– Ах ты дикарь немытый! Обезьяна средневековая! Да я тебе сейчас не то что кольев, брёвен полный рот напихаю! Скот паршивый!
Двое в галерее начали что-то орать вниз, видимо призывая замолчать, но слишком поздно. Сказанного уже было не вернуть.
– Получите, гады. Силой трижды долбаной в макушку ядерной бомбы!!!
Вспыхнули ярким светом широко раскрытые глаза, Катю оторвало от земли на добрые полметра и сдавило так, что мир вокруг потемнел. Если бы не придавило с одинаковой силой на каждый квадратный миллиметр тела, точно случился бы конфуз. Два конфуза. Полыхнули чёрные молнии, а с руки словно сорвали кожу. Катя без сил упала на землю, наблюдая как поплывшее рябью пространство хищно устремилось к крепости.
Раздался оглушительный грохот. Ворота с галереей, башни и стены на полсотни метров, вместе с пристройками, взорвались тысячами фрагментов и продолжая разрываться, расщепляться, ломаться, влетели внутрь крепости, заодно сорвав крыши с ближайших домов.
Катя не видела, что произошло с людьми, находящимися в воротах и башне. Скорее всего, их перемололо в кровавый фарш. Она успела заметить только двоих из галереи. Один летел вместе с брёвнами и досками без головы и обеих рук, второго разорвало пополам. Катя почувствовала дрожь в теле. Она только что убила, как минимум пятерых человек.
Воевода как раз разбирал документы, недовольно кряхтя, что было знаком несогласия с их содержимым, когда к нему ворвался нечленораздельно вопя приказчик. Пришлось сначала успокаивать, прежде чем тот начал говорить что-то вразумительное.
– Иван Никонович, беда! Ведьма, клятая, вырвалась! Не сдюжил её отец Феодосий, ох не сдюжил. Разломала весь домик гостевой, по брёвнышку раскатала, да и брёвны все переломала. Народу побила сколько!
– Что ты несёшь? Какие брёвна, что вы там опять понатворили, собаки! Я строю, деньгу казённую трачу, а вы ломать?
– Да в церкви же!
– А-а, так мне что за дело?
– Как что, Екатерина Андреевна. Сбежала же говорю. Народу побила!
– Эта та девчонка из леса? Её соломинкой по голове ударь – голову сломаешь, какие ещё брёвна, ты пьяный что ли?
– Так ведьма же! К вратам южным пошла, не спеша, важная такая! Что делать-то будем?
– Шельма ты эдакая! – воевода схватил приказчика за шиворот. – А ну пошли, на брёвны эти твои глянем.
Увидев тридцатиметровый ров со всеми разрушениями, воевода впечатлился.
– Вы что натворили, убогие, вы зачем здесь всё разломали, козлороги хромые! Яму на кой вырыли?
– Так говорю же, ведьма! Бах! Всё сломала, людей побила, туда пошла!
– Почему не схватили? Где Стоян? Где дружина? Коня мне!
Десяток дружинников во всеоружии уже стояли рядом с воеводой, со всех сторон сбегалась милиция. У того в голове не помещалось, каким образом тощая девка могла такое натворить? Да хоть трижды ведьма! Ведьмы чем занимаются? Молоко портят, детей воруют, скачут вокруг алтарей голые, нажравшись дряни всякой. Почему никто не сказал, что ведьмы могут дома ломать?
– Отец Феодосий! Ты почему мне не сказал, что такую опасную ведьму притащил? Это она сломала?
– По показаниям очевидцев.
– Началось! Ни одного слова внятного от тебя не добиться. Да где мой конь?! Вы его что, на руках несёте? Он от старости скорее помрёт, чем вы его сюда приведёте!
Наконец, коня привели. Вскочив в седло, воевода помчался к южным воротам, во главе небольшого войска. Дружина на конях, вслед за воеводой, остальные бегом. Увидев раскрытые ворота, Иван Никонович рассвирепел ещё больше.
– Собаки сутулые! Почему ворота раззявлены? Где эта ведьма! Кто выпустил!
Выяснить правду воеводе не удалось. Раздался жуткий грохот, ворота, башни, стены, всё вздулось и тут же полетело на маленькое войско, по пути разрываясь на тысячи обломков. Даже опытные дружинники толком не успели отреагировать. Половину посбивало брёвнами с коней, засыпало землёй, завалило щепками и осколками. Остальные прорывались обратно под градом всего того из чего разрушенное состояло. Не успела добежать лишь пехота. Их слегка припорошило пылью, да несколькими обломками напугало.
Больше всех не повезло воеводе. Пока он таращил глаза на приближающуюся к нему катастрофу, все брёвна обогнал огромный, тяжеленный навес от ворот, который плашмя врезался воеводе в грудь и, словно ветром, сдул того с коня. Пролетев по воздуху метра три, под действием атмосферного давления и гравитации планеты, он приземлился как раз на пятую точку и, проехав по земле ещё пару метров упал навзничь, вместе с клятым навесом на груди. Сверху немедленно посыпалась всякая гадость, изрядно прихоронив самого знатного в округе боярина.
«Что же я натворила! Сколько людей поубивала. Теперь меня точно убьют. Вот же встряла! Бежать, теперь только бежать». Но с бегом у Кати было сейчас не очень. Сил совсем не осталось, ни руки, ни ноги не шевелились. Хотелось лечь под кустик и умереть. Катя не сомневалась, если задержится, её точно убьют. И не факт, что сразу. Теперь есть все основания обвинить её в колдовстве. Нормальные люди взмахом руки стены ломать не умеют, да ещё и на расстоянии. Пересилив себя, кряхтя и подвывая, она направилась в сторону леса. Ну а где ещё прятаться? Катя не обманывалась относительно своих способностей следопыта. Она и леса в своей жизни толком никогда не видела, и понятия не имела, как там ориентироваться и куда ходить, но страх гнал вперёд. Как назло, возле крепости леса особо и не было, так деревца по несколько штук то здесь, то там. До серьезного укрытия с километр топать, и она топала.
В крепости в это время творился жуткий бардак. Снесло не только стену с воротами, серьезно были повреждены и несколько жилых домов, не говоря уже о хозяйственных пристройках, которые разметало во все стороны вместе с содержимым и людьми. В общей сложности погибло одиннадцать человек, девять мужчин и две женщины. Ещё десятка полтора были ранены.
Воевода выжил. Его быстро раскопали и увезли в терем. Выглядел он, надо сказать, паршиво, но лекарь заверил, что, не смотря на многочисленные и серьёзные раны, жить будет, мужик он был очень крепкий.
Стоян, скрестив руки, стоял на руинах, хмуро рассматривая горизонт. Он сожалел, что в момент трагедии его не было рядом. Почему-то ему казалось, что многого можно было бы избежать, будь он здесь.
Подошли Тихон Ефимович – один из приказчиков, отец Феодосий, Деян Никифорович и Сом. Все смотрели в сторону леса, куда, скорее всего, ушла Екатерина Андреевна.
– Возможно я ошибаюсь, – начал разговор отец Феодосий, – но Екатерина Андреевна не произвела на меня впечатления человека, хорошо знающего лес.
– И на меня она такого впечатления не произвела. – согласился Сом. – Ведьма она, конечно, очень могущественная, но комнатная. Сгинет она в лесу.
– Я одного понять не могу. Она, когда из гостевого домика сбегала, не убила ни одного человека. Даже того, что на неё с мечом набросился, просто оглушила. Не хотела она убивать, я это отчётливо видел. С её силой, она всю площадь могла бы трупами завалить и спокойно уйти, не боясь стрелу в спину получить. Что здесь произошло? Почему она атаковала стражу, если уже вышла из крепости? И почему так жестоко?!
– Об этом, Деян Никифорович, мы теперь только от неё смогли бы узнать. Остальные погибли.
Приказчик помялся, уместно ли сейчас обсуждать такие вещи, но волнующий его вопрос задал.
– Скажи, отец Феодосий, а могли бы мы, исключительно теоретически, как-то официально сотрудничать с Екатериной Андреевной?
Сом фыркнул.
– После того как она убила одиннадцать человек?
– Я прежде всего о делах государственных должен заботиться и должен ставить их превыше всего остального. К тому же, мы доподлинно не знаем, что здесь произошло.
– Тебе, Тихон Ефимович, дай волю, ты и с чертями дружбу сведёшь.
– Не горячись, Сом. Если как-то решится вопрос с произошедшим здесь, то почему нет? Она крещёная, крестик носит, молитвам обучить не долго. Язык, правда, знает плохо, но это дело тоже наживное. Через одобрение митрополита, да, это возможно. Конечно же, при условии, что она сама не повернётся против нас.
– Монголы ей чем-то насолили. Сказала, идёт их «мочить». Я так понимаю, карать беспощадно или что-то вроде того.
– Тем более, общий интерес уже есть.
– Порвут её там. Соберётся пара тысяч монголов и прощай ведьма. Вы что, серьёзно с ведьмой спутаться решили? Да ещё и надеетесь на одобрение митрополита? – Сом очень скептически отнёсся к идее.
Стоян перестал рассматривать горизонт и повернулся к собравшимся.
– Надо отряд собирать. Выйдем немедленно. Пойдёт только дружина.
Сом старался никогда не подвергать решения командира сомнениям и всегда его поддерживал, даже если сам не был согласен. Но сейчас было иначе. Сейчас Стоян влезал в дела очень опасные. На этой дорожке голову потерять раз плюнуть. Официальная реакция церкви ещё неизвестна, воевода полудохлый пластом лежит, не время принимать решения самому.
– Стоян, ты что творишь! – зашипел Сом ему на ухо. – Пусть сначала хотя бы воевода в себя придёт! Не лезь сам в петлю.