Ага, говорит она, ты же знаешь, что большинство снотворных – те же транквилизаторы.
Это я знаю. Если не контролировать приём, – можно заработать зависимость.
Она говорит, что власти озаботились злоупотреблениями психотропными препаратами. Пациенты стали обманывать врачей. Поэтому сейчас идут проверки – чтобы выявить таких людей. Некоторые умники ходят одновременно к разным психиатрам и получают несколько рецептов. Так они могут превышать дозировку.
На самом деле такие пациенты – не наркоманы, объясняет Виктория. Простые жители мегаполиса, которые не справляются с бешеным ритмом современной жизни.
Чтобы расслабиться после тяжёлого дня или побороть бессонницу, они принимают транквилизаторы чуть чаще, чем нужно. И через пару месяцев не могут от них отказаться. Это как сладкое для детей. Они канючат и просят выписать рецепт.
Уитни Хьюстон умерла, когда случайно смешала ксанакс с алкоголем. От такого седативного коктейля певица вырубилась в ванной и захлебнулась.
– Они не виноваты, что так случилось, – говорит Виктория и подходит к окну. – Просто не смогли вовремя остановиться… – Она распахивает створку, и в кабинет врывается поток воздуха. Даже отравленный свинцом он кажется свежим. – В конце концов, некоторые люди колят инсулин всю жизнь.
Большинство этих несчастных – вполне приличные люди, говорит она, возвращаясь в своё кресло.
Успешные менеджеры с хорошей зарплатой.
Бизнесмены, вынужденные работать по двадцать часов в сутки.
Такой темп выдержать тяжело. И иногда они могут не рассчитать дозировку.
Майкл Джексон не мог спать по ночам из-за постоянного напряжения, поэтому просил своего врача колоть ему пропофол. Обычно эту убойную инъекцию делают в качестве наркоза, чтобы пациенты на хирургическом столе не чувствовали, как скальпель разрезает тело. Но врач переборщил – и великий певец не проснулся.
Сколько таблеток ты принимаешь за раз? – спрашивает она.
Я задумался, поэтому вопрос застаёт меня врасплох.
Снова говорю, что выполняю все её рекомендации.
Ты же не посещаешь других врачей? Она внимательно следит за тем, как я мотаю головой.
Где ты обычно покупаешь лекарства?
Объясняю, что всегда беру в одном и том же месте – муниципальной аптеке на углу дома напротив. Она успокаивается и смотрит на меня с улыбкой.
Мне не нравятся эти вопросы. Хрупкое равновесие в её кабинете нарушено.
И я говорю то, о чём почти сразу жалею.
Просто хочу сменить тему.
Наверное, я слишком мнительный. В её вопросах нет ничего особенного. Обычный сеанс психотерапии. Она ведь пытается мне помочь.
– Сегодня… – начинаю я и понимаю, что дальше придётся сказать правду. К тому, чтобы обмануть психотерапевта, который много раз раскладывал тебя, как пазл, на кусочки и собирал заново, нужно готовиться заранее. А эти слова вырвались спонтанно.
– Сегодня та самая ночь, – выдавливаю я из себя признание.
Виктория откидывается в кресле, скрещивает ноги и погружается в раздумья. Пытается вместить услышанное. Слишком резкий переход. Слишком сильно она поверила в моё исцеление.
Но её замешательство длится лишь короткое мгновение. Через секунду она собрана. В руках снова планшет, и она настроена меня слушать.
– Ты, как всегда, в этом уверен? – спрашивает она и смотрит через стёкла очков. Несколько месяцев назад она полностью сменила имидж. Подстриглась, покрасила волосы и стала носить косметические очки, чуть сдвигая их к кончику носа. Со зрением у неё полный порядок, но очки ей и правда идут. – У тебя давно уже не было… – она запинается, подбирая правильные слова, – таких ночей. Когда последний раз? Кажется, в прошлом декабре?
Ага, киваю я.
На самом деле в этом году тоже была такая ночь.
Но тогда я ничего не сказал.
Между нами стеклянный столик. Несколько книг в глянцевой обложке сложены в стопку. Рядом ваза с фруктами. Настоящими, не пластмассовыми. Яблоки, виноград и три жёлтых банана. Всё это создаёт атмосферу уюта. И ещё две бутылочки с водой. Можно брать и пить.
– Тогда прими двойную дозу успокоительного перед сном. Сегодня это будет оправданным. – Она что-то строчит в своём планшете. – И постарайся не зацикливаться на ожиданиях.
Всё это я слышал много раз. От разных врачей. И ни разу их советы не помогли. Но я соглашаюсь со всем, что она говорит.
– Всё-таки давай попробуем поработать с этим, – мягко произносит она. – В этот раз всё получится.
Если бы вам пришлось подобрать ассоциацию к слову поработать, то что бы вы сказали?
Встать у станка и обточить железную заготовку?
Перетаскать тысячу кирпичей на стройке?
Сесть за руль грузовика и отвезти с десяток тонн мяса за сотни километров?
Мы же будем копаться в подсознании и проговаривать психологические установки.
Расслабься и следи за дыханием, говорит Виктория.
Тик-так. Тик-так.
Глава девятая
Ходили слухи, что есть врач, который может сделать лоботомию. Поговаривали, его вышвырнули из больницы за тайные делишки: незаконные операции или что-то в этом роде.
Теперь он зарабатывает подпольными процедурами. Может изменить ваше лицо, если вас ищет полиция. Пересадить почку от донора, готового расстаться с ненужным органом за хорошую сумму.
Или просверлить дырку во лбу.
Некоторые так отчаялись, борясь с психическими расстройствами, что готовы оттяпать себе часть мозга – лишь бы почувствовать облегчение.
– Просто предположим, что это правда. – Серёга развалился на кровати в моей комнате. – Ты бы согласился?
Такое поведение называется избеганием.
Виктория говорит, что это синдром улитки. При малейшей опасности влажное бархатистое тело моментально прячется в раковину. Там улитка может провести много времени, не обращая внимания на то, что происходит снаружи. Её не беспокоит дождь или ветер. В её хрупкой крепости всего этого нет.
Прошло два дня после нашего похода в парк. Я кое-как отстирал запачканные джинсы. Достал и проверил пистолет – с ним мир кажется безопаснее.