Внуки Богов 2
Сын оказался достойным своего родителя, ибо к утру под румами гребцов, скопилось три десятка арабских мечей и кинжалов, и даже несколько боевых топоров, с лезвиями в виде полумесяца. Не пришлось даже никого резать, ибо стража после такого изматывающего шторма дрыхла, как мертвая, и не проснулась даже тогда, когда один из подручников Риоля, набрав слишком много оружия, обронил выскользнувший из-за пояса нож.
Едва утром мореходы, еще полусонные, взялись ставить ветрила, а надсмотрщики и стражники едва продрали глаза, Ньорд поднялся во весь свой гигантский рост и, воздев сарацинский топор, казавшийся игрушкой в его руке, заорал боевой клич норманнов так, что у многих заложило уши:
- О-один!
- Смерть мавританским псам! У-Ра-а! Христос и Святая Богородица – с нами! – взревели десятки глоток на разных языках, и рабы в один миг сбросив оковы с цепями, рванулись по сходням вверх – на палубу, потрясая зловеще сверкающими в лучах восходящего светила клинками.
● ● ●
Обычный человек не выдержал бы и десятой части тех мучений, которые так искусно могла вызывать Мастер Смерти Азоэль. Даже у закаленного в сечах воина дух был бы неминуемо сломлен, а сам он превращен: либо в безумное животное, либо в безвольное существо, лишь внешне напоминавшее человека.
Но ОН не был обычным человеком, потому его мучители, мнившие себя истинными Владыками нашего мира – обрекли себя на гибель.
Впрочем, он находился только в начале своего пути, и не достиг еще полной силы, как Страж Искона. Те, кто хранил древнюю мудрость Светлых миров, и противостоял погружению нашего мира в бездну хаоса и мракобесия, вовремя почуяли опасность, грозящую их посланнику, и пришли на помощь.
Не смотря на все свои познания черной магии, Кощеи не сразу осознали – что произошло? Вначале пленник от боли лишился сознания, притом душа его на время, как бы провалилась в иную мерность, и Азоэль долго пыталась вернуть ее в тело, применяя различные магические заклятья. Затем, тело пленника вдруг засветилось золотистым светом и он, открыв очи, спокойно, и даже чуть с сожалением взглянул на Ацилута. Великому Надзирателю показалось, что прямо в глаза ему ударила слепящая молния, заставив зажмуриться и на время ослепнуть. Азоэль вскрикнула, ибо незримая сила отбросила ее от пленника, при этом иглы, воткнутые в узлы боли на его теле, сами собой вылетели, едва не задев ее. Сосуд с зельем, ломающим волю человека, пролетел над головой жрицы Астарты и, врезавшись в деревянную обшивку корабля, разлетелся вдребезги, выплеснув вязкую темно-зеленую жидкость.
Ацилут зарычав, как раненный зверь от нестерпимой боли в глазах, поднялся на четвереньки, нащупывая одной рукой рукоять кривого меча на поясе.
В тот же миг тело пленника раздвоилось. Одно прозрачное, струящееся золотистым пламенем поднялось с пола и легонько щелкнуло темного мага перстами в лоб, превратив в неподвижное изваяние. Второе, обычное, из плоти и костей, без особых усилий вырвало железные кольца, к которым были прикреплены цепи, идущие от оков на руках и ногах. Разогнув оковы, и с грохотом отбросив их, плотское тело пленника тоже приняло вертикальное положение и вошло в свою светящуюся копию, окутавшись радужным сиянием. Затем сияние угасло, словно всосавшись в кожу пленника. Казалось, обычный человек обнаженный по пояс, в грязных порванных портах, стоит посреди железной клетки, о чем-то глубоко замыслившись.
Азоэль, не смотря на полученный удар, быстро справилась с потрясением. Очи ее в течение нескольких мгновений поменяли цвет, от жёлтого до черного, напоминавшего провал в бездну. Она вытянула вперед руку с золотым браслетом на запястье, растопырив персты, которые засветились мертвенно голубым светом, и бросила на древнеегипетском языке заклятье, известное как: «Сумерки сознания», вызывающее в человеке безумный страх и стремление к самоубийству.
Яровит, или скорей та незримая сущность, что наполняла его тело, наделяя его невиданными силами и возможностями, видел, как темное заклятие, оставляя незримую для обычного человека черную рваную борозду, несется к нему, превращаясь в шар беспроглядного мрака. А он все никак не мог решить: надо ли ему уклониться, или отпрыгнуть в сторону? Но сила Световита, переданная Хранителями, защитила его. Между его телом и заклятьем вдруг возникла радужное сияние. Ударившись в него, черный шар лопнул, рассеявшись чадной дымкой.
Узрев, что ее волшба не оказала на врага никакого заметного воздействия, Азоэль выхватила из волос на затылке золотую заколку в виде гребня, с тремя широко расставленными шипами. Зажав ее меж пальцами, она легким нажатием на основание впрыснула в острые наконечники с маленькими отверстиями смертельный яд и, крутанувшись на одной ноге, прыгнула вперед, целясь своим необычным оружием в шею Яровита.
Русич зрел, как медленно, в растянувшемся времени движется к нему смерть в руке жрицы Астарты. Затем, поморщившись, словно все это ему уже надоело, он легонько стукнул ребром ладони, снизу-вверх, по запястью вытянутой руки Азоэль. Заколка вылетела из разжавшейся ладони и воткнулась в потолок трюма. В тот же миг Яровит выбросил вперед руки ладонями вперед, и жрицу швырнуло спиной на стенку трюма. Тело ее обмякло и сползло вниз, распластавшись на полу. Подойдя к ней, русич наклонился и потрогал живчик на шее. Почуяв слабое биение, он поднял с пола оковы с цепями и прикрутил руки Мастера Смерти к решетке, заведя их за шею. Затем направился к Великому Надзирателю и одним резким ударом по щеке вывел того из оцепенения.
Придя в себя, Ацилут тут же метнул руку к мечу на поясе, но Яровит зловеще улыбнувшись покачал головой и, вытащив меч мага из-за спины, легонько ткнул того острием в живот, посадив на пол.
- Не советую делать спешных движений «Ваша Мрачность», а то я после такого гостеприимства стал немного вспыльчив, и могу неверно уразуметь ваши намеренья. Мой народ живет в лесах, на полуночи. Места дикие, опасностей много… потому сперва вершим, потом мыслим. Можешь головы лишиться прежде, чем я об этом пожалею. А ты мне пока живым нужен, ибо я тебя сейчас пытать буду, а ты мне – отвечать. Я ясно излагаю, или тебе на агарянском повторить?
Ацилут взглянул исподлобья на русича и криво усмехнувшись, процедил сквозь зубы:
- Ты думаешь, что победил, варвар? Глупец! Кто хочет остановить колесницу времени, или повернуть ее вспять – погибает под копытами! Ты обречен, как были обречены и все твои предшественники, бросавшие вызов Новому Закону, который установим мы – истинные Владыки этого мира!
Яровит поднял с пола бурдюк с водой, вырвал пробку зубами и, не сводя с Ацилута пристального взгляда, начал пить. Вода стекала на грудь широкими струями, блестела жемчужными каплями в отросшей бороде. Напившись русич рыгнул, с шумом выдохнул воздух и зевнув, изрек:
- А теперь слушай сюда, владыка хренов. Я обещал, что ты ныне умрешь, но я могу не исполнить свое обещание, если у тебя хватит разума – не раздражать меня. Так, что – закрой свою пасть и внимай, чего я спрашивать буду!
- Нет, это ты послушай варвар! – воскликнул Ацилут, оскалившись, как волк, попавший в волчью яму. – Изменение этого мира уже началось, и оно подобно лавине будет расти, сметая все на своем пути. Скоро твой мир рухнет, погребя под обломками своих защитников и хранителей. У человеческого стада – короткая память. Очень скоро все его пророки и наставники забудутся, и то чему они учили, и только Безликий Хозяин будет царить над миром. И все народы перед ним падут, и восславят его, ибо он даст им истинную свободу. Свободу продавать и покупать, не только земные богатства и изделья рук своих, но также – душу, разум, справедливость, совесть. Единой мерой жизни – станет злато!
- А мерой смерти, что станет? – спросил Яровит. – Не хрена у вашего хозяина не выйдет. Исконы Прави нельзя уничтожить, ибо они начертаны самим Всевышним в совести людей. А продать совесть невозможно, она либо есть, как у потомков Рода Небесного, либо ее нет, как у всех тварей, имеющих лишь облик человечий.
- Ты упрям, как и все северные варвары… - хмыкнул Ацилут. – В ваших диких лесах, которые вы зовете Славенией – все такие тупые? Огонь и время пожрут ваши наивные учения. Утерян будет их сакральный смысл и позабыт людьми. Останется лишь то, что нужно нам, что будет служить пастухам, а не всему стаду. Пророки приходят и уходят, а мы есть и будем всегда! Пошевели опилками в башке… ведь ты очередной баран, которого безумцы, называющие себя Хранителями Искона, принесут в жертву, чтобы еще хоть немного удержаться у власти. Все, что тебе до этого пришлось перенести, лишь маленькие неудобства, по сравнению с тем, что ждет впереди. Когда Иерофанты поймут, что ты не баран, а бешеный волк, против тебя бросят такую стаю загонщиков и псов, что даже клочков не останется от дурака, возомнившего себя спасителем мира.
Яровит прищурившись, глянул на мага. Взгляд его до этого, был не выразительней березового полена, но теперь в нем появилась холодная неотвратимость смерти, как у охотника, натянувшего тетиву лука, в десятке шагов от добычи.
- Твои грязные слова на мой счет – я прощаю, - поведал он глухо, - но, если ты еще раз посмеешь охаять мою Отчину, я тебе сначала выбью все зубы, дабы не кусался, а потом вырву язык. Внял, змеиное отродье?.. Ты там, что-то вякнул про Иерофантов? Вот с этого места можешь мести языком почаще и пояснее… Вы ж меня к ним везли? Мол: «Указ исполнен и зверь пойман!». Да только их указ, оказался не про нас.
- Ты безумец! – прошипел Ацилут. – Иерофанты, есть аватары самого Хозяина. Они тебя в пыль сотрут!..
- Я зрю – ты меня не понял… - вздохнул русич. Меч в его руке описал почти незримый круг, со зловещим шипением рассекая воздух, и на пол в брызгах крови упало отсеченное ухо Великого Надзирателя.
Ацилут вскрикнул, расширенными очами глядя на свое отсеченное ухо. Кровь залила его шею и шелковую аббу на плече.
Яровит схватил Кощея за волосы и откинув голову назад, свирепо прошептал в искаженное болью лицо:
- Выродки твоего Хозяина, весьма ошибаются, принимая меня за барана, али волка. Я охотник на ваше змеиное племя, из народа Славы – победителей Змея, из племени Русов – потомков светоносного Бога, из рода Огненной Рыси. Рысь незрима и внезапна, аки смерть. А мне-то уж хорошо ведомо, как вы трясетесь за свою жизнь, ибо ваш Безликий Хозяин сотворил вас бездушными тварями. Вы способны лишь, аки упыри сосать жизненные силы из душ человеческих. Я стану ужасом для всех тварей Безликого, и свой путь выстелю вашими трупами. Да, ваш Хозяин ныне опутал разум многих людей ядовитой паутиной лжи и алчности, но для моей погибели, ему придется много грязных дел своих оставить, тем множество душ людских, освобождая от своих оков. Вы можете меня убить в этом теле, но я вернусь в другом, и буду возвращаться до тех пор, пока на земле не кончится Власть Тьмы! Внял?.. А теперь ты мне поведаешь: где находится ваше змеиное гнездо? За каждый неверный ответ я буду отсекать у тебя какую-то часть плоти, но так, чтобы ты сразу не подох.
- Крит... Будь ты проклят! – прохрипел Ацилут. – Остров Крит в Эгейском море.
- Продолжай... Где именно? Место, град, крепость?..
- Муки, что испытал Христос, покажутся тебе раем, когда ты познаешь гнев Хозяина… - заскрипел зубами маг.
- Неверный ответ, - покачал головой русич и следующим взмахом меча отсек левую руку Ацилута по запястье. Кисть, украшенная золотыми кольцами с самоцветами, шлепнулась на днище сафины, как кусок мяса, брошенный собакам. Кровь потоком хлынула из обрубка. Ацилут закричал, хрипло и протяжно, зажав второй рукою предплечье.
Яровит рывком сдернул с него узорчатый пояс из аксамита и перетянул обрубок у локтя, чтобы унять кровь. Потом глянул в расширенные от боли зрачки мага и тихо произнес:
- Ты убедился, что я не бросаю слов на ветер? Перестань выть и продолжай, я внемлю каждому твоему слову.
- А-а, лабиринт… - хрипло провыл Ацилут. – Тайные убежища под развалинами дворца царя Миноса.
- Как туда проникнуть? Сколько стражников и где?
- Ты сдохнешь!
- Может быть, но я – потом, а ты – немедля, если будешь запираться.
- Там маги и «Легион Смерти» … Тебе не пройти…
- Сие не твоя забота!
В это время сверху послышались свирепые крики, звяканье железа и топот множества ног. Яровит поднял голову и прислушался. Вскоре шум наверху усилился, одна из крышек трюма распахнулась, и вниз спрыгнули люди с мечами в руках, в рваной одежде, покрытой пятнами крови.
- Э-э, я чую, что тут попрятались сарацинские собаки, - воскликнул один на языке франков.
- Ну, так пойдем и прирежем их… - прорычал второй на норманнском наречии, покачивая в руке сарацинский топор на короткой рукояти.
- Надо б обыскать весь трюм, - посоветовал молодой голос, тоже на франкском. - Может эти крысы схоронились среди товаров?!
- Успеем… - пробурчал второй. – Сперва этих прикончим… - и они неторопливо двинулись к клетке, держа в руках готовое к сече оружие. Еще несколько человек молча двинулись за ними.
Проходя мимо двух мавританских воинов, усыпленных Ацилутом и мирно продолжавшими спать под влиянием чар, первый остановился удивленный столь глубоким сном, затем, пожав плечами, полоснул клинком по горлу обоих спящих. Мавры умерли так и не проснувшись.
Человек стоявший к ним спиной, неспешно повернулся. В бликах огня от светильника в его руке блеснул кривой сарацинский меч.
- Значит, вы все-таки учинили мятеж и, судя по тому, что добрались сюда – он удался?! – раздался насмешливый голос. – Вот только сонных резать – последнее дело.
Приближавшиеся к нему люди, остановились и переглянулись.
- Клянусь распятием Спасителя, - воскликнул один, - это же вендский князь из свиты нашего короля!
К Яровиту подбежал Риоль и недоверчиво уставился на него. За ним подошли Раймунд, Жифлет и еще несколько бывших невольников, среди которых выделялся здоровенный норманн, с широким свирепым лицом, льняной бородой и длинными заплетенными усами.
- Мы думали, что вас уже нет в живых, милорд, - радостно воскликнул Жифлет, протискиваясь вперед.
- Зато Всевышний решил, что я еще не готов к Царствию небесному, ибо не раскаялся во всех своих грехах, - улыбнулся Яровит. – А для ада, я еще не набрал нужного количества грехов.
- Наш король не берет, кого попало в свою свиту… - добавил Раймунд. – Тебе венд, так здорово удается выскальзывать из самых смертельных ловушек, что я скоро поверю в твое безсмертие.
- Кто тут венд? – раздался сзади громкий голос, и вперед безцеремонно растолкав остальных, протиснулся варяг по прозвищу Шрам.
- Ну, здорово Немир, потомок славного князя поморов Яровоя, по прозвищу «Морской волк»! – промолвил торжественно Яровит, как бы смакуя вкус славянской речи. – Не чаял тебя здесь встретить.
- Клянусь Нием – владыкой морей, се тот витязь, которому я обязан жизнью! – воскликнул варяг. – Не зря видно Хозяйка Рока нас снова свела, ибо долг чести, еще за мной.
- Не мне ты должен, а себе, и совести своей. Нет лучшего наставника на свете, ибо совесть – та нить, что единит нас с пращурами, суть – с Родом Небесным.
- То я уразумел, еще из прошлой нашей встречи, когда…
- Не время ныне вспоминать былое… - прервал Немира Яровит, призывая жестом к молчанию и, обращаясь ко всем, сказал на языке франков. – Пока вы наверху сражались, я тут тоже время зря не терял, и взял в полон двух главных демонов, из-за которых мы снова оказались в неволе.
- Знакомые рожи, - Раймунд зловеще провел мечом по решетке, - и место для них подходящее.
- Ой, а что это с ним? – спросил Риоль, ткнув мечом в сторону Ацилута. – Проказа, что ли?
- Наказанье Божье! – пробурчал Раймунд.
- А она – тоже демон? – спросил Жифлет, взглядом указав на Азоэль, видно узнав в ней «наложницу», которую он так героически спасал от преследователей.
- А, ты что, опять ее спасать собрался? – зло усмехнулся Вайсберг. – Именно эта сука и навела на нас мавров, во главе с этим, прокаженным… – кивнул он в сторону Великого Надзирателя, сидевшего на полу с безучастным видом и бледного от потери крови.
- Так может его, того… добить, чтоб не мучился? – спросил Немир у Яровита.
- Я еще с ним не договорил, - молвил русич, намеренно поворачиваясь спиной к Кощею. – Он мне еще не все свои тайны раскрыл
В тот же миг Ацилут, казавшийся совсем обезсиленным, резко подхватился с пола и, вырвав целой рукой из потолка трюма заколку Азоэль, прыгнул на русича, целясь ядовитыми зубцами ему в шею.
Яровит, крутанулся на одной ноге, пропустив руку мага мимо себя, и хлестко ударил того молотом кулака, под основание черепа. Послышался хруст, как будто ветка под ногой треснула, и Ацилут врезался лицом в пол. Его тело дернулось несколько раз и застыло недвижно.
Немир медленно опустил поднятый меч. Затем наклонился и пощупал шею Великого Надзирателя Юга. Взглянув снизу-вверх на русича, он вздохнул и произнес мертвым голосом:
- Похоже, что ты сломал ему шею.
- Да вижу… - сплюнул Яровит. – Перестарался малость… теперь уж не оживишь…
- На кой, его оживлять? – пожал плечами Немир. – В драке лучше перестараться, чем недостараться, а то можно и того – без головы остаться…
- Ничего, - успокоил всех Риоль, - его душа сейчас провалиться прямо в ад, в родную, так сказать обитель. Там как раз полно его дружков и соплеменников…
- В том-то и дело, что творения Хозяина Бездны не имеют души, - вздохнул русич. – Впрочем, и среди нас ныне много тех, кто запродал свою душу Мороку, превратившись в бездушных тварей.
Он подошел к Азоэль, настороженно наблюдавшей за происходящим сквозь смеженные веки, и презрительно усмехнувшись, произнес:
- Хватит изображать из себя спящую змею. На сей раз, обмануть жертву тебе не удастся, ибо пришел змеелов, дабы содрать с тебя шкуру.
Азоэль жалобно застонала, пошевелив руками, привязанными цепями к решетке. Снизу-вверх она просяще взглянула на Яровита.
Тот покачал головой:
- Нет, Кощеи… – жалости от меня не ждите. Еще, будучи в вашей власти я посулил твоему дружку, что он ныне умрет. Он тогда посмеялся над моими словами, а зря, ибо я никогда не обещаю того, чего не могу свершить. Если ты будешь вести себя так же глупо – тоже умрешь. Каждый верный ответ на мои вопросы, будет приближать тебя к жизни, а каждый ложный – к смерти. Выбирай!..
- Милорд, неужто вы сможете убить женщину? – упавшим голосом спросил Жифлет.
Яровит понимал его. Несмотря на все ужасы, через которые молодому герольду пришлось пройти, он еще не был испорчен сим жестоким миром и всю его грязь просеивал через свою чистую душу. К тому же он испытал первое серьезное чувство к женщине, что подчинено скорее сердцу, чем рассудку. Именно оно и не давало ему осознать, что порой под прекрасной личиной скрывается сердце змеи. Так иногда красивый, благоухающий цветок, несет в себе смертельный яд, являясь ловушкой для доверчивых насекомых.
Отроку следовало немедля сделать хорошую встряску, дабы он в грядущем не стал жертвой свирепых хищников и не попал в хитроумные силки, расставленные ловцами человеческих душ. Посему Яровит ответил Жифлету спокойно, но холодно и твердо:
- Предназначение женщины: нести в сей мир – Любовь и Жизнь… а та, что ныне находится пред тобой, несет в него лишь Ненависть и Смерть. Потому – смогу!..
- Может ее заставили?.. Мучили, угрожали? – голос Жифлета был, как у невинно осужденного на казнь, и никак не желающего в это поверить. Приговор уже зачитан, топор занесен, голова лежит на плахе, а жертва все еще надеется, что это чья-то злая шутка и сейчас все засмеются, и весь сей ужас кончится.
- Ее никто не заставлял… – добил его русич. – Перед тобой не бедная наложница Аза, а Мастер Смерти, входящая в Круг Темных Владык нашего мира, по имени Азоэль. Как говорят христиане – слуга Сатаны. Все, кто встречается с ней – должны умереть. И ты, и я, все наши друзья и соратники, были обречены на мучения и смерть. Но в сей раз демоны из ее сатанинского круга слишком сильно раскачали лодку, сиречь – Искон Равномерья меж Добром и Злом.
Не обращая внимания на оскалившуюся Азоэль, Яровит распахнул у нее на груди шелковую челябию83[83] и сорвал с шеи знак на золотой цепочке, в виде змеи схватившей себя за хвост и оком Морока в середине.
- Вот гляди!.. – протянул он знак Жифлету. – Змея, схватившая себя за хвост, это кольцо смерти, суть – невозможность вознесения духа людей, которые в злобе и алчности будут пожирать сами себя. А черный камень в середине, есть глаз Хозяина Бездны, следящий, дабы человек никогда не вырвался из сего гибельного круга.
Жифлет и другие бывшие пленники, кто с удивлением, кто с брезгливостью, а кто и с суеверным страхом, взирали на странную цату, пока Раймунд не сказал:
- Вещь, конечно дорогая, но лучше от нее избавиться, а то не дай Бог на нее какое-то заразное заклятье наложено. Этак проснешься, а вместо благородного лика франкского рыцаря, какая-то свинячья морда…
- С рогами… - добавил Немир.
- И хвостом на заднице, - хмыкнул Риоль.
- А, что значит – Искон Равномерья? – спросил Жифлет.
- Есть зело древнее предание… - ответил Яровит. – Когда наш мир был еще молод, произошла Великая битва меж ратью Света и воинством Тьмы. Та битва грозила уничтожить все миры. И тогда меж Белобогом, и Чернобогом был заключен ряд, о том, что Свет и Тьма равнозначны для Всемирья и нет одного, без другого…
- Хорошо, что тебя не слышит епископ Реймский Тюрпэн… - пробурчал Раймунд. – Он немедля обвинил бы тебя в ереси и богохульстве. Чтоб Бог заключал договоры с дьяволом – бред какой-то!
- Опричь Света и Тьмы, есть еще Сумрак, - философски заметил Немир, - сиречь – мрачный свет, или светлый мрак…
- Вот наша земля, как раз и оказалась на рубеже меж Светом и Тьмой, суть в Сумраке… - продолжил Яровит. – Потому здесь идет незримая и жестокая битва за души людей. У Владыки Тьмы власть над людьми – плотская, земная, а у Бога Света – духовная, небесная. Слуги Тьмы все время пытаются захватить всю власть над людьми, сиречь – порушить «Искон равной меры» меж Светом и Мраком.
- Ты никак в волхвы метишь? – спросил Немир. – Уж больно умно загнул…
- …или в епископы… - добавил Раймунд.
Яровит повернулся к Азоэль. От его голоса повеяло такой стужей, что впечатлительного Жифлета пробил озноб:
- Итак, я внемлю! Ты уяснила, о чем должна мне поведать?
Жрица судорожно всхлипнула, глаза ее стали испуганными и влажными.
- Я, такая же жертва, как и другие исполнители воли Хозяина Бездны. Меня выкрали еще в младенчестве и заставили надеть эту ужасную личину. Втайне моя душа всегда противилась… но, что я могла поделать?.. Иерофанты – воплощения самого Безликого. Они вездесущи, а их месть отступникам – ужасна.
- Все это весьма печально, - голос Яровита оставался холодным и спокойным, – но ты не ответила…
- А ты ничего не спрашивал! – выкрикнула Азоэль.
- Невинную девицу только из себя не сотворяй… все равно не поверю. Мне нужно все!.. Как пройти в Лабиринт? Где находится стража? Тайные слова, или магические заклятья, что дадут мне чистый путь… ловушки?..
Она испуганно глянула на него и проговорила, кивнув головой на труп Ацилута:
- Он тебе все рассказал?
- Я умею докапываться до истины, - медленно проговорил русич, - но все ж хочу убедиться, что господин Надзиратель ничего не напутал.
Азоэль устало прикрыла глаза и стала говорить, еле шевеля устами:
- Вход со стороны моря… Напротив старой пристани – скала с двумя острыми вершинами. У входа выбитый на скале знак – «око над пирамидой». Приложишь к нему левую руку и произнесешь пять имен Хозяина: «Элох, Ахриман, Усирис, Молох, Шем гамефораш». В скале откроется проход…
Она замолчала. На лице выступили капли пота, дыхание участилось.
- Дальше!
- А дальше… тебе… не пройти! – тяжело дыша, выдавила она. - Тебя учуят, как… только ты сунешь туда нос. У тебя… запах другой… и светишься ты сильно… Даже ученики магов, тебя… в миг распознают.
- Это не твоя печаль… так, что – продолжай…
- О чем?.. Смысл?..
- Я вижу, что ты меня не поняла… - разочарованно покачал головой Яровит и коротко, без замаха, хлопнул Азоэль по щеке.