– Все в порядке, я уже не так страдаю. Наверное, потому, что родители никогда не были мне близки, они оба дружили только с логикой, как твой Александр, не понимали творчество как таковое. Мы как будто были с разных планет.
– А кем ты работаешь? – поинтересовалась я.
– Я видео дизайнер. Но это не так круто, как кажется, – добавила она, заметив мой восхищенный взгляд, – я уже семь лет делаю небольшие рекламные ролики для телевидения.
– Телевидение? О-о…
– Я тоже так думала. Не поверишь, Эмма, но это тоже не так уж здорово: маленькая горстка творческих людей против множества менеджеров, которые делают на тебе деньги. В общем, долго объяснять.
– А я никуда не тороплюсь.
И правда, что у нас еще есть, кроме времени? Сон и еда уже давно перестали быть потребностью, а вот слушать Надю я была готова до бесконечности. Она рассказывала мне о структуре телевизионных программ и вспоминала забавные моменты со съемок, а я хохотала, как сумасшедшая.
Два коротких стука в дверь, и в комнату заглянул Акунин.
– Эмма, это ты хохочешь? Я думал, тут мучают щенка гиены.
– Отвали.
– Я тоже хочу посмеяться. Вы оккупировали целую комнату!
– Да, но это моя комната.
– Класс. А я должен выслушивать байки нашего новоявленного программиста. В этой теме он шарит лучше меня, и это жутко бесит.
– Ах ты, бедняжка. Но ведь…
Тут мне в голову пришла неожиданная идея, и я даже надавила на виски, стараясь ее удержать.
– Эмма! Что такое?
– Я…погоди, – я посмотрела на Надю, – слушай, а ты примерно представляешь, как запустить созданный ролик в эфир?
– В общих чертах, но нужна налаженная корпоративная сеть и хороший программист.
– Он у нас есть!
– Откуда ты знаешь, что он хороший?
– О, это легко. Если он в чем-то лучше Александра, значит, он тот, кто нам нужен.
Акунин внимательно посмотрел на меня и кивнул.
– Надо созвать совет.
Телекомпания "Энского телерадиовещания", или, сокращенно, "ЭТВ-групп", занимала один из верхних этажей многоэтажного дома неподалеку от набережной. Было странно видеть, какой чистотой сверкает необитаемый офис: пол идеально вымыт, на многочисленных полках, стеллажах и дипломах – ни пылинки. В этой стерильной обстановке Наде было сложнее всех: за столами сидели ее скрюченные в позе "офисного планктона" коллеги. Казалось, они участвуют в диковинном перфомансе, призванном заставить зрителей остро почувствовать собственное одиночество.
Надя показывала Арсению и Александру, где и какая аппаратура находится в офисе. Я бы только мешала, так как абсолютно ничего в этом не смыслила; даже систему на компьютере мне всегда переустанавливал двоюродный брат, а я только покупала диск с антивирусом и молилась, чтобы комп подольше не ломался.
Оставшись без общества друзей, я принялась бесцельно слоняться по офису. Он был не так уж велик, состоял из трех больших зон: отдела производства, где работала Надя, отдела менеджеров, который она тайно недолюбливала, и отдела, где работали операторы и фотографы. Также в офисе находились туалет, кухня, кабинет для переговоров, комната звукозаписи и огромный съемочный павильон. Туда я забрела первым делом, но надолго не задержалась: холодно, как в погребе, а из обстановки только старый диван, осветительные приборы и несколько рулонов фона для съемок.
В зале для совещаний мне приглянулась икебана, стоявшая в центре стола: она напоминала шар для боулинга, из которого торчал причудливо извивающийся букет сухоцветов.
Менеджер – зона считалась главной: именно ее посетители видели первым делом, проходя в офис. Здесь располагался современный гардероб, диванчик для клиентов и четыре стола с компьютерами. Стены покрывал необычный материал, больше похожий на внешнюю облицовку, на стене висели крупные буквы, из которых складывалось название канала. Длинные лампы и кафельный пол казались мне до ужаса неуютными, а с рекламного плаката смотрела, белозубо улыбаясь, ведущая "Дома-2". Со смехом я подумала, что в мире все-таки нашлась сила, способная остановить этот телепроект.
В отдел фотографов я соваться не стала – там царила Женя. Ясное дело, ей были интересны всевозможные вспышки, объективы и отражатели света. Может, она позаимствует кое-что из здешнего оборудования и придаст еще более чудовищный вид своей фотоколлекции.
– Скучаешь? – тихо спросил кто-то.
Я подскочила от неожиданности. Черт. Я и забыла, что в офисе есть еще один человек.
– Тим. Ты меня напугал.
– Извини, – он дружелюбно улыбнулся, – просто хотел поболтать, а то я чувствую себя…бесполезным.
– Я тоже.
– Никаких особых навыков.
– Ага.
Я вглядывалась в лицо паренька. Очень худое, с выдающимися скулами, оно почему-то не выглядело отталкивающе, наоборот, в нем присутствовала некая скрытая энергия. Зеленые глаза светились изнутри теплым светом. Впрочем, мне могло так просто показаться из-за освещения. Ресницы у парня были светло-русые. Если бы к ним в комплекте шли волосы на голове, я бы назвала его симпатичным, а так…бритые наголо ребята – не мой тип.
– Я подумал, может, нам пока обмозговать нашу речь?
– Чего? – растерялась я.
– Мы ведь как-то обратимся к людям, – объяснил Тим, – нужно их подбодрить, внушить доверие. Убедить собраться всем вместе. Можно еще записать аудио-версию и крутить во всех магазинах.
– Пожалуй.
– Ты красивая и добрая. Думаю, тебя люди послушают.
– Я? О, нет, пожалуйста, только не публичные выступления! Я всегда волнуюсь и начинаю заикаться.
– Давай хотя бы попробуем. Ради спасения мира.
Может, парень обладает даром гипноза? Не вижу другой причины своего согласия. Без лишних придирок к себе скажу – вышло плохо: голос у меня был тихий, слабый, и скакал, как энцефалограмма эпилептика. Кроме того, я часто запиналась.
– Ничего, это легко вырезать, – сказал Тим, – я работал с аудио файлами, сделаю.
– Ну вот, – скисла я, – а говорил – никаких умений!
– Да это не умение, – утешил он, – а так, давняя мечта. Хотел стать музыкантом.
– Станешь еще – какие твои годы!
Тим покачал головой. Отчего-то он не хотел развивать эту тему.