Выдвижение и штурм
(Иллюстрация: рыцари штурмуют замок, обороняемый девами)
Юлия из Арраса: выдвижение из леса
Как было рассчитано, отряд инков выступил из избушки лесников ровно в десять вечера, когда в Тепанкальи менялись часовые на башнях. Башенные часы громко прозвонили десять раз, это было слышно в лесу.
(Проводницы уже не нужны. Ожидают, что их сожгут или навечно заточат в темницу на хлебе и воде. Навечно – это вряд ли дольше четырёх лет).
(Вспоминает чуму, в частности ту, что десять лет назад в Париже отомстила Фаусту за Гутенберга).
(Солдаты тащат четыре верёвочные лестницы и все дрова. Для штурма? Как?)
(Инки делают вид, что допросов и обвинений не было. Шутка. Не христианская. В инках вообще ничего христианского. Гипотезы, почему они так себя вели. Они сказали, что по инструкции. (Как же!) Но они убедились, сказали, что все пять девушек тверды в вере и достойны прощения и награды. (Четыре девушки, вроде, поверили, Юлия нет: это чтобы подойти к замку). И попросили возглавить колонну. Но хоть расспросы про жемчужину отложили).
(Совещание, что делать с драгоценными камнями на стенах. По предупреждению Августины об отвлечении солдат при штурме. Назначили две хитро организованные трофейные команды, двое безоружных собирают в один мешок, следя друг за другом, двое с арбалетами следят за этими. Все из разных десяток. Награда за донос). Мое предупреждение, что столько камней не принесут пользы, так как обвалят рынок, их, конечно, не тронуло. Кого Бог хочет покарать, того лишает разума. А мародёры передерутся, или сговорятся. А инков и десятников в команды не включили. – Видать, меж них согласья нет, – подумала я, – на лад их дело не пойдёт.
(Промедлили и показались на открытом месте, когда на башнях бодрствовали уже только заговорщицы. Мецтли ещё нет. Должна появиться позже, чем вчера – 11:09 для равнины, в окружении гор, у подножия Тепанкальи – в 11:57).
Выйдя из леса, мы увидели впереди и очень высоко, как будто ильyикак, слегка освещенный циферблат громадных башенных часов, обращенный к Циуатлану, увенчанный рядом узких вертикальных овалов более яркого света. Сперва приняли за ночное светило. Значит, Тенкутли в образе кецалькyецпалина и у себя, над часами. Никто не спросил, что это. Хотя сперва испугались. Но пошли дальше. С девушками впереди и инками в середине.
(Шли к Циуатлану, но инки велели обойти и подойти к Мачтилойану. Опасаются предательства и ловушки. Вот их истинное отношение к нам).
Остановились не под самой стеной, а туазов за двадцать пять. Света цитлальо хватало, чтобы различать дорогу, но, пойдя к башне, пришлось рискнуть зажечь факелы. Наверху тоже зажегся огонь, и в его свете мы увидели наверху Марту. Она, перегнувшись через ограждение, вглядывалась в наши лица, освещенные нашим факелом. Мы помахали ей факелом, она – нам и Клер – на другой башне – своим фонарем. Клер тоже зажгла фонарь и помахала Жанне: все в порядке. После чего фрау Мем спустила привязанную заранее веревку с узлами.
Марта из Майнца о выдвижении к замку
Отряд инков выступил из избушки лесников вчера ровно в десять вечера, когда мы, заговорщицы, в Замке часовых меняли. Смена часовых слегка задержалась, так как нас не хватало, но и отряд промедлил в лесу и показался на открытом месте, когда на башнях только мы бодрствовали. И наступило сегодня. Хотя еще ночь была.
(Со скрытностью перестарались. В десять вечера в середине апреля уже не сумерки, а ночь. Луна не скоро. Зачем такая скрытность? Хуже того, нам-то как раз нужно видеть, кто идет!)
(Звёзд в горах больше. Обсуждение астрологии. Чушь. И доктор так говорит. А жаль).
(Ночной пейзаж).
(Отряд удалось увидеть на половине дороги к Замку. Впереди пять женщин в светлых платьях. За ними неясная масса солдат, в середине инки, с их хорошо различимым сочетанием белых туник и черных плащей).
(Солдаты что-то тащат. Что и зачем?)
(Вдруг свернули по обходной дороге, ко мне. Скорее всего нас в предательстве подозревая. Хотя тогда у них не было бы шансов вообще).
(В донжоне всё спокойно).
Когда они подошли совсем близко – а они не торопились, стараясь и малейшего шума не производить – то зажгли факел, и с башни я различила лица всех пяти девушек: Юлии, пастушек Шарлотты Шеврие и Мелиссы Мутонье и лесников Флоры Форестье и Фелиси Форестье. Клер Карпье с башни Зюйд лиц, конечно, не различала; а Жанна Монстрье на башне Ост вообще за поворотом стены осталась. Но Клер увидела, как все пятеро помахали мне, а я – им. После чего Клер помахала фонарем Жанне – все по плану – а я веревку спустила. По ней стал подниматься солдат. Почему-то только один.
Юлия из Арраса о штурме замка
Часы видны из-за стены – донжон очень высокий.
(Капитан поднимается. Один. Это не для любого. Три Бастилии или три Тампля вверх по веревке! Как отдыхать на верёвке. И да, это для одного. Но неизвестно, что лучше, если он стоит ли беспокоиться о том, чтобы капитан доберётся или нет. Жаль его, забавный и вёл себя хорошо. Но приказ инков выполнит).
(Подробно как капитан лез. Наверху незадолго до без четверти двенадцать ночи. Недолго наверху и спустился с башни на стену в боковом подъемнике. Свет мецтли осветил верхушку Тлапилкойана. Кецалькyецпалин не высунулся. Со стены капитан спустил веревку и вытянул на ней верёвочную лестницу. Мецтли осветила весь замок и стала видна Юлии. Часы на Тлапилкойане тихо прозвонили полночь. Поэтическое сравнение. В четверть первого, капитан помахал рукой – можно подниматься).
(Подробное описание подъёма солдат. Если б Те-ки был в подвале, он услышал бы наши шаги еще на подходе. Трофейные команды расходятся по полочке под стеной. Фий Тес своим предупреждением добилась лишь отвлечения восьми человек. Возможно, распрей между победителями. Но Юлии и того не удалось! Августина – та еще штучка! Недаром она нашла столько же помощниц. Варианты, что пойдёт не так у трофейных команд. Остальные лезут на стену. Оттуда на башню с помощью бокового подъемника. Кто-то пошёл по стене к другим башням, тоже закрепить лестницы. Подробности распределения. На Мачтилойяне капитан уважительно говорит о чём-то с Мартой, жестами руководя солдатами. Инков вытягивают на сложенных вдвое веревках, образующих внизу удобную петлю для сидения, и даже дощечку подложили, чтобы петля не сжимала с боков. Внизу с нами одна десятка и ни одного инка. «Клод» не сумел остаться со мной наедине, без сотоварищей и караульных, поднялся на Мачтилойан последним из них. Часы Тлапилкойана показали и тихо прозвонили два часа ночи).
Марта из Майнца о штурме
(Почему они не лезут один за другим все? Варианты).
Сначала было вообще непонятно, этот солдат поднимается, или просто пробует веревку на прочность, вися на ней и иногда делая несколько движений. Но чем выше он поднимался, тем реже отдыхал. Начал подъем в 22:36. (Подробный график). На башне в 23:39. Спросив меня, все ли в порядке, спустился на стену на подъемнике и спустил оттуда веревку, вытянул на ней веревочную лестницу (я бы не смогла) и закрепил. По ней полезли солдаты. Не снимая доспехов.
(Луна из-за гор сразу высоко. Фаза три четверти полтора дня назад, всё же больше, чем половинка. Интересно, бывает ли две трети?)
(Дежурные с облегчением тушат фонари, солдаты факелы).
Солдаты свой непонятный груз оставили внизу. В свете луны он похож на вязанки дров. Подъём девушек тоже отложили на после.
У половины солдат арбалеты. Ружей нет. (Обсуждение). На наконечниках болтов кожаные колпачки. Яд?
(Распределение солдат по стенам и башням. Целятся из арбалетов в сторону донжона).
(Ведут себя с Мартой вежливо. Капитан обращается signora и называет своей dama del cuore. На других башнях тоже).
(В час ночи на всех башнях по десятку солдат. Va benissimo! – сказал капитан. Рассказала про отвлечение дракона, усыпление всех и клинья под дверями. Fatto molto bene! – похвалил Марту капитан. И больше любезно не говорил. После этого солдаты подняли на веревках по паре инков на каждую башню. Era ora! – с облегчением сказал капитан).
Инки арестовывают пособниц сил зла
Марта из Майнца об арестах
(Инки у Марты – знакомые Шпренгер и Инститорис. Её в упор не видят. Солдаты одновременно хватают трёх девушек на башнях и пятерых внизу, рты затыкают и связывают).
(Сила самовнушения у палачей).
(Но зачем? Крыса, в угол загнанная, дерется. И ведь им нужно всё золото найти!)
А вот запас ракет для фейерверка, о которых я им в письме написала, они сразу нашли. Так что недаром я праздника Пасхи ждала, чтобы фейерверк увидеть. Он, подумала я, сейчас, кажется, будет!
(Диспозиция: сколько где солдат. Снимают колпачки с арбалетных стрел. Наконечники чем-то вымазаны. Часть солдат вытаскивают из-под дверей клинья, а то и ломают двери, будят «ведьм» и, связав им руки за спиной, гонят наверх).
(Кто как засыпал, тот так и одет или раздет).
(Солдаты мрачны; это пугает. Могли бы веселиться. Наверное, понимают, что будет с “ведьмами”, а для такой работы не тренированы. Есть разница, добыть женщину в захваченном городе или арестовать для костра. А вот инки смотрят с удовольствием. Они же искоренители зла, принявшего прелестную форму, но они могли ей противостоять и гордились этим).
(За стеной Замка пять столбов с привязанными девушками. Три солдата копают и копают ямы для новых столбов).
Юлии и подружкам Августины при этом повезло – их не раздевали. Как и меня. А я почему-то о сущем пустяке вспомнила и никак не могла его из своих мыслей выбросить и начать думать о том, что можно для спасения сделать. Юлия хвасталась, что с королем Англии Эдуардом общалась. И после того поняла, что зря англичане французов, а в особенности француженок, в меньшей стыдливости и большей распущенности по сравнению с англичанками упрекают. «Сколько у нас слов для голой? – говорила она. – Nu и nue. И все! А с Эдуардом пообщавшись, я узнала, что в английском языке есть nude, naked и mother-naked, bare, unclad, undressed, stripped и stripped to the buff, exposed, unclothed, unarrayed, unadorned, uncovered, without a stitch, raw и in the raw, и, как будто мало mother-naked, еще in her birthday suit!» Я уж со своим немецким тогда вылезать не стала. Хоть там и больше таких слов, чем во французском, но с англичанами не сравнить.
(Разная раздетость страшнее всеобщей наготы: она при стихийных бедствиях или нападении врага. Причём в первом случае это могут быть спасшиеся, во втором на краю неминуемой гибели).