Я заподозрил неладное, тотчас велел Ифелу остановиться. Остановился и Кимаир. Тогда, к ещё большему удивлению Ивана, тропа растворилась в воздухе, точно тень.
– Я слышал об этом, когда был ещё ребёнком, – припомнил диакон. – Матушка Ксенья упоминала о некой тропе, что появляется у берегов Светлояра, только когда по ней кто-нибудь идёт. Она говорила, что эту тропу проложил супостат Батый, когда подступал со своим полчищем к стенам града Сияна.
Кимаир понял, что Иван говорит о городе, за которым я их и отправил сюда.
– Брат Сиан! – позвал он, в надежде, что тот где-то рядом.
– Он тебе не ответит, – предупредил я. – Пропусти Ивана вперёд!
Пусть один идёт к озеру.
– Как я ему это объясню? – недоумевал Кимаир.
– Попроси его напоить коня, – предложил я. – Скажи, мол, твоя очередь. А сам тут подожди, сделай вид, что готовишь привал, разведи костёр…
– Здесь нельзя, – ответил мне Кимаир, и провёл рукой по сухим колосьям.
Затем, он подошёл к Ифелу и прильнул лицом к морде коня.
– Его напоить всё равно надо, – повторил он за мной, как сумел.
– Да, нужно к воде, Ифел давно не пил, – согласился Иван. – Но к озеру идти он отказывается.
– Идите ты, – предложил ему мальчик.
Он отвязал от седла пустой кожаный мех и протянул Ивану.
– О, ничего себе, раритет! – удивился тот. – Ты где взял такой? Сам что ли сделал?
– Твоя очередь, – неумело произнёс Кимаир, но Иван, похоже, понял его, и спешился.
– Хорошо, подождите здесь, – согласился он. – Я схожу и вернусь, с Божьей помощью.
Сказав это, Крепцов поспешил к озеру через поле и загадочная тропа тотчас протянулась от его ног вперёд, зарастая позади него, будто её и не было. Оставив собрата, я проследил мысленным взором за диаконом, который уже подходил к воде. Берег со стороны высохшего поля был почти отвесным, хоть и не очень высоким. Жёлтой бахромой по самому его краю висела сухая трава. Иван осторожно спустился и, наклонившись, опустил в воду мех.
– Вода здесь такая же чистая, как молитвы и помыслы братии нашей из града Сияна, – подумал он вслух, наполняя мех. – Во истину, имело здесь место быть сие чудо Господне.
Тем временем, в доме Краевых, Катя проснулась от щебета лесных птиц.
– Тихо вы, – пристрожилась на них девочка, быстро вставая.
Она прикрыла окно, и поглядела на широкую застеленную тафту, где спала Амина. За окном, предательски закричал соседский петух.
– Ну, вот… – огорчилась Катя, увидев, что он всё же разбудил девочку.
– Уже утро? – спросила та, потирая глаза.
– Да, только очень раннее, – ответила Катя.
– Это для вас, городских, – деловито сказала Мина. – А мы всегда с петухами встаём, и сразу во двор.
– Тут во дворе кормить некого, – улыбнулась Катюша. – Спи себе…
– А пойдём к лесу? – предложила Амина, уже соскочив с постели – Погуляем, пока там роса и свежо.
Кате эта идея понравилась. Она и сама истосковалась по летней прохладе, но ей как-то и в голову не приходило гулять спозаранок. Девочки быстро оделись, обули кроссовки в сенях, и выбежали на пока ещё свежий воздух.
Набрав воды, Иван поднял мех, распрямился и хотел уже подниматься на берег, как вдруг увидел там кудрявого белокурого мальчика в длинной русской рубахе из белой пеньки, и в таких же пеньковых штанах под нею. На плече у мальчонки висела белая тряпичная сумка, и так сияла в рассветных лучах, что казалось, она была соткана из атласа. Иван немного обомлел от увиденного, но после сообразил, что это, должно быть, один из аниматоров, или помощников в здешнем музее. Я же, в отличие от него, сразу признал в этом мальчике воплощение светлого града Сияна, и только дивился, глядя на его румяное лицо и золотисто-русые, почти жёлтые, кудри. Он подал диакону руку и помог быстрее взобраться к нему на отвесный берег.
– Спасибо, – кивнул Иван мальчику. – А сила-то у тебя, гляжу, богатырская!
– Моя сила в Господе, – кротко ответил тот. Затем, глянув на мех воды, поинтересовался: – Куда путь держишь, отче? Паломник ты, аль скимах есь, по остов грясешь?
Ивана, похоже, позабавило то, как мальчик задал ему вопросы на русском языке трёх различных эпох! Но, на мой взгляд, ничего забавного в этом не было. В каждую из них, этот град поминали, а значит, он в совершенстве владел языком Средневековой Руси, Царской России, и современной. К тому же, он, вероятно, знал и церковно-славянский, но на нём, как известно, не говорят с людьми. А на каком именно языке говорить с Иваном, Сиян, наверное, пока просто не понял.
– Мы с попутчиком в Судный следуем, всю ночь сюда добирались, – ответил Иван. – Остановились только чтобы коня напоить. Сам он к воде не идёт, вот я и набрал для него немного.
Сиян улыбнулся и опустил глаза долу. Потом, он тихонько потянул за шнурок своей белой сумки, и позвал меня по имени вслух.
– Судный? Мы с тобой не знакомы, – произнёс он. – Мои люди никогда не слышали о тебе.
– Мир тебе, светлый град, – поприветствовал я собрата. – Зато я о тебе наслышан. Рад, что ты, наконец, вышел на свет Божий, из своих невидимых стен. Что тебя в них так долго держало? Почему ты не отвечал никому из соседей, Сиян?
– Сиян?! – изумился Крепцов, и вопросительно поглядел на мальчика.
Меня, как дождём окатило! Я ведь общался с Сияном ментально, как вышло, что наш разговор услышал Иван?! К моему ещё большему удивлению, этот вопрос был тотчас же озвучен во всеуслышание! Я никак такого не ожидал и даже смутился немного. И тут, неожиданно для себя я вдруг понял, что сумка на плече мальчика воспроизводит всё, что я думаю и говорю…
– Как такое возможно, брат? – недоумевал я.
– Это моя пира, прибор, – пояснил Сиян, показав на сумку. – Устройство, на основе световолоконных технологий минувшего века. Изначально она предназначалась для связи с городами внешнего мира, мои люди создавали её, в надежде связаться с кем-то из вас!
– А я хотел пригласить тебя, но не знал, как с тобой связаться, – смущённо ответил я.
Отойдя немного от шока, Крепцов собрался с мыслями, и спросил:
– Родители назвали тебя Сияном?
– Не родители, а основатели, – поправил его мальчик. – Я ведь город, взгляни!
Он показал на воду, в которой отражался Иван, стоящий на берегу. Тот проследил за его рукой, и не увидел рядом отражения мальчика. Вместо этого, в озере ему предстал город с белыми стенами, над которыми возвышались шатры деревянных церквей и резные крыши, а выше всех красовался большой позолоченный купол, увенчанный крестом.
– Что?.. – чуть слышно произнёс Иван, и обернулся на берег.
Мальчик по-прежнему стоял возле него, а вот города нигде поблизости не было видно.
– А ты, почему в озере не отражаешься? – недоумевал Крепцов.
– Так это я отражаюсь, – с улыбкой заверил мальчик. – Не веришь? Смотри.