S-T-I-K-S. Испытание Ульем
— Сенсиха живая! — проорал грубый мужской голос. Кажется, это был Буча. — Бля... А парни всмятку... — уже с досадой отрапортовал он кому-то.
"Сенсиха"? Нормальный он, конечно, феминитив выдал. Лысая башка даёт пирожка - так сказать.
В следующую секунду снаружи оглушительно загрохотало, заставив девушку испуганно вздрогнуть. Похоже, "спасатели" принялись со всей дури лупить топором или ломом по искорёженному листовому железу. Неистовый лязг раздавался буквально в паре сантиметров от её головы, отзываясь болезненной вибрацией в стенках зажатого салона.
— Давай, давай, ещё чутка! — рычал Буча. — К херам эту обшивку!
Долбили с такой силой, что у неё едва не раскрошились зубы от этого невыносимого звука. Наконец, экзекуция ненадолго прекратилась, а следом донёсся металлический щелчок карабина и шуршание капрона. Легавая с трудом скосила глаза вправо, пытаясь разглядеть происходящее через покрытый сеточкой трещин триплекс. Снаружи мелькали чьи-то грязные берцы: один из бойцов опустился на колено у самой двери, а второй споро побежал к искорёженному носу перевёрнутого автомобиля.
— Стропу гони! В дыру!.. Так, есть! Замок защёлкни! Проверь!
Раздался ещё один щелчок, прозвучавший заметно глуше, когда карабин надёжно зафиксировали на импровизированной петле из стального троса.
— Всё, цепляй к лебёдке! Тросогаситель накинь, имбецильный!
— Накинул, бля, не ори, долбан! Отошли все! Скрылись резко! — мужской голос сделался хлёстким и откровенно злым. — Давай!
В воздухе повисла гнетущая пауза... секунда, две, три. Легавая совершенно не понимала сути происходящих манёвров, отчего на душе становилось неуютно. Нет, ну она догадывалась, что заклинившую створку пытаются сорвать силой, однако всеобщий ор и взвинченное состояние "спасателей" оптимизма не добавляли. В следующее мгновение окружающая реальность буквально взорвалась оглушительным скрежетом и пронзительным воем рвущихся сварных швов. Электрическая лебёдка натужно взвыла, набирая обороты, трос натянулся и издал низкий, вибрирующий гул, ударивший по контуженным перепонкам. Многотонный остов хамви дрогнул, просел на деформированной крыше, внутри что-то хрустнуло, а затем последовал резкий, похожий на выстрел хлопок. Дверь пушечным снарядом вылетела наружу, ухнув в глубокий сугроб в трёх метрах от внедорожника. В образовавшийся проём моментально ворвался ледяной, обжигающий ветер, несущий с собой острые кристаллики снега. Он в одно мгновение выветрил из салона удушливую бензиновую вонь, позволяя Легавой сделать первый жадный, глубокий вдох чистого воздуха. Луч тактического фонаря на мгновение ослепил её, а вслед за светом в проёме показались крепкие мужские руки. Кто-то уверенно ухватил её за крепежные ремни костюма и рывком выволок наружу. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание - это обжигающий мороз на щеках и стремительно наплывающая темнота, после чего она окончательно отключилась.
***
Очнулась она уже в салоне другого хамви. Громоздкий костюм радиационной защиты был аккуратно расстёгнут и стянут с неё по самый пояс, а рядом пристроился её массивный рюкзак. Кто-то тыкал ей прямо под нос открытый флакон с ядрёным нашатырным спиртом, из-за чего дыхательные пути спазматически перекрывались, а истерзанный организм требовал сделать полноценный глоток воздуха. И этот кто-то явно не знал, что человека в бессознательном состоянии нельзя приводить в чувство ни нашатырём, ни пощёчинами, ни чем-либо ещё. Всё, что нужно было сделать - это правильно уложить и открыть дыхательные пути. К счастью, на Легу это не повлияло негативно. Девушка лишь мучительно закашлялась, а глаза мгновенно защипало от едких испарений. Прямо перед ней, пока ещё слегка расплывчатый, но безошибочно узнаваемый, сидел Эльбрус.
— Ты как? — прогудел он.
— Щас… стошнит, — просипела она, чувствуя, как взбунтовавшийся желудок хочет засветить всё то, что успело там накопиться за текущие сутки.
Эльба в очередной раз доказал, что на него можно положиться в любой ситуации. С феноменальной скоростью и точно в нужную секунду он ловким движением лапы подсунул под её подбородок самый обычный пластиковый пакет. Легавая не успела даже вымолвить банальное спасибо, как её резко, шумно и крайне неэстетично вывернуло наизнанку. Самое постыдное заключалось в том, что несколько злосчастных капель рвотной массы ухитрились угодить прямиком на его огромные ладони. Заметив этот конфуз, блондинка испуганно вжалась в спинку кресла, напоминая нашкодившего кота.
— Ох чёрт… прости… прости… — она постыдно прикрыла рот ладонями, а глаза округлились от смеси дикого ужаса и жгучего стыда.
Однако кваз даже бровью не повёл, словно не произошло ничего экстраординарного, и уж точно не высказал ни грамма брезгливости. С самым невозмутимым видом он извлёк влажную салфетку, резко пахнущую спиртом, и неторопливо обтёр руки.
— Ещё? — спросил он неожиданно мягко, с несвойственной ему, заботливой интонацией.
— Нет - нет… всё… — едва слышно прошептала она. Глаза её поблёскивали от смущения, а по бледным щекам все ещё катились непроизвольные слёзы, вызванные недавним желудочным спазмом. — Ты извини...
— Ерунда, — добродушно отмахнулся тот.
Затем Эльбрус коротко переговорил о каких-то технических деталях с Мориган, которая тоже обнаружилась в салоне этого хамви. Сама Легавая просидела в состоянии полного аута ещё около четверти часа: голова гудела, словно чугунный котёл, а перед взором то и дело проплывали жирные тёмные пятна.
— Ребята… они… — она крепко стиснула руками живот, пытаясь совладать с очередной накатывающей волной противной дурноты.
— Да. Водитель и пулемётчик погибли. И хамви тоже в хлам, — тяжёлые желваки на его скулах сурово заходили из стороны в сторону. По выражению лица было прекрасно видно, насколько тяжело ему даётся потеря сразу двоих опытных бойцов и, ко всему прочему, редкой, отлично защищённой единицы техники. — Тебе полегче?
— Немного… Только ухо левое оглохло будто. И всё ещё мутит…
Он понимающе кивнул, после чего отцепил от тактического пояса увесистую вощёную флягу, висящую на эластичном жгуте, и протянул ёмкость девушке.
— Давай, милая. Отпей немного, станет легче.
— …Милая? — изумлённо переспросила она с ухмылкой, уставившись на него снизу вверх из-под растрёпанных блондинистых прядей.
Гигант на долю секунды осёкся, явно застигнутый врасплох.
— Да пей ты уже, — буркнул он, поспешно отводя взгляд в сторону.
И она послушно отпила. Холодный, обжигающе-резкий глоток целебного концентрата мгновенно ударил по рецепторам, разливаясь по пищеводу чистым огнём, который эффективно согревал изнутри, прояснял затуманенный разум и стремительно возвращал измученное тело к жизни.
— А где мы? — Легавая прищурилась, пытаясь рассмотреть что-то сквозь бронированное сетчатое окно.
— Проезжаем деревню уже.
На стальной переборке рядом с ним покоился планшет в защитном корпусе. Эльбрус неуклюжим движением свайпнул по экрану, оставив на стекле жирный отпечаток пальца. Матрица старенького гаджета явно доживала свои последние дни, о чём наглядно свидетельствовали радужные разводы и тёмные пятна, расплывающиеся по пластиковой поверхности, однако сквозь эти дефекты всё же прорисовалась навигационная карта. Легавая честно попыталась рассмотреть нитку их маршрута, но остаточная муть в глазах превращала любые линии в размытые дымчатые силуэты.
— Генерал, приказываете ли сохранять текущий маршрут несмотря на ухудшение погодных условий? — холодный и деловой голос зама нарушил тишину. — Видимость стремится к нулю, риск влипнуть в очередную проблему растёт. Есть распоряжения по изменению тактики или укрытию?
— Внимание всем машинам! — чётко пророкотал Эльбрус. — Держать дистанцию не менее ста метров. Скорость снизить. Сенсам максимально включить сканирование. Каждая машина отвечает за ситуацию вокруг себя.
— И много у нас этих сенсов-то осталось? — прошипела Легавая, тщетно пытаясь удержать всё ещё раскалывающуюся от боли голову в узде.
— Три, включая тебя, — грустно вздохнул он. — Так что давай, приходи в себя.
— Я ж не сенс, — ехидно ухмыльнулась она, несмотря на паршивое самочувствие.
— На безрыбье и рак… — Эльбрус предпочёл не развивать эту мысль. — Хочешь ещё пить?
— И пить, и поесть бы… — отозвалась она, машинально облизывая пересохшие губы и ощущая, как внезапно проснувшийся волчий голод начинает требовательно сжимать желудок. Организм только что перенёс принудительную чистку, ему теперь требовались калории для восстановления сил.
Кваз аккуратно извлёк из рундука стандартную упаковку ИРП, ловко сорвал защитный пластик и переложил герметичный пакет в термостойкий чехол со встроенным химическим нагревателем. Добавив немного воды, Эльбрус установил конструкцию вертикально. Спустя пятнадцать минут, когда внутри вовсю зашипела реакция, горячее блюдо было полностью готово. Он аккуратно оторвал зип-полосу и протянул исходящий паром паёк девушке, предварительно вложив в её ладонь пластиковую ложку.
— Подкрепись, — лаконично произнёс он, выставляя рядом полуторалитровую бутылку чистой питьевой воды.
— А ты?
— Не голоден.
Она с энтузиазмом набросилась на еду, однако уже после первой пробы разочарованно скривилась. Разумеется, она прекрасно понимала, что армейские рационы создаются отнюдь не для утончённых гурманов, однако реальность превзошла ожидания. Разбухшая гречка оказалась избыточно мягкой, но при этом сбившейся в плотные безвкусные комки, а волокна куриного мяса отличались жёсткостью подошвы и практически полностью лишились естественного аромата. Общий вкус этого кулинарного шедевра отдавал неприятной пресностью с раздражающим металлическим оттенком, который моментально активировал самые чувствительные рецепторы. По всей видимости, виной тому послужили специфические консерванты, стабилизаторы и прочая хитрая химия, призванная продлевать срок годности сухпайка до бесконечности. Данная смесь оставляла на языке ощущение лёгкого онемения. Даже добавленные производителем специи не могли заглушить этот навязчивый синтетический привкус, от которого неприятно вязало во рту, вынуждая запивать буквально каждую отправленную в рот порцию. Сделав четыре быстрых гребка исключительно из соображений вежливости, Легавая отодвинула чехол обратно к Эльбрусу.
— Наелась… Спасибо…
— Женщины… — он строго и вместе с тем искренне удивленно посмотрел на неё. — Ешь как мышь!
Кваз без лишних церемоний подтянул пакет к себе и принялся закидывать в рот остатки каши той же ложкой, словно стремясь компенсировать её вопиющую скромность. Ох уж этот милый, простодушный Эльбрус... Подавляющее большинство мужчин уверено, будто представительницы прекрасного пола потребляют пищи ровно в два раза меньше их самих. Ха! При нормальных обстоятельствах Легавая была способна без труда уничтожить порцию, значительно превышающую стандартную, в чём Мун с Думом уже имели сомнительное удовольствие неоднократно убедиться лично. А уж про объёмы поглощаемого алкоголя и вовсе стоило деликатно умолчать, пара литров сидра за раз влетали в неё как родные. Вот и сейчас она по-прежнему оставалась голодной, однако продолжать пытку этим химическим варевом не имела ни малейшего желания, зато с искренней улыбкой наблюдала за тем, как Эльбрус расправляется с остатками пайка.
Буквально через семь минут головная машина колонны наконец выбралась на оперативный простор шоссе. Заледеневшая трасса круто ныряла в низину, где раскинулся какой-то безымянный провинциальный городишко, который им теперь надлежало проехать насквозь, дабы благополучно свернуть на первоначально запланированную магистраль. Легавая неотрывно пялилась в стекло, однако снегопад к этому моменту превратился в сплошной, ревущий поток, удерживая видимость на действительно нулевой отметке. Сквозь неистовое завывание шквального ветра и буран, швыряющий в окна пригоршни белой шрапнели, колонна бронемашин медленно продвигалась по занесенному полотну.
Внезапно по правую сторону беззвучно полыхнул слепящий свет, словно где-то на горизонте моментально разгорелся колоссальный огненный факел. Эта вспышка с лёгкостью вспорола метель, отбрасывая зловещие, ломаные тени, которые безумно заплясали по искрящемуся насту и замёрзшим стеклам машин. Следом за световым импульсом свинцовое небо разрезал гигантский столб дыма... густой, угольно-черный, невероятно тяжелый, он стремительно поднимался ввысь, бесследно растворяясь в брюхе низких туч. Лишь спустя несколько секунд буран наконец донёс до группы запоздалый, раскат взрывной волны. Корпуса многотонных хамви содрогнулись, отзываясь на мощный инфразвуковой удар, заставивший мелко завибрировать внутреннюю обшивку.
— Это что такое? — Легавая распахнула глаза и открыла рот.
— АЭС… — спокойно ответил Эльбрус. А затем тапнул по гарнитуре в ухе и сурово забасил: — Внимание всем! Только что произошёл взрыв на местной атомной станции, расстояние до нас - примерно двадцать пять километров. Плюсом, погода совсем ухудшилась... В связи с чем мы въезжаем в город, и здесь могут быть твари, которых вы не видели ни разу в своей жизни. Поэтому держите ухо востро! Приказываю немедленно перейти в режим поиска укрытия. Все силы бросаем на укрепление позиций в городе. Разведке усилить патрулирование и сканирование на наличие аномалий и врагов. Из-за взрыва атомной станции ожидается радиоактивное заражение местности. Соблюдайте строгие меры радиационной безопасности и не снимайте защитные костюмы, следите за показаниями дозиметров. Медицинскому персоналу быть наготове для экстренной помощи.
Глава 4: Госпиталь.
В городе снега навалило по колено, а местами сугробы поднимались и того выше, так что даже основательным машинам пришлось наспех прилаживать отвалы на передки, чтобы пробить себе дорогу. Но не это напрягало сильнее всего. Вдоль улиц, на перекрёстках, возле распахнутых дверей разных заведений и подъездов жилых домов стояли, сидели, лежали замёрзшие статуи. Ледяные напоминания о людях, потерявших рассудок и застывших в тех позах, в которых их настиг мороз. Хорошо хоть снег припорошил их сверху, скрыв черты лиц и превратив в безликих снеговиков, а то было бы совсем уж печально.
Зимний кластер с этим городом загрузился чуть больше трёх дней назад. Для обычной жизни срок смехотворный, а для здешних процессов достаточный, чтобы всё уже отфильтровалось. Те, кому суждено было обратиться - обратились, а те, кому нет - сделались иммунными и, скорее всего, большинство из них пошли на корм первым. Но перед этим происходил стандартный грибной "онбординг": на первых стадиях заражения гриб ещё не контролирует носителя полностью, но уже нашёптывает ему из глубин черепной коробки простые, доходчивые вещи. Мол, скоро мы с тобой проголодаемся, и нам понадобится свежее мясо, а если ты останешься сидеть в своей бетонной коробочке, мяса будет мало или не будет вовсе. Выходи на улицу, там тебя ждёт целое раздолье.
И ведь выходят. Обезумевшие обыватели толпами покидают машины, бросают рабочие места, уютные квартиры, а порой даже ванные комнаты и сортиры, чтобы затем шляться по открытым пространствам с абсолютно остекленевшим, потерянным взглядом. Со стороны подобное выглядит чуднО и жутко одновременно, хотя паразиту только того и требуется. Когда споры окончательно захватят бразды правления над нервной системой, физическая оболочка донора уже окажется на улице и сможет беспрепятственно заняться эффективной охотой, избавившись от лишних преград в виде запертых замков.
Вот как раз по этой причине на местных проспектах и скопилось столь внушительное количество ледяных изваяний. Случаются, само собой, и исключения из общих правил, например, когда паразиту по какой-то причине так и не удается "достучаться" до упрямого человеческого разума. Или же носитель в роковой момент был прикован к больничной койке, да и мало ли по какой иной причине бедолага оказался недееспособен.
Здесь, на заиндевевших улицах этого городишки, окоченевших пустышей обнаружилось великое множество. Зараза честно выполняла свою биологическую программу, однако местная погода установилась настолько суровая, что на корню обломала паразиту всё. Оно и неудивительно, ведь лютый холод гриб категорически не приветствует, да и отрицательные температуры весьма негативно сказываются на двигательных функциях любого теплокровного.
Впрочем, урбанистические пейзажи населяли далеко не одни лишь безобидные ледышки. Твари из числа более везучих обитателей округи ухитрились блестяще адаптироваться к морозным реалиям, а именно обзавелись плотным шерстяным покровом, изменили обмен веществ, развили поразительную хитрость и наработали уникальные боевые инстинкты, каких отродясь не встретишь у их собратьев из южных регионов. Вот подобных мутантов рейдерам и следовало опасаться в самую первую очередь.
Должно быть, у вас уже родился закономерный вопрос, отчего одни бедолаги столь тупо превратились в мороженое, а вторые внезапно выдали мощный эволюционный скачок, ответ окажется банален до неприличия. Отожрались. Да, просто отожрались. Продвинутым особям посчастливилось своевременно раздобыть критическую массу биоматериала, необходимого для стремительной трансформации и качественной прокачки собственного организма. К примеру, забаррикадировался случайно десяток перепуганных граждан в каком-нибудь магазинчике. Из них двое обратились первыми и оперативно пережрали оставшихся под крышей спутников. А в магазинчике ещё и разделанное мяско оказалось. Говядина, ягнятина, курочка, кролик... Они ведь и этим не брезгуют. А после столь обильной трапезы у новоявленных хищников уже и зачатков мозгов хватило сообразить, как поскорее покинуть стеклянную ловушку, да и сил прибавилось, чтобы не окоченеть на пронизывающем ветру, благополучно отыскать новое надёжное укрытие и обрасти защитным пушком. Ну а дальше включилась привычная схема: там зазевавшегося человечка поймал, тут неосторожную птичку прихлопнул, здесь жирную крыску сцапал - и пошло-поехало. Волосня на теле растёт как на дрожжах.
К тому же три дня - срок слишком малый, чтобы все твари успели улизнуть из города в поисках нового пропитания. Они ещё чуяли, что где-то здесь оставались вкусные иммунные: люди, собаки, кошки, всё, что способно двигаться и истекать теплом и вкусной кровью. Пока не закончатся последние, пока город не превратится в пустую ледяную скорлупу, заражённые будут рыскать везде. А значит, следовало глядеть в оба.
Для временного укрытия решили выбрать ближайший госпиталь. Он насчитывал десять надземных этажей и ещё два подземных уровня, и именно под землю отряду сейчас и требовалось.
— Сенсам немедленно начать сканирование окружающей территории. Как только проведём разведку, переходим к распределению по боевым группам для зачистки и укрытия.
Через пять минут в эфире раздался голос зама:
— Сет, докладывай!
— Эээ, вижу слабую активность на первом этаже, в конце здания заперты два ползуна. На втором этаже обнаружена тройка бегунов в состоянии дрёмы. Вроде как по палатам разбросаны пустыши, джамперы, бегуны, но они наверняка заперты. Что касается верхних или подземных уровней, то туда пока что не дотягиваюсь.
— Принято! Всем войти в холл госпиталя, держать боевую готовность!
Один за другим бойцы повыскакивали из машин. На улице стоял такой лютый холод, что, не будь на лицах защитных экранов, глаза бы заледенели в считанные секунды. Интересно, откуда вообще прилетел этот кусок Земли? Прямо с самого севера, что ли?
Все ввалились в холл, клином занимая позиции, и быстро перетащили кое-какие вещи из машины с ресурсами. Фонарики на прикладах выхватывали из темноты обстановку, а она здесь была, прямо скажем, та ещё. Потоки тусклого серого света едва пробивались сквозь покрытые пылью, льдом, грязью и кровью окна, а на некоторых стёклах ветвились трещины от чьих-то обезумевших ударов.
Сквозь намёрзший на полу слой багрового льда и грязи проступали человеческие кости: мелкие фаланги, обглоданные рёбра, черепа и тому подобное. Их белизна жутко контрастировала с тёмной, липкой массой, запёкшейся на плитке. В уголках, возле поваленных кресел и гардероба, разбросаны измятые, насквозь пропитанные алым рваные куртки, порванные шарфы, женские сумки с рассыпанным содержимым. Тут же валялись многочисленные гаджеты: планшеты, смартфоны, зарядные устройства, а ещё паспорта и купюры, которые уже никто и никогда не заберёт.
Так-то в любом сценарии плотоядного апокалипсиса больниц следовало избегать, потому что именно сюда первым делом доставляли заражённых. Здесь всегда творилось крошево. И зачем тогда, спрашивается, нужно было переться именно в это место?
А затем, что за последние три дня здание уже бы вылизали подчистую. Всех, кто шевелился, сожрали, и осталась одна мелочёвка. По такой логике голодные твари теперь бродят по соседним строениям в поисках свежатины.
Но главное было даже не в этом. Главное - это подземный уровень с его толстыми бетонными стенами, отсутствием окон и стабильной архитектурой монолита. Пока радиация растекалась по городу невидимой волной, отряду требовалось надёжное убежище, и лучше, чем здесь, всё равно бы не нашлось. Пусть место и попахивало мясной лавкой, зато находилось ниже уровня земли, а значит, шансы выжить становились выше.
— Группа А: Легавая, Птаха, Док, Туча, Хмурый! На вас зачистка подвальных этажей. Задачи - зачистить подвалы, организовать укрытие для делегатов и припасов, наладить систему безопасности и контроль доступа, — отдал приказ Эльба.
— Группа Б: Мориган, Сет, Перо, Буча, Око! На вас зачистка первого и второго этажей. Задачи - создать буферную зону безопасности, забаррикадировать коридоры и лестницы, организовать запасные маршруты эвакуации и при необходимости поддержать Группу А.
— Группа В: Зиккурат, Бульба и Сова - на вас охрана делегатов и штаба. После полной зачистки подземных этажей располагаемся на минус первом, бойцам обеспечить охрану и контроль, поддерживать связь. Всем соблюдать порядок и сообщать о любых подозрительных ситуациях! — прорычал генерал. — Поехали, ребята!
***
Внутри госпиталя было едва ли лучше, чем на улице. Сквозь выбитые оконные стёкла беспрепятственно хлестал яростный ледяной ветер, швыряя в бесконечные коридоры пригоршни колючего снега. Из-за плотной белой крупы разглядеть происходящее во дворе сделалось невозможно. В серой круговерти заносов и метущего за окнами вихря то и дело мерещились движущиеся тени. Это действовало на нервы. Но отсеиванием обманчивых движений занималась Легавая в уже привычной ей роли сенса.
Тактическая группа А продвигалась по переходам первого этажа с предельной осторожностью. Блондинка ступала первой, планомерно прощупывая даром окружающее пространство и заглядывая в каждый развороченный кабинет. По крайней мере, на текущую секунду в этих мёртвых зонах никто не затаился.
Птаха и Хмурый слаженно прикрывали фланги. Они держались чуть позади и в стороне от траектории сенса, чтобы оперативно перехватывать под контроль тёмные створы боковых ответвлений и смежных лабораторий, готовые по первому сигналу открыть огонь на поражение. Замыкающими след в след шли Док и Туча. Знахарь прямо на ходу подсвечивал фонариком сорванный в вестибюле план здания.
Несмотря на то, что температура здесь пробивала дно, а стены давно подёрнулись хрустальной коркой инея, внутри герметичной резины защитных комплексов бойцов душила жара. От плотного темпа ходьбы тела мгновенно взмокли, превращая одежду под бронёй в липкий ком. Тяжёлые костюмы БХРЗ(био-хим-радзащиты) знатно резали общую пластику и скорость движений, из-за чего рейдеры чувствовали себя громоздкими, неповоротливыми брёвнами, практически лишёнными возможности ловко вильнуть или уйти перекатом с линии атаки. Из выходных клапанов масок с характерным шипением вырывались плотные облачка пара, мгновенно растворяясь в стылом воздухе коридоров и попутно осаждаясь изнутри противным конденсатом на смотровых стеклах.
Добравшись до массивного лестничного пролёта, уходящего на минусовые этажи, Легавая замерла как вкопанная и предостерегающе вскинула вверх раскрытую ладонь. Она ещё раз, до рези в висках, просеяла ментальным ситом нижний ярус и, удостоверившись, что явных очагов опасности непосредственно за поворотом нет, сделала первый шаг вниз. В абсолютной, звенящей тишине группа начала медленный спуск, осторожно прощупывая подошвами скользкие ступени и разрезая подземную тьму узкими лучами тактических фонарей.
А дальше Легавая упёрлась в ментальный тупик. Дверь, ведущая в остальные помещения на минус первом этаже, оказалась собранной из каких-то серьёзных материалов. Стены вокруг тоже были монолитными.
— Ничего не вижу, — не оборачиваясь, тихо сказала она парням. — Ни что за дверью, ни что за стенами. Вообще глухо.