Попроси меня. Т. IX
Индустриализация СССР стала возможна во многом благодаря экономическому кризису капиталистических стран, поддержке со стороны Германии, искавшей союзника и нашедшей его в лице Советского Союза, а также США, переживавших Великую депрессию. Немецкая сторона открыла в Филях на заводе «Руссо–Балт» завод «Юнкерс» для производства самолетов. В Иващенкове, под Самарой, был построен завод «Берсоль» по выпуску химикатов. Компания «АГ Круп» наладила производство боеприпасов на заводах в Туле, Златоустовске, Казани, Ленинграде и Богородске. Завод «Кар Вальтер» оказывал техническое содействие в Туле по нарезке стволов для винтовок и пулеметов, и так далее.
Огромный заказ со стороны Советского Союза был выгоден американскому капитализму, а СССР получал возможность закупать западные заводы по умеренным ценам. За десять лет (1930–1940) американцы создали в СССР химическую, авиационную, электротехническую, нефтяную, горнодобывающую, угольную, металлургическую и другие отрасли, а также крупнейшие в Европе заводы для производства автомобилей, тракторов, авиационных двигателей и другой продукции. Например, знаменитый Сталинградский тракторный завод был целиком построен в США, разобран, перевезен на судах и собран в СССР. «Днепрогэс» была построена американской фирмой Cooper Engineerring Company (и германской компанией Siemens). Горьковский автомобильный завод возвела американская компания Austin. АЗЛК создан по проекту Форда. Знаменитая Магнитка — копия металлургического комбината в городе Гэри, штат Индиана. Фирма Albert Kahn Inc спроектировала и построила 521 (по другим данным, 571) советских предприятий общей стоимостью 2 миллиарда долларов (250 млрд долларов в пересчете на современные цены). Специалисты отмечают, что за десять лет американцы построили в СССР около 1500 заводов и фабрик. В СССР прибыло около 200 тысяч американских инженеров и техников, которые руководили почти миллионной армией заключенных ГУЛАГа, а также небольшим количеством оставшихся дореволюционных кадров. За десять лет американские профессора подготовили на рабфаках 300 тысяч квалифицированных специалистов, которых хватило советской промышленности на многие десятилетия вперед. Таким образом, Советский Союз осуществил индустриализацию, удачно воспользовавшись моментом, приложив, разумеется, и собственные усилия.
С признанием Сталиным и его окружением неизбежности военного столкновения с капиталистическим миром проблема укрепления обороноспособности страны выходит на первый план. Расходы на оборону во второй пятилетке по сравнению с первой увеличились почти в четыре раза. По словам маршала Г.К. Жукова, в последние предвоенные годы развитие оборонной промышленности шло на пределе возможного для мирного времени: «Еще больший нажим или крен в эту сторону практически означавл бы уже переход с рельсов мирного развития на рельсы военного развития и привел бы к изменению, перерождению самой структуры народного хозяйства, ее милитаризация в прямой ущерб интересам трудящихся»78. К концу 1930–х годов СССР стал одной из трех–четырех стран мира, способных производить практически любой вид самой современной промышленной продукции. Вместе с тем очевидно и другое: модернизационные процессы в стране приобретали односторонний, специфический характер. В 1930–е годы советская экономика приобретает «лагерный» облик.
С конца 1920–х годов в стране сворачивается весьма ограниченный плюрализм. Под флагом консолидации культурных сил распускаются литературные и художественные группировки, научные и философские общества. Символом смены ориентиров в духовной жизни стало назначение в 1929 году на пост наркома просвещения вместо ушедшего в отставку А.В. Луначарского «солдата партии» А.С. Бубнова. В этот период создаются новые органы отраслевого управления: Союзкино, Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию, Комитет по высшей технической школе. Для борьбы с религией на базе Союза безбожников была создана массовая общественная организация Союз воинствующих безбожников. Созданное в 1929 году Управление пропаганды и агитации (УПА) должно было жестко контролировать всю культурную жизнь в стране. Главной чертой требуемого мировоззрения нового человека была убежденность в том, что советский человек — особый человек, наделенный высшими моральными и политическими качествами. В 1930–е годы на смену железным революционерам, разрушителям старого, приходит созидатель нового мира, «научно организованный человек». Появляется новое понятие для нового искусства — «социалистический реализм».
Постановление Центрального комитета ВКП(б), принятое 23 апреля 1932 года и посвящённое реорганизации литературно–художественных объединений, фактически упразднило все существовавшие писательские группы. Партийное руководство поставило цель собрать всех литераторов в единый союз и взять под контроль его функционирование. В ходе Первого всесоюзного съезда писателей было сформировано правление Союза писателей СССР, которое возглавил Максим Горький, а пост первого секретаря занял сотрудник партийного аппарата Александр Щербаков. Сразу после съезда развернулась кампания, направленная против неугодных авторов, композиторов, художников и музыкантов, которая велась под видом борьбы с формализмом. В 1936 году в газете «Правда» вышла статья «Сумбур вместо музыки», где формалистами назвали режиссёров Всеволода Мейерхольда, Михаила Калатозова, Сергея Эйзенштейна, Александра Довженко, а также писателей и поэтов — Бориса Пастернака, Николая Заболоцкого, Николая Асеева, Юрия Олешу, Всеволода Иванова, Илью Эренбурга, Исаака Бабеля и многих других. В число запрещённых авторов попали Сергей Есенин, Анна Ахматова, Марина Цветаева, Михаил Булгаков, Михаил Зощенко, Андрей Платонов. Главными темами в литературе стали революция и строительство социализма.
В этот период, наряду с пропагандистскими произведениями, создавались и значимые работы: романы Михаила Шолохова «Тихий Дон» и «Поднятая целина», «Пётр Первый» Алексея Толстого, «Жизнь Клима Самгина» Максима Горького, фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», картины режиссёра Григория Александрова с Любовью Орловой — «Весёлые ребята», «Цирк», «Волга–Волга», а также «Чапаев» братьев Васильевых.
К началу 1930–х годов в стране ощущалась нехватка квалифицированных кадров, поэтому был взят курс на их массовую подготовку. Открылось множество новых институтов и техникумов. Для развивающихся отраслей — авиационной, автомобильной, станкостроительной, химической, сельскохозяйственного машиностроения — создавались профильные высшие и средние учебные заведения. К концу десятилетия СССР занял первое место в мире по числу учащихся и студентов, а также по скорости подготовки специалистов. Система образования изменилась: ввели учёные степени, при вузах открылась аспирантура. Количество вузов выросло в одиннадцать раз по сравнению с дореволюционным периодом. Это дало толчок развитию естественных и технических наук, в частности ядерной физики и теории освоения космоса. В 1930 году Фридрих Цандер создал первый реактивный двигатель. С начала 1930–х годов пересматривалось отношение к истории: с 1934 года возобновилось преподавание всемирной и отечественной истории, появились стабильные учебники. Осенью 1938 года, после выхода «Краткого курса истории ВКП(б)», изданного при участии Сталина, в вузах стали обязательными курсы истории партии и марксистско–ленинской философии. Пропаганда охватила даже самых маленьких: буквари содержали не только основы грамоты, но и политические лозунги — «Рабы — не мы, мы — не рабы», «Не кланяйтесь кулакам», «Коммуна — кулаку мука». Первые советские учебники воспитывали готовность к подвигу и самопожертвованию, а подготовка к будущей войне стала обязательной частью школьной программы. Наряду с образом внешнего врага в учебниках фигурировала тема «врага народа».
Новшествами времени стали радио, кино и тракторы, которые воспринимались как реальные достижения новой власти, затмевающие религиозные догмы. В предвоенные годы установилось полное господство идеологической и воспитательной работы партии, всё больше опиравшейся на личные взгляды Сталина. В условиях сталинско–партийной диктатуры из общественной жизни исчезли живая дискуссия и творческая мысль, не осталось места для объективного научного анализа. Это особенно проявилось в утверждении лысенковщины. Пользуясь поддержкой Сталина, агроном Трофим Лысенко с помощью доносов и клеветы развернул борьбу против учёных–биологов, в частности против школы Николая Вавилова, занимавшейся генетикой. В итоге генетику объявили буржуазной лженаукой, и её изучение запретили. Вавилов был арестован в августе 1940 года, приговорён к смертной казни и умер в Саратовской тюрьме в январе 1943 года. Сходная ситуация сложилась с кибернетикой. В других науках положение также оставляло желать лучшего.
К концу 1930–х годов сформировалась государственная система здравоохранения: число врачей и коек в больницах выросло втрое по сравнению с 1920–ми годами. Медицинские учреждения открывались при заводах, фабриках и учреждениях. В ходе индустриалиции жители деревень массово переселялись в города. С 1926 по 1933 год городское население увеличилось почти на 30 млн человек, что привело к сильному влиянию сельской культуры — поддержанию дружеских связей широкого круга знакомых, обильным застольям по праздникам.
Уровень рождаемости отражает благосостояние государства и успешность его политики. В СССР с этим, как известно, обстояло непросто. К 1934 году число зарегистрированных абортов в сельской местности, хотя и было ниже городского, всё же превышало количество родов в 1,3 раза. По данным Наркомздрава, у сельских женщин в 1934 году было 243 тысячи родов и 324 тысячи абортов. Опасаясь дальнейшего падения рождаемости, 27 июня 1936 года ЦИК и СНК СССР приняли постановление об ограничении абортов. Их разрешали «исключительно в тех случаях, когда продолжение беременности представляло угрозу жизни или грозило тяжёлым ущербом здоровью беременной женщины, а равно при наличии передающихся по наследству тяжёлых заболеваний родителей и только в обстановке больниц и родильных домов»79. Сразу после принятия закона об ограничении абортов их число резко сократилось, а число рождений на некоторое время также резко возросло.
6 января 1937 года прошла всесоюзная перепись населения, широко освещавшаяся в СМИ. Но её результаты оказались сенсационными. Сталин вынужден был признать перепись «вредительской» и засекретить данные. Основных причин было две. Первая: перепись показала несоответствие прироста населения ожидаемым цифрам. Предыдущая перепись на конец 1926 года определила численность СССР в 147 млн человек. В межпереписной период данные рассчитывались Центральным управлением народнохозяйственного учёта Госплана, которое постоянно испытывало давление и упрёки в завышении смертности или занижении рождаемости. Управление взяло за основу годовой прирост в 3 млн, поэтому на конец 1933 года вывело цифру в 168 млн (озвученную Сталиным на XVII съезде партии в январе 1934 года), а на конец 1936 года Госплан запланировал 177,7 млн.
Как гласит старая пословица, «гладко было на бумаге». Перепись 1937 года показала, что в стране проживает лишь 162 млн человек, вместо запланированных цифр. Если опираться на данные Госплана и заявления Сталина на XVII съезде (которым осмеливался не верить только тот, кто хотел оказаться в оппозиции), выходило, что за три–четыре года государство потеряло почти 16 млн человек. Расхождение между ожиданиями и реальностью объяснялось двумя причинами: Центральное управление народнохозяйственного учета (ЦУНХУ) явно завышало показатели естественного прироста, а также сказался голод 1932–1933 годов, унесший жизни миллионов людей и приведший к последующему спаду рождаемости. Сталин же объяснил эти результаты переписи как формальную недооценку населения.
Вторая причина несоответствий касалась «неправильных» сведений о вероисповедании граждан. Вопрос о религии был включён в опросный лист лично Сталиным, который редактировал финальную версию анкеты накануне переписи. Ожидалось, что активно пропагандируемый в прессе тезис о «поголовном атеизме населения» получит подтверждение. Однако надежды не оправдались. По итогам переписи, 56,7% тех, кто выразил своё отношение к вере, назвали себя верующими, из них 75% — православными. Кроме того, результаты опровергли советский миф о всеобщей грамотности: 30% женщин не умели ни читать, ни расписаться. В целом, четверть населения старше десяти лет была неграмотной.
Такой «триумф социализма» Сталин не простил ЦУНХУ. Организаторы и многие рядовые сотрудники переписи оказались в лагерях или были расстреляны, разделив судьбу «врагов народа» (среди них — начальник управления народнохозяйственного учета Госплана СССР И.А. Краваль и начальник бюро переписи ЦУНХУ О.А. Квиткин). Итоги переписи 1937 года не были опубликованы, их аннулировали. В 1939 году провели новую перепись, где статистики, извлекая уроки из горького опыта предшественников, представили достижения социалистического строя в более благоприятном для вождя свете. По её результатам население страны достигло 170 млн человек. На сей раз Сталин признал данные «правильными», а на очередном съезде переложил вину за расхождение прогнозов (которые власти постоянно завышали) с реальностью переписи 1937 года на старых статистиков: «Некоторые работники Госплана старого состава предлагали при составлении второго пятилетнего плана запланировать производство чугуна к концу второй пятилетки в размере 60 миллионов тонн. Это значит, что они исходили из возможности среднегодового прироста выплавки чугуна в размере 10 миллионов тонн. Это была, конечно, фантастика, если не хуже. Впрочем, эти товарищи ударялись в фантастику не только в области производства чугуна. Они считали, например, что в течение второй пятилетки ежегодный прирост населения в СССР должен составить три–четыре миллиона человек, или даже больше этого. Это тоже была фантастика, если не хуже»80.
В общении с Лениным Сталин усвоил главный урок: для удержания власти многим революциям в Европе XVIII–XIX веков не хватало твёрдости. С первых дней после Октябрьского переворота массовый террор стал ключевым инструментом выживания советской системы. Буквально через месяц приказом Военно–революционного комитета все чиновники, отказавшиеся сотрудничать с новой властью, были объявлены «врагами народа». Органы ВЧК–ОГПУ, обладавшие правом внесудебной расправы вплоть до расстрела, могли бесконтрольно и безнаказанно распоряжаться человеческими судьбами. По скромным подсчётам, только в РСФСР с 1923 по 1953 год общими судами за различные преступления было осуждено 39,1 млн человек — то есть каждый третий трудоспособный гражданин. Статистика преступлений показывает, что в те годы имел место не столько «классово направленный» террор, сколько постоянные и массовые государственные репрессии против всего общества.
Уже в 1920–е годы аресты, тюрьмы и ссылки стали главными аргументами в политических спорах. Опыт Гражданской войны лишь укрепил идеологию насилия. В ноябре 1927 г. член Политбюро М.П. Томский поставил все точки над «i»: «…в обстановке диктатуры пролетариата может быть и две, и три, и четыре партии, но только при одном условии: одна партия будет у власти, а все остальные в тюрьме. Кто этого не понимает, тот ни черта не понимает в диктатуре пролетариата, тот ничего не понимает, что такое большевистская партия»81.
Применение силы и массовые репрессии стали неотъемлемыми механизмами функционирования советской экономики — состояние всеобщего страха и истерии выступало в роли её ускорителя. Согласно постановлению Совнаркома от 14 ноября 1919 года о рабочих дисциплинарных судах, виновные «в случае упорного нежелания подчиняться товарищеской дисциплине и неоднократных взысканий, подвергаются, как нетрудовой элемент, увольнению из предприятий с передачей в концентрационный лагерь»82. Глава ВЧК Дзержинский активно выступал за расширение системы принудительного труда. Репрессивный механизм набирал обороты медленно, но неуклонно. Если в 1921–1929 годах из миллиона арестованных внесудебными органами осудили лишь 20,8%, то в 1930–1936 годах из 2,3 млн арестованных доля осуждённых выросла до 62%. В первую очередь Сталин расправился с открытыми врагами советской власти — монархистами. В список враждебных элементов попали церковные и сектантские объединения, храмы, соборы и монастыри подвергались разрушению. Принудительная коллективизация спровоцировала новый всплеск государственного террора. В начале 1930–х репрессии обрушились на мелких предпринимателей, торговцев, посредников, а также бывших дворян, помещиков и фабрикантов. Репрессии сверху дополнялись массовым доносительством снизу.
Важной вехой индустриализации и выявления всех недовольных, когда аресты, ссылки и расстрелы стали обыденностью, стали показательные процессы конца 1920–х годов. Первым в 1928 году прошёл процесс по делу группы специалистов в Донбассе, известный как «Шахтинское дело». Их якобы обвиняли в намерении дезорганизовать и разрушить угольную промышленность региона. На скамье подсудимых оказались 50 советских инженеров и техников, а также три немецких консультанта. Им вменяли умышленную поломку оборудования, затопление шахт и поджоги производственных объектов. Суд, длившийся около полутора месяцев, и государственный обвинитель делали упор не на вещественные или документальные доказательства, а на получение признаний. И добились своего. В июле 49 обвиняемых признали виновными и назначили различные сроки наказания, пятеро приговорённых к смертной казни были расстреляны.
Шахтинское дело стало своеобразной репетицией для последующих подобных акций. Затем, словно в калейдоскопе, последовали политические процессы против никогда не существовавших, искусственно созданных сотрудниками ОГПУ по заданию Сталина организаций: «Промпартии», «Трудовой крестьянской партии», «Союзного бюро меньшевиков» и других. Причём Сталин лично разрабатывал сценарии процессов над «шпионами и вредителями», сам придумывал «показания», которые нужно было получить от арестованных. Тех, кто пытался сопротивляться сложившейся ситуации, немедленно объявляли «врагами народа», «троцкистами» или представителями «правобуржуазной ориентации» — в стране наступала эпоха всеобщей подозрительности и поиска врагов.
В 1932 году была раскрыта оппозиционная организация «Союз марксистов–ленинцев» во главе с М.Н. Рютиным, недавним противником троцкистско–зиновьевского блока и автором труда «Сталин и кризис пролетарской диктатуры». Рютин признался во всём, заявив, что решил бороться против Сталина ещё в 1928 году. К делу привлекли даже тех, кто лишь читал его обращение. 11 октября 1932 года коллегия ОГПУ приговорила членов «союза» к различным срокам тюремного заключения и ссылкам. Наибольший срок получил Рютин — 10 лет тюрьмы. В 1936–1937 годах большинство реальных и мнимых участников «Союза марксистов–ленинцев» вновь привлекли к уголовной ответственности: часть из них (Рютин, М.С. Иванов, А.В. Каюров, Я.Э. Стэн, Д.П. Мерецкий и другие) приговорили к расстрелу, остальным увеличили сроки лишения свободы.
В 1929–1930 и 1933 годах в партии проводились чистки, а в 1935–1936 годах — проверка и обмен партийных документов (что фактически также можно считать чисткой). Одновременно её ряды пополнялись новыми членами, не обременёнными знанием партийной истории и ориентированными на единственного бесспорного вождя — Сталина. В результате партия снова стала политически монолитной, а её численность быстро росла. Если в 1926 году в ней насчитывалось 1,1 млн членов и кандидатов, то в 1930 году — почти 2 млн, в 1934 году — 2,8 млн (в 1939 году — 2,5 млн), а к началу 1941 года — 3,9 млн. При этом с конца 1920–х годов резко ужесточился внутрипартийный режим, были свёрнуты остатки внутрипартийной демократии и гласности. С 1928 года прекратилась рассылка стенограмм пленумов ЦК, планов работы Политбюро и Оргбюро, в 1929 году перестал издаваться информационный журнал «Известия ЦК ВКП(б)». Всё реже созывались партийные съезды, конференции и пленумы ЦК. Если в 1917–1925 годах съезды большевистской партии (VI–XIV) проводились ежегодно, то XV съезд состоялся только в 1927 году, XVI — в 1930 году, XVII — в 1934 году, XVIII — в 1939 году. На XVII съезде ВКП(б) Центральная контрольная комиссия — Рабкрин, которая имела право контролировать партийные и государственные органы всех уровней, была преобразована в Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) и Комиссию советского контроля при Совнаркоме СССР. Эти органы уже не контролировали ЦК и Совнарком, а были им подчинены, обеспечивая контроль центра над периферией.
Выросшая численно и ставшая монолитной партия установила тотальный контроль над всем обществом. В 1930–1932 годах на всех промышленных предприятиях, где работало более 500 коммунистов, создавались партийные комитеты, цеховые ячейки и партийные группы в бригадах. Формировались партийные ячейки в колхозах, совхозах и МТС. Летом 1930 года в деревне насчитывалось 30 тысяч первичных парторганизаций и кандидатских групп, а в октябре 1933 года — уже 80 тысяч. Под строгим партийным контролем действовал комсомол, численность которого только за 1935–1938 годы выросла с 3 до более чем 5 млн человек.
Другим «приводным ремнём» от партии к массам, как и комсомол, помогавшим мобилизовать и контролировать людей, стали профсоюзы. В 1930–1940 годах численность профсоюзов выросла более чем в 2,2 раза — с 12 до 27 млн человек. При этом изменилась их структура. В январе 1931 года вместо 22 союзов было создано 45, в 1934 году их стало 154, а на 1 января 1941 года — 182. В 1937 году упразднили районные, городские, областные, краевые и республиканские советы профсоюзов. Отсутствие горизонтальных связей и крайняя дробность структуры облегчали партийный контроль над рабочими.
В условиях концентрации реальной политической власти в партийных комитетах, чрезвычайных и карательных органах Советы выполняли лишь второстепенные культурно–организаторские и отдельные хозяйственные функции. Участие населения в выборах окончательно превратилось в тест на политическую лояльность. Отсюда рост доли голосовавших: в 1927 году — 50,7%, в 1929 году — 63,2%, в 1931 году — 72%, в 1934 году — 85%. На выборах в Верховный Совет СССР 12 декабря 1937 года проголосовало 96,9% избирателей, а на выборах в местные Советы в декабре 1939 года — 99,21%.
На XVII съезде ВКП(б), проходившем с 26 января по 10 февраля 1934 года и названном «съездом победителей», Сталин заявил: «Если на XV съезде еще приходилось доказывать правильность линии партии и вести борьбу с известными антиленинскими группировками, а на XVI съезде — добивать последних приверженцев этих группировок, то на этом съезде — и доказывать нечего, да, пожалуй — и бить некого. Все видят, что линия партии победила (гром аплодисментов)»83. Делегаты на съезде как никогда ранее восхваляли Сталина. Бывшие оппозиционеры публично каялись. Бухарин, Зиновьев, Каменев, Рыков, Томский и другие выступили с покаянием и признанием успехов в построении социализма. Был избран Центральный комитет из 71 члена и 58 кандидатов. Однако при тайном голосовании 169, по другим данным — 270 голосов было подано против Сталина. Всего на съезде присутствовало 1225 делегатов с решающим голосом и 736 с совещательным. Наибольшее число голосов против получили Сталин, Молотов и Каганович. Популярной фигурой в партии стал руководитель Ленинградской парторганизации, сторонник умеренной линии С.М. Киров. Многие большевики предлагали избрать его генсеком вместо Сталина, но он отказался. Киров получил наименьшее число голосов против — всего три.
Каганович, отвечавший за процедуру, принял меры: в официальном отчете у Сталина оказалось три голоса против, у Кирова — четыре. События XVII съезда стали роковыми. «Трусливые двурушники» — так Сталин назвал тех, кто голосовал против него, но никто из них не выступил открыто. Гармония природы, как заметил классик с мифическим Вием, с одной стороны, указывает путь, а с другой — ведет по царственной ковровой дорожке. Если дорожка теряет свежесть и блеск, величие гармонии тускнеет, что противоречит её сути — она есть бог, и компромиссы невозможны. Поэтому гармония в состоянии «скачка» видит угрозу своему существованию и объявляет её враждебной миру свободы, поскольку гармония — это мир, а мир — гармония, и немедленно применяет к врагам «человечности» меры духовно–физического очищения. Для восстановления мира и свободы Сталин начал кампанию по замене членов съезда методами военного фронта. Из 1961 делегата с решающим и совещательным голосом репрессированы 1103 человека, из них расстреляны 849. Из 139 членов и кандидатов ЦК расстреляны 44 члена и 53 кандидата — почти 70% состава ЦК, в том числе в 1937–1939 годах 47 членов и 51 кандидат. После XVII съезда Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) больше не избирался. До конца жизни Сталин в партийных и государственных документах не именовался генсеком. Ему это не требовалось: «вождь» обладал властью, недоступной официально провозглашенному генеральному секретарю.
Волна террора резко усилилась после убийства Кирова. 1 декабря 1934 года в Смольном в Ленинграде Л.В. Николаев застрелил первого секретаря горкома и обкома партии, члена Политбюро С.М. Кирова. По данным исследований, Николаев был психически нестабильным безработным партийцем, требовавшим высокой должности. Его жена имела роман с Кировым, и семье выделили трехкомнатную квартиру. В деле остаются вопросы: откуда у Николаева был пропуск в Смольный, как он знал внутренний план здания, знал, что Кирова нет в кабинете, что охрана в здании обкома не защищает его, как он оказался у входа в кабинет у лестницы и знал, что помещение пусто. Напрашивается вывод, что у Николаева был вдохновитель, предоставивший служебно–конфиденциальную информацию.