– Отдай, – огрызнулся он.
– Не надо, Андрей.
– Я хочу напиться. В стельку, ясно? Так что лучше проваливай.
Язык у него заплетался, а взгляд стал очень злым. Я частенько ходила с Валей в клуб, иногда немного выпивала, но Богданова пьяным я не видела никогда.
– Я не запрещаю тебе пить, я не твоя нянька, – мрачно сказала я, доставая из шкафа две стопки, – просто не напивайся в одиночку.
С наполненными стопками я уселась рядом на ковре.
– За твою маму, – сказала я, залпом выпивая водку. Ни разу в жизни ее не пробовала. Жидкость обжигала горло, камнем падала в желудок и согревала изнутри, – она была хорошая.
После еще одной пары стопок Андрей, уткнувшись лицом в колени, хрипло сказал:
– Я не думал, что она может умереть…вот так, внезапно…Я пытался ее разбудить, думал, она просто простыла и решила не идти на работу. Даш, я не знал…вдруг я мог помочь, а я просто спал, и не было никакого предчувствия беды, о котором все говорят. Я преспокойно спал, когда она…
Его плечи вздрагивали, он весь сжался в комок. Я подвинулась ближе и обняла его.
– Андрей, ты не виноват. Держись…я с тобой, слышишь? Я с тобой.
Снова выступили слезы, но я не стала их вытирать: может быть, Андрей поймет, что при мне не стыдно проявлять свои чувства, и тоже поплачет. Но он лишь напряженно всматривался в какую-то точку на стене, и вдруг заявил:
– Мой отец умер не просто так.
– Что?
Богданов молчал так долго, что я решила – он не хочет отвечать. Но, наконец, он произнес:
– Мама его разлюбила, они собирались развестись.
– Ой, – я прижала руки ко рту, – я не знала.
– Отец всегда был осторожен за рулем, – продолжал Богданов, – но в тот день он просто с ума сошел от горя, ничего вокруг себя не видел. Я уверен, того столба, в который врезалась его машина, он тоже не заметил. Знаешь, папа был однолюб, как мой дед. Как, может быть, и прадед. Как и я.
Я молчала.
– Как же я ее тогда ненавидел, – продолжал Богданов, сощурившись, – за то, что она с ним так поступила! Я очень долго не мог ее простить. И вот она умерла, а я столько времени потратил на злость.
Наверное, за сегодняшний вечер Андрей сказал больше, чем за всю жизнь. Я сидела и слушала, изредка мы обнимались и плакали: действовал выпитый алкоголь.
– Даша, – Богданов взъерошил мне волосы. Вышло довольно грубо, силы он сейчас не рассчитывал, – Даш, ты мне очень нужна.
– Я здесь, с тобой.
– Нет, ты не понимаешь. Я всегда знал, что ты мне нужна, с тех пор, как увидел тебя в школе. У тебя был голубой портфель и две косички с огромными белыми бантами. Банты были больше твоей головы.
– Да…я уже и забыла.
Богданов мотнул головой.
– А я не могу. Я не забываю ничего, что связано с тобой. Ты понимаешь вообще? Или ты совсем глупая?
– Совсем, – согласилась я. Голова немного кружилась и хотелось спать.
– Выходи за меня замуж, – нетвердым голосом сказал Богданов, – мне никто, кроме тебя, не нужен.
Прежде, чем я сообразила, что он сказал, Богданов грубо схватил меня за подбородок и поцеловал. Я вцепилась в его волосы, чтобы оттолкнуть, но не смогла, а вместо этого только крепче обняла его. Мы развалились на ковре и самозабвенно целовались. По телу разливалось приятное тепло, а в голове царил самый настоящий беспредел. Я вся дрожала и крепче прижималась к Богданову. Черт с ней, с дружбой! Когда твой лучший друг снимает с тебя одежду, об этом уже поздновато думать. Ему плохо, одиноко, почему бы не сейчас? Я ведь сама предложила остаться. И, только встретив затуманенный взгляд его глаз, я поняла, что мы творим.
– Андрей! Нет, пусти! Андрей!!
Я решительно вскочила на ноги, натягивая на себя платье. Боже мой, что же теперь делать?
– Даш…
– Андрей, не надо! Посмотри на себя, ты пьян! Назавтра ты об этом пожалеешь.
Он кое-как поднялся на ноги и, спотыкаясь, подошел ко мне.
– Нет, я серьезно, выходи за меня.
– Ты сам не знаешь, что говоришь, – я вела Богданова в его комнату. Наверное, он в жизни так не напивался, – вот так…тебе надо поспать.
Я помогла ему лечь на кровать. Усталость и выпитый алкоголь действовали очень быстро, Андрей потихоньку засыпал.
– Не уходи, – сквозь сон пробормотал он, – не бросай меня.
– Я рядом, – повторила я, – здесь, с тобой.
Соорудив из одеяла что-то вроде защитного барьера между собой и Богдановым, я улеглась рядом и гладила Андрея по голове, как ребенка. Я даже что-то тихонько напевала, пока сама не погрузилась в сон.
* * *
Мы ели, не глядя друг на друга. В основном, завтрак состоял из вчерашних салатов, которые мы запивали огуречным рассолом: похмелье мучило ужасно, пришлось допить оставшуюся водку.
– Даш, прости, – попросил Богданов. Вид у него был несчастный. Образ мученика дополняли спутанные волосы и круги под глазами, – я тебя напугал?
– Да не особенно, – я не знала, что напугало меня сильнее – пьяный лучший друг, или моя собственная готовность заняться с ним сексом прямо на полу в гостиной, – я не из пугливых.
– Я отведу тебя домой, – решительно сказал Богданов и отвернулся.
«Класс!» Он меня прогоняет…
– Все нормально, правда, – попыталась я обмануть то ли себя, то ли его, – тебе не стоит сейчас быть одному.
– Я не могу, – карие глаза сейчас были очень серьезны, – если ты и дальше будешь здесь, я не смогу гарантировать твою безопасность.
– Оу.