(Парадоксальная красота на краю гибели).
Солдаты это чувствовали. Инки тоже чувствовали, только (очередной выпад против инков с выводом, что они помощники дьявола. Солдаты тоже стараются превратиться из людей в зверей. Хотя – разве звери так?..)
(Девушек собирают на верхних площадках башен. Непроснувшимся привязывают руки к проснувшимся. В комнатах вывешивают в окна простыни, как знак. Правда, видно его только с двух соседних башен).
(Уязвимость диспозиции на башнях и стенах, лучше бы в комнатах? Замок дракона – плохое укрытие от самого дракона. Но расчет на заложниц).
(Успешная доставка девушек, которыми можно заслоняться от пламени дракона (даже заговорщиц простил). Но один случай сопротивления. Беренис Буйё (химик) взяла себе на ночь аш-крыску для уборки, но заснула. Успела раздеться. Пришла в себя наверху. Хотела прыгнуть с башни. Поймали и привязали к двум другим девушкам. Вызвала аш-крыску из комнаты. Переполох. Незаметно перегрызла веревки на руках Беренис, отрастила себе пасть с зубами, по форме – как огромные ножницы. Нападала с громкими звуками. М.б.дракон проснётся или чем он там занят с Мирей в донжоне. Беренис снова бросилась к ограде. Наверное, инки солдатам рассказали, с чем они столкнуться могут. Беренис поймали, крыску закололи и поспешно стряхнули вниз. Шпренгер и Инститорис хотели заполучить, но не успели. Марта думает, что у неё тем более нет шансов. Может ли управляющий крыской заставить её убить управляющего?.. Вопли крыски или её гибель привлекли дракона).
Соседние арбалетчики спорили, кто метче стреляет из арбалета. Один, в прошлом моряк, утверждал, что не охотники, а моряки. Стало быть попробуй попасть в цель на другом корабле, когда marejada и se balancea el barco на oleada, и сам ты стоишь на puente, который escorar, так как v?a de agua…
(Марта верит – по рассказу Юлии о самочувствии в плаваниях между Англией и Францией. А ещё пересказу баек моряков об акулах).
Юлия из Арраса: арест пособниц зла
(Думала, как лезть на такую высоту? Или как инков втащат? Тоже страшно! Но вместо схватили, позатыкали рты и связали. Одновременно с дежурными на башнях. Коварство против врагов военная хитрость, к своим людям – подлость!)
(Помощницы фий Тес поражены, Юлия нет. Но выхода тоже не видит. Надеется на кецалькyецпалина. И жемчужина?)
Солдаты оставшейся с нами десятки, сменяясь, работая по двое, быстро выкопали двумя лопатами, которые они, оказывается, прихватили с собой в избушке лесников – я узнала эти лопаты, у них не просто деревяшка, а на конце еще поперечная ручка, чтобы лучше нажимать, – пять ям рядком на расстоянии в два шага друг от друга. В них они установили пять столбов, не очень высоких, в рост человека, и к этим столбам привязали нас лицом к Тепанкальи. (Диспозиция, кого рядом с кем. Сочувствующая Шарлотта далеко. Совесть).
(Трое остались. Посменно двое копают ещё ямы, один приглядывает. Жаль: может, удалось бы выпутаться).
(Начальство не следит, копают лениво. Одна яма побольше. Марта примеряет количество ям – для кого они? – а их всё больше. Были ещё шпионки?!)
Конечно, все инки сумасшедшие – достаточно пару минут послушать их бред о преследующих их черных кошках, черных собаках, черных козлах, невидимых бесах, стучащихся в окна на третьем этаже и ходящих по крыше, чтобы прийти к этому выводу. (Спойлер: это написано в “Молоте ведьм” от авторов). Но все-таки до сих пор мне казалось, что они обычно могут скрывать свое безумие, так что оно проявляется только при разговоре на мистические темы.
(Варианты, сколько будет столбов и для кого. 19, 33, 81. Все девушки и Тенкутли! Как специально, он их поселил у себя 80).
(Что происходит в Замке, почти не видно. Только верхнюю часть Тлапилкойана с часами – скоро ли 6 утра и смена дежурных? А там свет в Тлакецамимильи, но никто не выглядывает. Кецалькyецпалин должен же, наконец, перестать болтать с Мирей – или что они там делают?!)
(Мнение и сведения Юлии о Мирей. И о Тенкутли. Как она его так долго отвлекает, непонятно. Сравнивает с Писанием).
(На башне появляются раздетые и полуодетые девушки и с ужасом смотрят на привязанных, а те на них. Ночная мода Циуатлана. Как одеться связанной, а связывают, опасаясь колдовства. Инки запугали солдат. Очевидно, решили прятаться сами и прятать солдат за девушками от кецалькyецпалина, а солдаты могли стрелять).
(А вдруг Тенкутли, если речь о его жизни?.. Людей много, а кецалькyецпалинов даже меньше, чем королей: никто к нему никогда с визитами не прилетал).
Инков бы держаться тут, за стеной, подальше от Тлапилкойана. Но это сильно ухудшило бы управление. Тут без них эти горе-копатели… Хотя нам же лучше. Без них жечь не начнут. И пока я не скажу, где жемчужина. А я потребую отвязать, дать охранную грамоту и в лодку посадили. Отплыву и крикну. И чтобы ни у кого на берегу не было арбалета, копья или веревки. Камнями в несомую бешеной рекой лодку попасть трудно.
Солдаты отгоняли девушек от края. Не чтобы не смотрели, тут было бы наоборот. А чтобы были меж ними и драконом.
Напряжение нарастало, решающее столкновение приближалось. А я, как сдуру пожелала недавно, была избавлена от всякой ответственности за его итог, будучи не в силах шевельнуться, притом не сидела запертая в каком-нибудь глубоком подземелье, а, можно сказать, любовалась из первого зрительского ряда. Все в точности как хотела. Кажется, я забыла упомянуть такую мелочь, что хорошо бы еще итог битвы, в которой мне не хотелось участвовать, не мог плохо сказаться на моей судьбе? Помнится, я еще при этом пожелании упомянула, что у Бога есть чувство юмора? Как говорится, получите гигантскую жемчужину и распишитесь в получении. А что она коричневая, мягкая и вонючая – так вы при заказе ее цвета, твердости и запаха не оговаривали! Что? Ропщу на Всевышнего? Наоборот, восхищаюсь Его шуткой! А что ещё делать в таком положении?
Августина из-под Тулузы: аресты
Проснулась и стала оглядываться по дороге на верх башни. Руки привязаны к рукам двух других девушек. Они помогают взбираться. Это Инесса и Инна. Инесса в ночной сорочке по моде из Южной башни Зюйд. Инна кутается в простыню. Мне стало стыдно – я-то уснула не раздеваясь. А почему меня привязали к ним? Инесса Институтрис – учительница. Инна Инфирмье – медсестра. Вряд ли они самые сильные. Наверное меньше едят и потому лучше проснулись – им не досталось так много сонного зелья. а я чавкала как три дня не емши – для примера. Вот и дочавкалась.
На башню выгоняли всех. Все со связанными руками. Почти все успели раздеться и теперь были совсем без ничего и пытались прикрыться попавшимися под руку тряпками – времени одеться не давали… Солдатам это должно было бы понравиться – столько девушек в таком постыдном виде! Но они мрачные. Но многие успевали стащить в комнатах у девушек украшения. Хотя в нашей Северной башне Норд их не так много.
На башне стала высматривать главного. Это был доминиканец. Знакомый. Так и знала!
Отец А’Врилл! – закричала я.
Отец А’Врилл повернулся спиною.
Я растерялась.
А его спутник – оказалось тут главных двое – захихикал. И тут я его узнала тоже! Это был не просто инквезитор – это он меня допрашивал и он отправлял сюда! Как бы не он оказался из них главнее.
Конец доброму старому добродушному симпатяге-деревенщине отцу А’Вриллу? – сказал он.
С чего бы? – удивился тот. – Вовсе нет. Она же не вернется в Мирей.
Как это – не вернется? Это же ваша протеже. По вашей рекомендации мы её и включили в состав отважной четверки.
Да. Но я подумал и решил… её дальше не использовать. Слишком опасно. Эта кампания настолько тайная…
О! Какие новости! А со мной обсудить? И – если уж пошли такие тайны – как же тогда насчет этих? – второй скосил глаза на ближайшего солдата.
Не сейчас – быстро сказал отец А’Врилл. Он заметил что все вокруг прислушиваются – солдаты и девушки. Даже некоторые из тех что были нагишом и корчились от стыда.
Я же никак не могла прийти в себя от ужаса. Я и раньше понимала – отец А’Врилл передает мои письма отцам инквезиторам. Которые меня допрашивали и обвиняли. И послали сюда. Вспомнила как они с тобою бабушка говорили на языке бродяг и разбойников. Хотя я тогда не до конца поверила. Оказалось он не просто помогал им – он сам и есть один из инквезиторов. Но как же он не хочет признавать меня?!
Ты писала: он хотел меня в гарем к дракону – значит доверять ему нельзя. А я подумала – надо написать тебе: это ведь против диавола… не успела. А права-то ты!
R поползла к нему на коленях. Инне и Инессе пришлось идти за мною. Солдаты и десятник не стали мешать – видать интересно.
Уберите её от меня! – закричал отец А’Врилл. – Блан! Чё стоишь? Приказа не слышал?
Убрать от вас – и что? – спросил его десятник. – Всё время держать, чтобы не поползла? Иль обратно в башню и того… отпустить?
А… спихните прямо вниз и дело с концом.
Ах, бабушка, бабушка, как же ты была права!
Возражаю – сразу возразил второй – хоть и по твоей рекомендации но проверял и отправлял её я. А без согласия меж нами на отбраковку агента нужно спросить остальных!
Не надо! – завопили девушки вокруг. Они хотели сказать не то что не надо спрашивать а как будто их спросили и они за меня. Мне стало стыдно. Они наверное пока не понимают, что это я виновата. Думают, я одна из них и как со мною так и с ними. А на самом деле кажись как с ними так и со мною. И так мне и надо…
Да не вас спросить! Ведьмы! – окрысился на девушек мой защитник. – Нас! Членов Духовного Суда! И Суда Инквезиции! И речь не о вас, А только о ней! Вас мы должны присудить! К тому! Чего вы заслуживаете! И ничего хорошего! Вас не ожидает! Так и знайте!
Мы же договорились!.. – А золото?! – А я?!! – закричали вместе и я, и десятник Блан, и отец А’Врилл. Причем я не поняла, о чем они.
Второй вроде смутился. – Впрочем, – сказал он, – бывают смягчающие… – И я опять не поняла. это он про меня или про всех?
Что-то их не нашлось – этих смягчающих – когда нас приговаривали ни за что! – заметила Инесса.
Тише! Молчи! – зашикала на неё Инна. Она всё пыталась одною свободною рукою намотать на себя простыню.