На пару с Надей мы стали готовить чай. Женя села за стол с видом королевы, которой все должны прислуживать, раз ее фотоаппарат помог найти человека. Акунин хотел помочь, но я покачала головой: в такой маленькой кухне три повара – это через чур. Мой лучший друг явно чувствовал себя неуютно в большой компании, поэтому сидел в основном молча.
– Я Тим, – нарушил тишину лысый паренек. Голос у него был мелодичный, какой бывает у дикторов или актеров, – мне шестнадцать. А это мой новый друг Арсений, он программист, работает на заводе, где строят корабли.
Наш городок вообще не назовешь культурным местом: здесь несколько заводов, два университета и один научно – исследовательский институт.
– Мы пересеклись на улице, – добавил Тим (интересно, он Тимофей или Тимур?), а сегодня нашли записку в супермаркете.
Я улыбнулась. Люди до сих пор упорно используют термин «сегодня». Впрочем, это чертовски верно: все происходит исключительно сегодня.
– У кого-нибудь есть соображения, что случилось? – спросил Арсений, и все немедленно пустились в рассуждения. От этих бесполезных разговоров у меня быстро заболела голова, и я, подмигнув Наде, сбежала в свою комнату. Вскоре девушка последовала за мной, и мы принялись болтать о вещах, никак не связанных с навалившимися проблемами: о прочитанных книгах, бабочках, учебе, животных, моде…лишь о семье девушке оказалось тяжело говорить.
– Я совсем одна, – тихо призналась она, – ну, то есть, с сыном.
– А его отец?
– Он где-то есть, – Надя пожала плечами, – это все, что я могу сказать. Он не знает о ребенке. Это была случайная встреча со случайным парнем.
У меня отвисла челюсть. Я бы никогда не подумала, что моя новая подруга неразборчива в связях.
– Ой, не думай так обо мне, да еще во весь голос! – взмолилась она, – тебе пока не понять. Мне тридцать два года, я очень хотела ребенка, но стремилась найти если не любимого человека, то хотя бы такого, к которому меня потянет. Я не была пьяна, я просто своеобразно искала ДНК-материал, – она хмыкнула, – природу ведь не обманешь: я решила, что раз хочу этого мужчину, значит, его гены мне подходят.
Она погладила живот, а я снова с трудом закрыла рот.
– Тебе…тридцать два?!
– Ага.
– Никогда бы не подумала!
– Сама удивляюсь, глядя в паспорт.
Так вот почему я легко нашла общий язык с Надей: она старше на пятнадцать лет, а с ровесницами я никогда особо не ладила, уж не знаю, почему. В школе у меня были подруги, но я бы скорее назвала их хорошими знакомыми, так вернее, хотя любой бы обиделся такой словесной замене.
Я удивлялась, почему Надя не вышла замуж. Она была красива, умна, и было ясно, что после родов она вскоре вернется к стройной фигуре.
– Не знаю, – улыбнулась она на мой невысказанный вопрос, – наверное, я слишком долго ждала принца. У меня не было завышенных требований, просто я хотела по-настоящему полюбить. Никто не обижал меня, никто из ухажеров не разбивал мне сердце – просто потому, что ни на кого оно не отозвалось. Так и молчит до сих пор.
Я грустно вздохнула. Теперь, с ребенком, личную жизнь ей устроить будет непросто.
– Знаешь, я привыкла быть одна, – сказала Надя, – я всегда сама справлялась с проблемами, и сейчас, уверена, справлюсь. А если бы у меня был муж и превратился в статую? Будь я из тех, кто всегда на кого-то полагается, я бы с ума сошла!
– Я тобой восхищаюсь, – честно сказала я, – я пробыла одна совсем немного и чуть не съехала с катушек, а ты…как ты это выдержала?
– Ну, – она погладила живот, – я все время напоминала себе, что нужна сыну. Часто выходить мне было трудно – лифт не работал, – я только купила продукты и оставила везде, где могла, записки.
– Купила продукты? – шутливо переспросила я, но, оказалось, зря иронизировала.
– Да. Я положила деньги в кассу – это все равно что купить, правда?
Она так переживала из-за невозможности лично расплатиться с продавцом…Я невольно испытала укол совести: почему мне не пришло в голову сделать так же? Акунин убедил меня, что честь и совесть теперь никому не нужны, а я так легко пошла у него на поводу! Объедалась бесплатными креветками…
– Эмма! О чем задумалась?
– Я? Просто радуюсь, что есть такие честные люди.
– А скажи, – она заговорщески понизила голос, – тот красивый парень, который приезжал вместе с тобой – вы с ним…
– Нет. Ничего такого.
– Мм. А у тебя есть молодой человек?
– Нет, – почему-то перед Надей мне не хотелось красоваться, – если честно, я еще ни с кем не встречалась. Все думала, успею потом.
– Конечно, успеешь! А как ты его представляешь – своего принца?
Я задумалась. Почему-то все эпитеты вылетели из головы.
– Он должен быть лучше меня, – наконец сказала я, – намного.
– О, Боже, Эмма! Таких ведь очень мало – Красная Книга.
Я рассмеялась, польщенная ее комплиментом.
– Где учишься? – спросила меня новая подруга.
– Педагогический. Буду учиться на филолога.
– Правда? – Надя постаралась это скрыть, но я услышала в ее голосе нотку разочарования, – а тебе это интересно?
– Даже не знаю, – я невольно сцепила руки в "замок", потому что мы добрались до темы, которая меня сильно беспокоила, – прозвучит глупо, но я вообще не знаю, чего хочу – где работать, как жить. Филологию выбрала потому, что я люблю книги и прочла их, наверное, миллион. В общем-то, это все, в чем я более-менее сильна. Ужасно, да?
– Нет, я тебя понимаю. Юность такая странная штука, вроде бы самое лучшее время на свете, но им не успеваешь наслаждаться, всегда нужно куда-то бежать, учиться, сдавать экзамены…порой нет возможности просто остановиться, выдохнуть и спросить себя: "Эй! Это действительно то, чего ты хочешь?" Я вот, например, всегда мечтала открыть собственную фирму по организации свадеб. Мне безумно нравится сочетать вещи для декора по стилю и цвету, придумывать что-то новое и креативное, создавать особенную праздничную атмосферу…
– О! Ну почему же ты…
– Не знаю. Наверное, я просто не создана для роли руководителя. Могу сколько угодно мечтать о собственном бизнесе, но на деле мне куда спокойнее за спинкой трона: хочется психологического комфорта, свободного времени. А может, я просто трусиха.
– Не думаю.
– Нет, правда! Я такая. Иногда иду под окнами и боюсь, что мне что-нибудь выкинут на голову.
Я засмеялась.
– Такие страхи у всех бывают. Я вот до сих пор побаиваюсь темноты.
– А еще я боюсь, потому что у меня нет права на ошибку, – призналась Надя, – в этом бизнесе огромная конкуренция, а вложения требуются серьезные. Если я брошу работу ради призрачной мечты, в случае неудачи меня никто не подстрахует. Родители умерли, когда мне было девятнадцать лет: мы ехали по трассе, и у машины лопнуло колесо, ее закрутило и долго кидало вниз по дороге. Мама с папой погибли сразу, а меня с травмами отвезли в больницу.
– Мне очень жаль.