А в сознании Татаркова Родиона Александровича как будто бы что-то стронулось. Как понял Хлопотушкин из беседы с ним.
Одной строчки в газете было достаточно, чтобы сдвинуть с мертвой точки едва ли не трёхлетнюю проблему. И вообще (быть может?), в этом году этот вопрос закроется. Если получится, то всем жителям Республики надо Крючкову поклониться. И сам Татарков как будто приосёкся, насторожился. Ведь о его анклаве писать никто не осмеливался, ни районные, ни областные газеты. Даже появление их сотрудников задолго оговаривалось, и обсуждалась тема или темы их посещения заранее. Это же касалось и представителей центральной прессы. И если вдруг в заявке упоминалось нечто предосудительное, критическое, то тут же подключались отделы по контролю за информацией по закрытым ведомствам. Поэтому журналисты с неохотой брались за подобные материалы. Но изредка приезжали всё же, и уезжали, душевно удовлетворёнными и затаренными под крышку багажника автомобиля дефицитами.
В последние годы в стране Советов стала наблюдаться нехватка продовольствия, а также в хорошей одежде и обуви, да и в книгах. Республика Татаркова, благодаря централизованным поставкам из складов Средмаша, на обеспечение пожаловаться не могла. Да и в собственных складах, на базе ОРСа (Отдел Рабочего Снабжения), на всякий случай, генеральный директор придерживал что-нибудь из остродефицитных товаров. А такие случаи время от времени набегали. Особенно дефицит сосл?живал хорошую службу, если такие наезды оказывались всё же неожиданными. Из центральной прессы, газет, журналов, или из каких-нибудь органов по расследованию жалоб.
Разбор жалобы начинался с кабинета генерального, а через час-другой с выездом на территорию посёлка, комбината и с непременным заездом на базу ОРСа. Там уже происходил другой разбор, в результате которого, всё что, могла вместить в себя «Волга» гостей, погружалось в неё, и обе стороны оставались удовлетворенными. Гости уезжали с уверенностью, что сигнал будет рассмотрен со всех сторон, и будут по ним приняты самые серьёзные меры. Хозяин – с самыми искренними уверениями, что так оно и произойдёт.
Так, или почти так и происходило. Статья о секретном анклаве не появлялась, а жалобщик, и даже коллектив таковых, если не увольнялся с предприятия, то ущемлялся в каких-либо льготах, негласно. Или же находились у них, помимо этих жалоб (а жалоба, одна из тяжких грехов) какие-нибудь ещё грешки, за которые его (или их) можно было наказать, обделив материальными благами, и тем самым осадить, подчинить, приручить.
Каким образом в областной газете оказался фельетон Крючкова, было не понятно. И поэтому, можно было предположить, что у него, видимо, есть некто в областных структурах власти, кто помог прошить заградительную полосу, и опубликовать этот материал. Конечно, о художественных достоинствах тут речи не могло идти, но с тактической точки зрения – ход смелый и важный.
Вначале стали поджидать «громы и молнии». Увольнение Крючкова или какое-либо наказание. Какого-то воздействия на него за его своевольный поступок. Но шло время, проходило и напряжение, и постепенно укрепились во мнении, что Родиона Александровича не всякая критика приводит в негодование, он тоже один из тех, кто понимает её, и принимает. Ему также присущи элементы демократии.
Но Родион Александрович не такой уж шелковистый, кто знал его ближе. Однако вопрос с водоочисткой назрел давно, и тут хочешь, не хочешь, а «телись», – как он сам говорил, – то есть принимай меры. А эта статейка ему в некотором смысле даже помогла протолкнуть вопрос с финансированием.
В Главке, прочитав её, посмеялись и дополнительно выделили необходимую сумму. Как же, пресса – четвёртая власть. А раз эту стряпню пропустили в области, значит, обком партии этот вопрос будут держать на контроле. И тут будет не до шуток. И может так статься, что и Средмаш не поможет. К самому прилипнет шоколадный загар.
Крючков, сочиняя статью, опирался на действительный факт – вода из кранов текла крайне непригодной. Для приготовления пищи и питья жители её фильтровали через вату, через активированный уголь, через всякие хитромудрые устройства, такие как керамические насадки, появившиеся в продаже в магазинах Калуги. Словом, выходили из положения каждый по-своему, и для приёма в пищу «шоколадную» воду старались очищать, если не до утренней росы, то хотя бы до стремнины Угры под старым мостом. Но для ванн – таких приспособлений по очистке воды отыскать было сложно. А те, что применялись на кухнях, явно не справлялись. Тут на стирку, на купание взрослых она шла напрямую без очистки. Порой на балкон вывешивалось бельё, на котором просматривались следы напоминающие узоры «детской неожиданности». Ещё, знающие люди, называли такую воду в ваннах – грязелечебницей. И в том заложен был ироничный подтекст, поскольку от лечения в этих ваннах почему-то наступала весёлая жизнь, нападал зуд, и люди проводили на теле массаж, а у некоторых жителей появлялась и аллергия.
Летом люди выходили из положения: отмывались от бытовой воды в Угре. Зимой – в банях у себя на дачи, у кого столь завидные сооружение имелось, или ездили за пять километров в соседний посёлок – в общественную баню.
За зиму Крючковы намучились с грязелечением, и Геннадий взялся за перо.
10
Поселковая котельная находилась за три километра, на производственной площадке, в окружении заводов и цехов. И вода из неё поступала равно как на бытовые нужды жителей республики Татарково, так и на производственные цеха и заводы.
На Керамическом заводе, при приготовлении раствора «шликер», применялась обычная холодная вода из подземной скважины, как летом, так и зимой.
В чаны-ванны из трёхсоткилограммовых мешков засыпался серо-голубой порошок. После определённого процесса подготовки, – нагрева до высоких температур, с выдержкой по времени, – глиняная масса через магнитно-электронные сита перегружалась в ёмкость – пропеллерную глинобалтушку. Туда же добавлялось стекловидное тело, то есть обычный силикатный (канцелярский) клей в достаточном количестве и подавалась вода.
Зимой холодную воду из скважины, находящаяся за несколько сот метров от завода, перехватило морозом, и мало того – разморозило трубопровод, потому что он не был заизолирован, утеплён пароводяными змеевиками.
Процесс приготовления шликера стал на грани остановки. Но на этот случай на заводе нашлась в запасе «палочка-выручалочка» в виде изворотливости и изобретательности.
И всё гениальное решается просто.
По предложению технолога завода Плохина, к штуцеру трубопровода горячей воды, идущей на отопление цехов Керамического завода, был присоединён резиновый шланг, а другой его конец – к штуцеру глинобалтушки. И – процесс пошёл. Сменный оператор подходил к вентилю, открывал его, и вода на полное сечение патрубка устремлялась в аппарат.
О том, что на керамике разморозили трубу на подаче воды в глинобалтушку, знали все, от рядового оператора, до генерального директора. Поскольку ему на стол легла смета на проведение ремонтных работ. И как всегда не вовремя – тут каждый рубль экономишь на строительство, а они с какой-то трубой там… Время шло, смета не подписывалась, а потом и вовсе махнули рукой на этот вопрос: ему не надо, а нам и подавно, пусть думает…
Обратный клапан (запорный орган) в этой технологической схеме не предусматривался. Но если бы был, то он не позволил бы продукту, шликеру, обратным ходом из ёмкости попасть в трубопровод горячей воды – клапан перекрыл бы его. Да и схема эта, предполагалась быть временной, на день-два, на сутки-трое. Но прошли трое суток, неделя, месяц, а там уже дотянули бы и до весны… По теплу удобнее заниматься размороженным трубопроводом и достать глубинный насос.
Но всякую идею может погубить непредвиденный случай, поскольку «абы как» и «как-нибудь» не всегда срабатывает, на практике они всегда голые, беспомощные пред непредвиденными обстоятельствами. И если НИИ, создававшее это производство, всё учло, потому и начертила чёрным по белому данный прибор на трубе в схеме проектной документации, а строители поставили его на этот трубопровод. То местному рационализатору было невдомёк, что время от времени отопительная система может внезапно останавливаться, как и всякое хронически больное производство.
Что и произошло – котельная вдруг аварийно остановилась посреди зимы. И для ремонта потребовалось опорожнить трубопровод по всем магистралям от воды из-за опасения его размораживания. Вода из системы водоснабжения завода пошла обратным ходом на котельную, в дренажную систему, отчего в самой трубе горячего водоснабжения создался вакуум. А в таком состоянии всякий аппарат старается его заполнить, всосать в себя всё, что легко всасывается – от воздуха до шликера.
Разумеется, остановка котельной проводилась в глубокой тайне, как и всякий стратегический маневр местного значения – на час, на полдня, на сутки народ и производства оповещать не обязательно.
И потому, когда операторы «Кирпича» спохватились, что в глинобалтушке шликер удивительным образом куда-то исчез и почти половина ёмкости, то были крайне удивлены. Как, куда и почему?.. Стали искать в днище дырочку. Но она оказалась в другом месте.
На котельной, проведя соответствующие мероприятия по ремонту оборудования, запустили котлы и подали в магистрали воду. И вода привычными маршрутами пошла по периметрам, по двум направлениям – на промышленную зону и на жилые дома.
Долго люди не могли понять: как и откуда из их кранов на кухнях и в ваннах появилась вначале с голубым оттенком водица, которой страшно умыться? Позже, тёмная с неприятным болотным запахом.
Раствор, попавший в систему отопления, можно было бы ещё вымыть из трубопроводов, но на тот момент не последовало общей авральной команды – открыть кингстоны, то есть краны! Промыть, продуть системы! Да и кто мог предположить, что шликер, разведенный сотнями тонн воды, пойдёт не по назначению?..
И в данный момент не все жители были в своих квартирах. Кто-то на работе, кто-то в отпуске, кто-то смиренно спал после ночной смены. И потому раствор растёкся по всей системе и отопления и на бытовые нужды, оседая на стенках труб, закоксовывая их, и так плотно, что сквозь него в отдельных трубах едва прошла бы швейная иголка. Отчего в квартирах снизилась температура, а поскольку была зима и, как назло, с крепкими морозами, то почти до ноля градусов.
Конечно, это не была блокада в прямом смысле, как в Ленинграде в годы великой отечественной войны, до смерти никто не околел, кроме цветов. Однако время и средства положены такие и столько на замену трубопроводов и батарей отопления, что на эти затраты можно было бы купить два-три новых бойлера (устройство для нагрева и хранения горячей воды) на котельной и отремонтировать на Керамическом заводе не один десяток трубопроводов с обратными клапанами и глубинные насосы в придачу.
Даже заменив в жилом массиве часть труб и трубочек в квартирах, это не помогало – вода была ржавой, с примесями и запашком, выделяющее туалетное амбре. Очистные сооружения и бойлеры оказались тоже забиты шликером. В них вода застаивалась, не очищалась, тухла, отчего на самой котельной распространился не совсем приятный дух. И заменив стояки горячей воды в одном-двух подъездах жилого дома, они через месяц-полтора вновь забивались той же дрянью, поскольку в других подъездах и домах она продолжала циркулировать по трубам мелкой струйкой.
С промплощадкой поступили проще – её отрезали от отопительной системы совсем. Отчего в цехах и заводах увеличился расход электроэнергии, так как во всех кабинетах, мастерских и складах были включены электрообогреватели, и большей частью – собственного изготовления. Что привело ещё к дополнительным финансовым расходам по замене проводки в помещениях и оборудования в электрощитовых и на подстанциях – они сгорали из-за перегрузки.
Для того чтобы заменить оборудование на котельной, нужны были средства во много раз превышающие те, что уже потрачены на посёлок. А накапливать их не было возможности – надо строить новые дома, производственные объекты. И вопрос с восстановлением отопления жилого массива и нормального водоснабжения завис на годы.
Таким образом, рационализаторство, разгильдяйство и экономия на малом привели к колоссальным убыткам.
Генеральный, что называется – рвал и метал. Но никого не увольнял. Хотя «стрелки» сходились на директоре «Кирпича» Быхане – на его производстве произошло вредительство, ему и отвечать. Раздолбай!
Но Средмаш выручил, правда, несколько поздновато, после статьи в газете.
11
О всех перипетиях данного происшествия Геннадий Крючков не знал. И не вник в сложность «насущного момента», и потому, прожив в посёлке год, натерпевшись, помёрзнув сам и дети, помывшись в воде, от которой день-другой чешешься, как «шелудивый поросёнок», он сел за статью.
В какую из газет её послать? – он долго раздумывал. Но наполненный до предела возмущением, и сочувствием к однопосельчанам писал её не без доли иронии и сарказма. И отвёз в областную газету «Знамя». Почему-то решил, что именно в неё следует, в партийную и главную газету области. Видимо, предполагал, что Татарков является членом бюро райкома, поэтому в районке её не пропустят.
И ему повезло. В субботу дежурным по редакции был Шапкин Василий Иванович. Как потом выяснил – заведующий общим и литературным отделами.
Василий Иванович, читая статейку, вначале хмурился, потом не выдержал и рассмеялся.
Гена, украдкой следивший за редактором, встревожено напрягся – сейчас просмеёт и выгонит! Это же его первый опыт, и, наверное, корявый. Почему бы и не посмеяться? И он насупился, опустил голову.
Однако нет, редактор дочитал до конца его три тетрадных листа. Платком вытер глаза и обратился к писателю:
– Геннадий Миронович, вы где-нибудь обучались письменному ремеслу, или это у вас экспромт? – голос Шапкина был спокойный, глаза, хоть и поблескивали, но были внимательными.
– Да нет… Так, стишками баловался иногда в школе да в армии в стенгазетах. Да иногда жалобы людям помогаю составлять…
Василий Иванович покачал головой с чёрной седеющей шевелюрой.
– Да… Ну что же. Давайте так поступим. Первое – вы распишитесь под своим опусом. И второе – я предлагаю юмореску переименовать. У вас она «С африканским загаром». А это, знаете ли, никак не вяжется с нашими климатическими условиями. А что, если озаглавить, скажем, «С шоколадным отливом»?
Гена несколько приободрился – неужто примут? И с готовностью тряхнул головой.
– Поясню. Шоколад всё-таки более доступен, во всех магазинах. И вы пишите, вода у вас с кранов течёт и цветом напоминает жидкий шоколад, кофе. Или вам не нравиться?