и посапываний.
С мимолётной завистью подумав о Монике, которая наверняка в эти минуты безмятежно дрыхла в гордом одиночестве, блондинка схватила подушку вместе с покрывалом и сбежала в прохладный тамбур. Впрочем, здешняя лавка оказалась слишком узкой и неудобной, из-за чего её спина засквернословила при первом же касании, а при малейшем неловком движении уставшее тело едва не шмякнулось на грязный пол. Это заставило её изрядно позлиться, так что в итоге она осталась сидеть глубоко несчастная, мятая, с растопыренными во все стороны волосами и ненавистью ко всему живому во взгляде, являя собой прямо-таки идеальное описание типичного пустыша.
Именно в этот момент дверь с улицы со скрипом отворилась, и в тамбур зашёл Эльбрус, который, должно быть, явился на её натужные потуги и жалобные охи.
— Ты чего тут сидишь? — его голос, глубокий и ворчливый, в полумраке тесного пространства прозвучал как настоящий пещерный рокот.
— А ты чего тут? — раздражённо буркнула она, недовольно щурясь на его массивный тёмный силуэт.
— Свежим воздухом решил подышать, — пробормотал великан, стараясь говорить как можно тише, однако у кваза понятие «потише» всё равно равнялось попытке орать в рупор посреди гулкого бетонного тоннеля, из-за чего из казармы незамедлительно донеслось чьё-то недовольное ворчание.
— С этими гоблинами не уснёшь. Душно и воняет, — пожаловалась девушка, нервно одёргивая край пледа.
Кваз озадаченно почесал шею и широко зевнул, на секунду отвернувшись в сторону.
— Поспи у меня. Я уже отдохнул.
Она удивлённо повернула голову и максимально внимательно посмотрела на гиганта сквозь темноту.
— Врёшь, — её губы тронула слабая усмешка, — не отдыхал ты. — После этих слов она махнула лапкой из-под одеяла.
— Ну хорошо, не отдыхал. Но мне и не спится, — простодушно пожал плечами мутант.
— И чем ты займёшься, пока я буду спать?
— Да так… Карты пересмотрю, варианты обдумаю...
— Ты это сто раз уже сделал, — фуркнула она, прекрасно зная его дотошность.
— Вот почему с тобой так душно бывает, а?
От неожиданного замечания она даже широко распахнула глаза, не найдясь, что ответить.
— Пойдёшь ко мне или как? — буркнул он, уже разворачиваясь к двери своей комнаты.
— Пойду… — едва слышно прорычала она, покорно подобрала подушку с одеялом и, точно побитый котёнок, посеменила своими карапульками следом за огромным командиром.
Эльбрус вежливо приоткрыл перед ней створку, но стоило девушке переступить порог комнаты, как она мгновенно замерла на месте, поскольку на просторном матрасе, кокетливо укутавшись в плед, расположилась абсолютно голая Моника. Легавая и Эльбрус застыли в дверях одновременно, будто их пробило мощным разрядом тока.
— Ой! — Моника испуганно села на постели, судорожно натягивая на грудь край ткани.
— Моника, — Эльбрус изо всех сил старался говорить подчёркнуто бесстрастно и сдержанно, хотя в его тоне прорезались опасные интонации, — у тебя две минуты, чтобы одеться и исчезнуть из моей комнаты. Когда мы вернёмся, тебя тут быть не должно. — На последних словах великан уже разворачивался, увлекая Легавую обратно в тамбур.
— Ты вообще что ли охренела?! — яростно прошипела сама Лега, глядя на брюнетку с ядом в глазах.
— Не твоё дело! — огрызнулась та в ответ, буквально выплёвывая слова от злости и стыда.
Легавая с размаху захлопнула за собой дверь, да так сильно, что вся казарма содрогнулась, а воздух вокруг буквально зазвенел от её бешеной ярости.
У этой брюнетки не нашлось даже малейшего намёка на банальное женское достоинство, так что сейчас блондинке больше всего хотелось просто харкнуть ей в лицо да размазать хорошенько. А ведь ещё совсем недавно эта фифа беззаботно порхала возле Бабаевского, светилась от счастья и задорно смеялась, а теперь она уже преспокойно обнаруживается в койке Эльбруса. Ну что за дурацкий мексиканский сериал начался на пустом месте?!
Сам Эльбрус к этому времени уже стоял на крыльце, пытаясь загасить неловкость. Наверное, другому мужику польстило бы внимание двух красоток, но только не ему. Вскоре к нему неторопливо подошёл Док, а спустя ещё мгновение к ним присоединилась и сама Легавая, до сих пор крепко прижимавшая к груди подушку, которую успела поколотить вместо Моники от переизбытка чувств.
— Что, до того навоняли, что ты решила под открытым небом спать? — со смешком предположил знахарь, двусмысленно покосившись на её растрёпанный вид.
— Да уж, не говори, — раздражённо отмахнулась она, усаживаясь рядом с мужчинами на холодную и слегка влажную от росы деревянную скамейку.
Они поболтали обо всяких пустяках минут пятнадцать, после чего Док ушёл по своим делам, а спустя ещё минут пять у пары наконец случилась попытка номер два. На этот раз комната Эльбруса оказалась абсолютно пуста, а присутствие недавней гостьи выдавал разве что едва уловимый шлейф её шампуня.
— Ложись, я тебя не побеспокою, — кваз уселся на свой массивный табурет, после чего для пущей убедительности принялся демонстративно копошиться в разложенных картах и каких-то старых бумажках. Обоим до сих пор было жутко неловко от прошлого зрелища.
— А ты меня и так не побеспокоишь, — мягко ответила Легавая, стараясь сгладить углы. — Это я тебе мешать буду.
Она плавно рухнула на мягкий матрас и сладко застонала от подкатившего блаженства, так как чистая простыня приятно пахла стиральным порошком, а одеяло манило уютным теплом. Правда, это было ещё и тепло тела гнусной брюнетки, однако блондинка решила, что ей на это глубоко пофиг, ибо самой Моники здесь больше не наблюдалось. Девушка поуютнее свернулась калачиком у самой стенки и накрылась с головой.
— Эльба…
— М? — он повернулся к ней всем своим корпусом, массивная бычья шея в принципе не располагала к нежным и пластичным движениям.
— Если начну храпеть - терпи, — она сонно улыбнулась и окончательно спрятала лицо под край одеяла.
Тот лишь глухо хмыкнул в ответ.
Легавая уже почти провалилась в долгожданный сон, но тут Эльбрус случайно уронил со стола что-то неприятно звонкое, из-за чего ей пришлось снова открыть свои опухшие, красные от хронического недосыпа глаза и уставиться на нарушителя тишины.
— Прости… — виновато пробурчал он.
— Ложись, — она требовательно хлопнула ладонью по свободному краю матраса. — Приказываю отдохнуть. Квазам, как выяснилось, тоже нужен сон. Пошикуй, как ты говоришь, похрапи часик...
— Пожалуй, откажусь.
— Сюда иди! Давай-давай… — Лега ещё разок настойчиво похлопала ладошкой по пустующей половине своего ложа.
Эльбрус на мгновение задумался, после чего всё же неторопливо присел рядом, кряхтя снял ботинки, щелчком выключателя погасил свет и аккуратно лёг рядом. Девушка тут же без зазрения совести подползла поближе и своими холодными, как две ледышки, ступнями бесцеремонно впилась в его тёплые голени.
— Грей меня. Я мёрзну.
— Ты обещала, что приставать не будешь, — напомнил он, однако его горячее дыхание приятно колыхнуло её растрёпанные волосы.
— Я и не пристаю. Я хочу согреться. Если мы иммунные, это же не значит, что мы простудиться не можем? — Она прижалась к нему ещё плотнее, так что её ладони упёрлись в его мощные бока, словно он был огромной натопленной печкой.
Он молча притянул её к себе и надёжно укутал своими лапищами.
— Я не знаю, что она тут делала. Я её не звал, — произнёс кваз, и его жёсткие губы почти коснулись её лба. Эльбрус, сам от себя подобного не ожидая, почему-то принялся оправдываться.
— Я знаю, — вздохнула Легавая, устроившись поудобнее. — Она, похоже, и сама себя не понимает. Тут ей понравился один рейдер... Мухаха! — Она подленько засмеялась, вспомнив детали. — Они вот тут, в этом ангаре, танцевали и обжимались. Думаю, ещё немного, и она бы сбежала с ним… А потом появился ты и обломал всю малину. Ну, и она опять за своё… ну, ты понял.
— Моника очень упрямая и целеустремлённая девушка. Пока она своей цели не достигнет, покоя ей не будет. Из-за этой черты характера она постоянно тянется из принципа за тем, что ей не нужно, и к тому, кому она не нужна… — Он мерно и успокаивающе погладил её по спине.
Блондинка уютно уткнулась носом в его широкую грудь и принялась внимательно прислушиваться к размеренному, мощному биению сердца. Этот глухой звук практически тут же её убаюкал, и она окончательно провалилась в спокойный, глубокий сон. В его объятиях было так уютно и безопасно, так что ни малейшего страха, ни боли, ни даже мимолётного воспоминания о его прошлом укусе в её голове сейчас не промелькнуло. Она твёрдо знала, что он больше никогда её не обидит.
Её сладкий, будто на густых сливках взбитый сон внезапно прервал негромкий, но настойчивый стук в дверь. Кто-то снаружи явно решил, что четыре часа ночи - это идеальное время для ведения деловых бесед. Эльбрус аккуратно вытащил свою лапу из-под головы подруги, осторожно перевернулся на бок и неспешно поднялся с матраса. Девушка тоже приподнялась, сонно щурясь в темноту. Кто, в самом деле, мог припереться к командиру в такую нечеловеческую рань?
Громила машинально протянул руку к своему бронежилету, однако тут же втянул ноздрями воздух, точно ищейка на охоте, после чего уверенно положил броню обратно на стол. Легавая удивлённо приподняла бровь от подобного манёвра. Разумеется, она прекрасно знала, что у квазов обоняние развито не хуже, чем у дикого волка, но чтобы настолько? Он что, теперь способен по одному лишь запаху определить, с какими намерениями пришёл гость?
Эльбрус аккуратно приоткрыл дверь, и в образовавшийся проём сразу же ворвался приглушённый, явно тревожный голос:
— Генерал, прости, что дёргаю. Понимаю, что ты не один... да и поздно, но тут… ну, в общем…
Эльбрус обернулся, бросив короткий взгляд на Легу, и в узкой щели между косяком и дверью на секунду показалась верхняя половина Дока - девушка без труда узнала эту характерную сутулую спину и вечно растрёпанные светлые вихры волос.
— Секунду, — буркнул Эльбрус и шагнул в тамбур, прикрыв за собой створку.
Лега мгновенно напряглась. Свой дар она включать не стала, потому как отлично понимала, что если её застукают за подслушиванием или подглядыванием, выйдет крайне неловко, а застукают её непременно, так как и Док, и Эльбрус оставались излишне чуткими к подобным вещам. Однако ей до жути хотелось разузнать, в чём именно там дело. За дверью тем временем послышались невнятные переговоры, а через пару минут нахмуренный и предельно сосредоточенный генерал вернулся в комнату и властно, прорычал:
— Легавая, выйдем.
Она без лишних вопросов натянула ботинки, накинула свой плед и вышла вслед за ним на улицу, где серый предрассветный сумрак уже вовсю мешался с резким запахом утреннего холода. Возле Дока и Эльбруса в ожидании стояли ещё трое мужчин. Один из них - непосредственный зам генерала, кажется, его звали Сова, довольно опытный боец, что уверенно командовал отрядом, пока главный пребывал в полном "невменько". Двое других спутников оказались чем-то заметно встревоженными делегатами.
— Доброй ночи. Точнее, уже утра, — флегматично произнёс Док и поправил воротник своего кителя, чтобы ветер не задувал под него.
— Говори, — коротко бросил Эльбрус, не отводя хмурого взгляда от бледнеющего неба.
— Буду краток, — Док спокойно сцепил пальцы за спиной. — На стаб надвигается какая-то жопа.
Легавая высоко вздёрнула бровь от удивления. От человека, который умудрялся цитировать древних философов даже в сортире, подобное грубое заявление прозвучало особенно весомо и внушительно.
— Какая именно?
— Да чтоб я знал!
— Док… — подал голос коренастый делегат и доверительно положил широкую руку ему на плечо. — Ты просто скажи: нам подорваться прямо сейчас или до рассвета подождёт?
Легавая уставилась в сырую темноту, внутренне расправляя свой дар. Мысли и мимолётные эмоции людей вокруг тут же заискрились перед ней тёплыми отблесками восковых свечей. На ближайшие пятьсот метров в округе находились исключительно свои, и ни единого опасного всполоха заражённого разума поблизости не прослеживалось.
— Я за то, чтобы валить сейчас, — сухо бросил Док.
— Твою мать… — пробормотал коренастый и раздосадовано сплюнул на сырую землю. — Половина молодняка в дрова. Как их в чувство привести, а? Док, протрезвишь их?
— Ещё чего?! — хрипло отозвался Эльбрус, мгновенно перехватывая инициативу. — В ответственный момент дар знахаря может понадобиться. Нечего на алкашей тратить зазря. Хватайте всех за уши и тащите в ледяной умывальник. На живчике сами очухаются.
Он повернулся к своему заму:
— Дрон в воздух. Пусть проверит периметр. И сразу же доклад в штаб Базы, что это наша птичка, а то ещё собьют, как в прошлый раз. Через час хочу всех видеть у здания. В полном обмундировании. И чтоб без нытья мне тут.
Эльбрус, не говоря больше ни единого слова удалился обратно к себе.
— Легавая, — окликнул её Док, когда она уже собралась последовать за командиром, — если почувствуешь что, не тяни, сразу сообщай.
Она кивнула, понимая, что в такой момент точно не до лишних разговоров. Девушка быстро забежала в здание и сразу направилась в общую казарму, где уже хозяйничал зам генерала. Мужчина бесцеремонно вытаскивал за плечи просыпающихся, жутко воняющих перегаром бойцов. Кто-то из мужиков, ещё толком не придя в сознание, смачно проблевался прямо под железную кровать, другой вслепую пытался напялить чужие штаны, а третий настойчиво и хрипло требовал, чтобы ему немедленно привели девочек. Весь этот сонный народ принялись массово и принудительно отпаивать живчиком, после чего Сова погнал толпу на улицу. Полуголых, сонных, некоторых вообще в одних трусах - прямиком под струи ледяной воды из уличного рукомойника. Визг и матерщина стояли прям как в поросятнике. Приятного во всём этом процессе, понятное дело, было ноль, зато как бодрит! Разумеется, после подобных процедур все моментально очухались.