– Да нет, почему же?.. По-моему, тоже хорошо.
– Так будет более приземлёнее.
Василий Иванович ещё раз внимательно посмотрел на собеседника.
– А попробуйте написать рассказ. На любую тему и любой жанр. Можете мне прислать по почте или вот так привести, как сейчас, когда поедите в Калугу.
Крючков пожал плечом.
– Не знаю, получится ли?
– Ну, если захотите, то должно. Тут же у вас получилось, и неплохо.
– А что, эта статья… она годится?
– Годится. Небольшие правки, конечно, требует, но это уже наша забота. Грамматику подтянем, препинаки проставим.
И опытный журналист Шапкин потратил на беседу с писателем ещё полчаса, стараясь выяснить подробности проживания в процветающей республике Татарково. Хоть и секретный объект, скрытый, но слухи о нём широкие.
Геннадий отвечал:
– Посёлок неплохой, в смысле его расположения. Дома растут быстро, думаю, через год-другой я тоже получу квартиру.
– А сейчас, где живёте?
– В однокомнатной подменного фонда. Нас четверо, я, жена, мальчик и девочка. Стою на расширении. Боюсь только, вот за эту вот статейку не лишили бы. Но и жить в таких грязных условиях уже невмоготу. Две конференции было, одна в прошлом году колдоговорная, и вот, по весне, профсоюзная, – люди спрашивают:
– Родион Саныч, когда же у нас вода нормальная из кранов пойдёт? Не выносимо так жить!
Он отвечает:
– Вы об этом Плохина спросите, или Быхана. Они знают, – шутит Татарков так. – А если серьёзно, то – думаем. Дело серьёзное, я понимаю, и с кондачка его не возьмёшь. Вот поднакопим деньжат, возьмёмся и за воду. Слово даю – решим вопрос.
– …А на деле – всё по-прежнему. Вот и не выдержал, написал статью.
Шапкин улыбнулся.
– Тут на фельетон похоже. С юморком, остро. Вы не возражаете, если мы его фельетоном пропустим?
– Да нет, почему же. Хоть как, лишь бы помогло. А точно пойдёт в газету?
– Пойдёт, не сомневайтесь. К нам на вашего директора ещё немало писем поступает. В том числе и по шоколадной воде. И ваша статья как раз вовремя. Ждите, может быть, в субботний номер и вставим.
И, уже прощаясь, редактор вновь вернулся к предложению:
– Так что, Геннадий Миронович, попробуете себя в литературном жанре, в рассказах, в юморесках, в стихах?
Крючков смутился.
– Да какой из меня писатель.
– Ну не скромничайте, не скромничайте. Мне виднее – есть в человеке данные или нет. А в вас они скрыты. Развивать надо. Жили бы в Калуге, походили бы к нам, у нас при редакции есть литобъединение «Вега». Его ведёт Валя Волков, писатель и поэт.
– Хорошо бы, конечно. Да живу далековато, не наездишься. Это уж тут подпёрло – настрочил.
Василий Иванович засмеялся.
– Тогда надо, чтобы почаще вас подпирало.
Крючков только дёрнул головой, выражая не согласие.
12
Геннадий ездил в редакцию в субботу, и потому с волнением пережидал дни до следующей субботы. И вдруг, в четверг после обеда, ему позвонил начальник цеха Хлопотушкин.
– Гена, это твой фельетон в «Знамёнке»? «С шоколадным отливом»? – голос был с задоринкой, которая, видимо, осталась ещё от прочитанного текста.
Крючков от неожиданности даже подрастерялся.
– Что молчишь? Или статус писателя не позволяет вступать в разговоры с нами, грешными.
– Скажите тоже… А газета у вас?
– Да, вот передо мной.
– Я сейчас подойду.
– Давай.
Крючков не шёл, он бежал, и, наверное, так, как бегут на первое свидание влюбленные. Взволновано и быстро, перепрыгивая лужицы грязи на территории ДСЗ. По-молодецки вскарабкавшись на сцепку вагонов, стоящих под погрузкой щебня, спрыгнул с неё, попав на край лужи кирзовым сапогом. Поскользнулся, но чудом устоял и продолжил свой путь.
Каждый, кто начинает заниматься литературным творчеством, испытывает благоговейное чувство перед своим напечатанным первым произведением. И по-своему проявляют эмоции: одни улыбаются едва ли не идиотской улыбкой; другие улыбаются, но со скромностью невесты на выданье; третьи улыбаются со значимостью народившегося гения; четвёртые… Словом, тут можно приводить с десяток типичных и не типичных образов, поскольку как бы там не судить, а дело не ординарное. Складно писать, а тем более для областной газеты, не всякому дано. Избранным. Тут гордость по неволи охватит. И Крючков не исключение. Он улыбался, обозначим так – вторым и третьим способами, застенчиво-значимо.
– Слушай, как тебе удалось её опубликовать? – был задан ему первый вопрос начальником цеха.
– Да как? Как и всем, наверное, – и слукавил, – через чёрный ход.
– Это ж удивительное рядом!
– А что, не по делу?
– Да почему же! По делу. Я думаю, не найдётся в республике ни одного человека, кто не оценил бы её по достоинству. Великое дело, ничего не скажешь. Только одному товарищу, мне кажется, она будет не по нраву.
– Родиону Санычу?
– Да. И, полагаю, тебя могут ждать кое-какие неприятности.
– Какие?