Дракон не указ, или Хочу домой, но этот начальник стражи...
Феликс задумчиво мазнул взглядом по дверям и выдал:
— Драконы — существа экспрессивные. Граница между яростью и страстью у них тоньше, чем твой здравый смысл. Привыкай.
— Замечательно. Меня сейчас представят владыке эротического фэнтези, — проворчала я, поправляя лямку сумки. — Страшно представить, какой у них там дресс-код внутри. Если там всё в таком же стиле, боюсь, площади моего рабочего пиджака не хватит, чтобы прикрыть весь этот местный «срам», если они решат его мне продемонстрировать.
— Ты нервничаешь, — констатировал кот.
— Я в шоке. Это стадия, когда нервная система уже сдалась и просто смотрит кино.
Двери разошлись с тяжелым металлическим гулом, от которого завибрировали даже пломбы в зубах. Я сделала глубокий вдох, мысленно надевая свою «маску директора по персоналу», и шагнула внутрь.
Тронный зал был избыточным. Если бы у золота и пафоса случился бурный роман, их общим домом стал бы этот зал. Потолок терялся где-то в стратосфере в золотистой дымке, а колонны толщиной с вековой дуб (или средних размеров офис гендиректора) подпирали свод, украшенный фресками. Я мельком глянула вверх: драконы в небе, драконы в огне… О боже, и снова те самые «художественные» позы.
«Неплохая пластика у ребят», — отметила я про себя. — «Интересно, у них анатомия совпадает с человеческой, или там всё так же запутано, как на этом потолке?»
Пол из черного зеркального камня отражал золотые светильники так чисто, что казалось, я иду по замершему ночному озеру. Мои лодочки на среднем каблуке издавали предательски громкий «клац-клац», нарушая торжественнуютишину.
В центре зала уже стоял «цветник». Четыре девушки. И мой внутренний HR-директор невольно присвистнул. На них были шелка, сложные прически с жемчугом, а лица светились таким магическим «фотошопом», будто их неделю мариновали в эликсире молодости. Они выглядели как коллекционные куклы, сошедшие с витрины.
И я. В центре этого великолепия. В узкой юбке-карандаше, в блузке, которая после портала выглядела так, будто я в ней спала в стогу сена. Плюс сумка с ноутбуком через плечо, добавляющая образу неповторимый шарм загнанного клерка.
— Феликс, — прошептала я, не сводя глаз с этого парада красоты. — А их что, выдернули с каких-то важных мероприятий? Вон та, в розовом, явно с венчания сбежала, а блондинка — как минимум с премии «Человек года». Только меня одну из туалета достали, не дав даже пудру обновить?
Кот искоса глянул на мои помятые рукава и вздохнул:
— Вообще-то, портал выплюнул всех одновременно ещё три дня назад. И пока ты где-то болталась, они уже успели пройти адаптацию, выбрать платья, сонастроить ауры…
— Три дня?! — я едва не споткнулась, чудом удержав равновесие на зеркальном полу. — Погоди, Феликс. Для меня всё это заняло секунду: туалет, вспышка — и я здесь. Где я, по-твоему, была всё это время? В пространственной очереди?
Кот даже не обернулся, продолжая гордо шествовать вперед.
— В межмирье, Катя. Пока ты там моргнула, здесь сменилось три заката. Портал работает специфически: ваши десять минут — это наш целый день. С твоей «доставкой» случилась обычная задержка из-за разницы во времени.
— Потрясающе, — я поправила лямку сумки, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. — То есть они — подготовленный кадровый резерв с полным пакетом спа-процедур, который ждал меня три дня, а я — застрявшая посылка, которую курьер наконец-то дотащил до двери. Без упаковки и в помятом виде.
Мы как раз поравнялись с группой девушек. Феликс остановился и изящно дернул хвостом в сторону свободного места в шеренге.
— Прибыли. Вставай в строй, Катерина. Мне нужно переговорить с распорядителем, так что не скучай. И постарайся никого не уволить до прихода Владыки.
— Эй, ты куда?.. — начала было я, но кот уже растворился в тенях между колоннами с быстротой, недоступной обычному домашнему питомцу.
«Ну молодец. Всю дорогу грузил меня лекциями о том, как тут всё опасно, а в самый ответственный момент испарился? Предатель», — мысленно проворчала я вслед рыжему хвосту. — «Бросил на амбразуру и даже инструкцию не оставил. Истинный аристократ, ничего не скажешь».
Остаться в этом пафосном безмолвии в одиночку было неуютно, и я, по привычке, начала «заземляться» единственным доступным мне способом — анализировать окружающих. Профессиональная деформация: когда не понимаешь, где находишься, начни изучать контингент.
Слева от меня, почти касаясь плечом, стояла совсем молоденькая брюнетка, лет девятнадцати. На ней было пышное нежно-голубое платье, явно дорогое, но она в нем так неуютно ежилась, будто это был скафандр не по размеру. Испуганные глаза и руки, сжатые в замок так крепко, что побелели костяшки. Она смотрела на меня с такой немой надеждой, будто я сейчас достану из кармана пошаговый план спасения и всё объясню. Бедная девочка. Я бы и сама не отказалась, чтобы мне кто-нибудь всё объяснил.
За ней расположилась рыжая девица с короткой стрижкой. Взгляд солдата, подбородок задрал так, будто она прямо сейчас готова объявить импичмент местному правительству. Она не рассматривала золото — она сканировала зал, вычисляя кратчайший путь к дверям. Я узнавала этот прищур: сама так сидела на совещаниях у Алексея Александровича, прикидывая шансы на побег в случае провала проекта.
Дальше по списку шла ослепительная блондинка. Идеальная фигура, безупречная кожа и такая осанка, будто у неё вместо позвоночника — титановая линейка, на которую нанизано непомерное эго. Она одаривала нас такими взглядами, какими я когда-то просматривала резюме кандидатов на топовые позиции. Холодно, оценивающе и с заранее вынесенным вердиктом: «не соответствует корпоративным стандартам».
Замыкала шеренгу тихая девушка в очках. Единственная, кто игнорировал конкуренток, увлеченно изучая фрески на потолке. В руках она сжимала какой-то предмет — кажется, пыталась делать заметки прямо на ходу.
— Прекрасно, — негромко пробурчала я себе под нос. — Настоящий зоопарк.
— Вы ещё не видели преподавателей нашей Академии, — раздался тихий, чуть дрожащий голос слева.
Я повернула голову. Брюнетка — та самая, испуганная — смотрела на меня с робкой улыбкой.
— Там гораздо страшнее.
Я невольно улыбнулась в ответ. Градус напряжения в воздухе чуть спал.
— Не сомневаюсь. В любом мире руководство — это отдельный вид монстров.
Девушка нервно хихикнула и сделала ко мне осторожный шаг, понизив голос до заговорщического шепота:
— Я Мирабель. Простите... просто ваш наряд. Это сейчас так носят в столице? Или вы из вольных земель?
Я посмотрела на неё, потом на сверкающий зал, потом на пустую колонну, где исчез кот. Сравнила своё офисное комбо с её нежным шелком и вздохнула.
— Если это и столица, то очень другой страны. Катя. И мой наряд называется «я просто зашла помыть руки и случайно сменила реальность».
Мирабель округлила глаза, но договорить не успела. Рыжая девица, стоявшая за ней, бесцеремонно вклинилась в наш междусобойчик, чуть наклонившись вперед.
— Вас тоже выдернули силой? — прямо спросила она, игнорируя светские любезности.
Я перевела взгляд на рыжую. В её глазах горело такое знакомое «сейчас я тут всё разнесу», что я невольно оценила потенциал.
— Ну, вежливым приглашением это точно не назовешь, — ответила я. — В моем мире за такие фокусы обычно полагается тюремный срок. А у вас это что, считается нормой?
— У нас за такое начинают войну, — мрачно отрезала рыжая. — Я Лира. И я не собираюсь здесь задерживаться.
— Хороший мир, — одобрительно кивнула я. — Правильный подход. Люблю людей, которые не ждут у моря погоды. Надо будет туда переехать, когда здесь закончим.
— Сомневаюсь, что вам стоит планировать какое-то «после», — раздался холодный голос блондинки. Она даже не повернула головы. — Владыка не тратит время на… таких.
Я медленно повернулась к этой «иконе стиля».
— О, мне всегда интересно послушать экспертное мнение. Среди каких — «таких»?
Она соизволила удостоить меня коротким взглядом — сверху вниз, с тем самым выражением, которое я видела на лицах моделей, когда мимо проходил кто-то в масс-маркете.
— Старше тридцати, — припечатала она. — Здесь ценят свежесть аур и чистоту крови, а не… накопленный жизненный опыт. Вас отбракуют первой и отправят обратно в ту дыру, из которой достали.
Я моргнула. Внутри на секунду воцарился хаос. Первая мысль была восторженной: «То есть меня просто вышвырнут домой? Прямо сейчас? Господи, это был бы лучший подарок в жизни!». Но следом, на рефлексах, вылетела вторая — чисто женская и острая как скальпель: «В смысле — опыт?!».
В голове на мгновение промелькнул чек из клиники косметологии и сумма моего годового бонуса в «Плазе», но потом я просто улыбнулась. Самой своей «директорской» улыбкой, от которой у стажёров обычно холодели пятки.
— Надеюсь, ваш Владыка ценит не только свежесть аур, но и наличие признаков жизни в черепной коробке, — мягко заметила я. — Интеллект, знаете ли, чертовски помогает, когда жемчуг в волосах начинает давить на пустоту внутри. А если меня «отбракуют» за избыток мозгов — я сама доплачу за обратный билет. Считайте это моим благотворительным взносом в ваш серпентарий.
Тихая девушка в очках в самом конце строя вдруг звонко хихикнула, не отрываясь от своих записей. Мы обменялись с ней коротким, понимающим взглядом. «Вот с этой мы точно сработаемся», — подумала я.
И в этот момент в зале стало тихо. Очень тихо.
Это не была просто тишина, когда люди перестают болтать. Воздух вдруг стал плотным, тяжелым, как перед грозой, когда давление падает так резко, что начинает закладывать уши. Нас словно накрыло невидимым куполом, вытесняя кислород и заменяя его густой, вибрирующей мощью.
Мирабель рядом со мной медленно выдохнула — и я заметила, что она делает это осознанно, будто сдерживает дрожь внутри. Рыжая Лира мгновенно подобралась, плечи её напряглись, а взгляд стал жёстким и сосредоточенным. Блондинка напротив — картинно выпрямила спину и подняла подбородок. Это было похоже на рефлекс: она ждала удара и решила встретить его во всеоружии своей красоты.
Я огляделась. Все девушки реагировали примерно одинаково — кто-то бледнел, кто-то замирал статуей. Что-то в самом пространстве давило на них физически, заставляя подчиниться.
Странно.
Я ничего не чувствовала. Вообще ничего. Для меня воздух остался прежним — прохладным и пахнущим старым камнем. Только шаги... я слышала их очень отчетливо.
Тяжёлые. Спокойные. Размеренные — как у человека, который никуда не торопится, потому что прекрасно знает, что весь мир подождёт, пока он дойдёт до цели.
Я повернула голову. И впервые увидела его.
Глава 7: Иммунитет на харизму
Владыка драконов был высоким. Метр девяносто с чем-то абсолютной, подавляющей уверенности. Каждая линия его фигуры, каждый сантиметр роста выглядели так, будто природа создавала его в момент высшего вдохновения, не скупясь на детали. Тёмные волосы до плеч, тяжёлый чёрный бархат, расшитый золотой драконьей вязью, — всё это я отметила автоматически, как отмечают фон на дорогой презентации.
Главным были глаза. Золотые. С узким, почти неразличимым вертикальным зрачком.
Он двигался с ленивой, опасной грацией хищника, который точно знает: он здесь альфа. Не потому, что у него корона или охрана. Просто — знает.
Невесты рядом со мной буквально перестали дышать. Я же просто прищурилась, рассматривая его как очень сложный, дорогой и потенциально взрывоопасный объект.
«Ну здравствуй, главный ящер», — пронеслось в голове.
Ладно. Признаю. Экземпляр редкий. В мой отдел кадров такой бы не пришел — он бы этот отдел купил вместе с бизнес-центром и переименовал в свою честь.
Он шёл не один. За ним на почтительном расстоянии семенил мужчина в тёмно-синих одеждах. Лицо у него было такое знакомое, что я едва не поздоровалась: так выглядят главные бухгалтеры после налоговой проверки или юристы, которые последние двадцать лет разгребают последствия чужой глупости и уже не надеются на отпуск в этой жизни. Под мышкой он зажал стопку свитков с такой нежностью, с какой я прижимаю ноутбук, когда иду на расстрельное совещание.
Советник. Главный архивариус местного хаоса. Весь его вид буквально кричал: «Я здесь только фиксирую ваши косяки, исправлять я их уже не в силах».
— Владыка, — негромко произнес Советник, склонив голову. — Пятая прибыла, состав полный. Если позволите, закончим с формальностями побыстрее. Совет ждет аудиенции сразу по завершении осмотра.
Айзен лишь едва заметно повел плечом, давая понять, что услышал.
Он остановился перед нашей шеренгой. Советник шагнул вперёд, развернул свиток и начал читать имена — монотонно и тоскливо, как читают инструкцию к освежителю воздуха.
Владыка двинулся вдоль строя. Медленно, едва переставляя ноги, с видом человека, который зашёл в антикварную лавку и заранее знает, что ничего стоящего там не найдёт. Это не был осмотр невест, это была инспекция имущества. Очередная. Пятая по счету, если верить мрачным анонсам Феликса про четырехкратное вдовство этого ящера.
Я наблюдала за этим парадом с профессиональным интересом. Любопытно, как у них тут принято формировать «кадровый резерв» — по выслуге лет или всё-таки по личным качествам? Судя по тому, как блондинка буквально вибрирует от желания понравиться, критерии отбора не сильно отличаются от наших корпоративных посиделок, где все хотят примазаться к гендиректору. Только там максимум, что светит — годовая премия, а здесь, видимо, пожизненное содержание в драконьем замке. Если, конечно, не сгоришь на работе раньше времени.
Айзен окидывал каждую девушку коротким, тяжелым и абсолютно скучающим взглядом. Никакого блеска в глазах, никакого мужского интереса — только холодная фиксация фактов. Кажется, он по лицу читал всё: и сколько часов они провели перед зеркалом, и сколько надежд вложили в этот выход. Для него это был чистый протокол. Отработанная схема. Галочка в бесконечном имперском расписании. Розовое платье, жемчуг, испуганные глаза, выпяченная грудь — он пролистывал их, как рекламные листовки в почтовом ящике.
Пока не дошел до меня.
Советник перелистнул свиток. Нашёл следующую строку. Нахмурился. Перечитал ещё раз.
— Екатерина. Тридцать... — он запнулся. Кашлянул. — Простите, Владыка. Здесь, по всей видимости, вкралась ошибка в записях.
— Тридцать семь, — сказала я. — Всё верно.
Советник поднял на меня взгляд поверх свитка. Посмотрел так, будто я только что сообщила ему, что прилетела верхом на драконе.
— Тридцать семь, — повторил он тихо. Почти про себя. Как будто проверял, не изменится ли цифра при повторном произношении.
Не изменилась.
Айзен остановился напротив меня. Вблизи он был ещё... эффектнее. Золотые глаза смотрели на меня с тем самым выражением, которое бывает у людей, когда они находят в коробке с запчастями лишнюю деталь. Вроде бы всё понятно, но непонятно, зачем она здесь.
«Ну давай, — подумала я, глядя в эти глаза-прожекторы. — Посмотри на меня. Я — та самая бракованная деталь, которую можно смело выбрасывать обратно в коробку. Давай, признавай ошибку и отправляй домой. Я даже обижаться не буду».
— Ты старше остальных, — констатировал он. Голос у него был такой, что захотелось либо немедленно присесть в реверансе, либо проверить, на месте ли мой кошелек. Бархатный, низкий, с лёгкой хрипотцой — такие голоса обычно бывают у дикторов в дорогих рекламных роликах, которые пытаются убедить тебя купить авто премиум-класса, который тебе не по карману.
Я посмотрела на него. Потом демонстративно на советника со свитком. Потом снова на Владыку.
— А вы, судя по всему, старше меня как минимум в шесть раз, — сказала я. — Но я тактично молчу.
Тишина стала такой, что стало слышно, как у советника дрожит перо. Блондинка рядом со мной, кажется, вообще перестала дышать — и это в прямом смысле, я боковым зрением увидела, как у неё остановилась грудь на полном вздохе. Мирабель тихо охнула и вжалась в своё голубое платье. Девушка в очках наклонила голову набок и посмотрела на меня поверх оправы с таким видом, будто всерьёз пыталась определить: я герой-самоубийца или у меня просто справка от психиатра имеется. Даже рыжая Лира, которая ещё минуту назад сверлила взглядом колонны, сейчас замерла с выражением «ну всё, сейчас будет файер-шоу, и мы в первом ряду».
Я мысленно пожала плечами. Ну а что? Сказала как есть. Если здесь принято сжигать за правду — значит, не судьба. Зато быстро.
Айзен смотрел на меня несколько секунд. Его зрачки-щелочки на мгновение расширились, поглощая золото глаз, и я почувствовала... нет, не гнев. Скорее, инстинктивное внимание хищника к новой игрушке. Так кот замирает перед незнакомым предметом, решая: поиграть или проигнорировать.
Он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство так бесцеремонно, как будто у меня его вообще никогда не было. Я почувствовала горьковатый запах костра и старой кожи. И жар. От него действительно исходил жар, как от только что заглушённого мотора. Непривычно, но терпимо.
Он протянул руку и остановил ладонь в нескольких сантиметрах от моего лица.
И тут я поняла, что происходит. То же самое, как когда он вошел, только сильнее.
Воздух вокруг сгустился. В ушах зазвенело. Но не больно. Просто... странно. Как в самолёте при взлёте.
Я смотрела на его ладонь. Красивая рука, кстати. Ухоженная, с длинными пальцами, без кольца. В голове промелькнула неуместная мысль: «а у местных вдовцов положено носить траур или они сразу снимают украшения? У драконов вообще существуют такие понятия, как семейный статус на пальце?»
— Интересно, — сказал он. Не мне. Скорее себе.
А потом я поняла, что смотрю не на руку, а сквозь неё. И заметила, что происходит за его плечом. Девушки, которые только-только начали расслабляться, решив, что осмотр окончен и Владыка просто «завис» на бракованном экспонате, теперь выглядели так, будто их разом придавило невидимой бетонной плитой. Цветник померк: кто-то побледнел до синевы, кто-то судорожно вцепился в подол платья, а кто-то просто замер с остекленевшим взглядом, мелко дрожа под весом этой внезапной, выламывающей кости мощи.
А я? Я просто стояла и смотрела на его ладонь.
«Так, — подумала я. — Кажется, я что-то упускаю. Он что, сейчас делает что-то такое, что должно меня... ну, не знаю, парализовать? Прижать к полу? Заставить признаться в любви с первого взгляда? Потому что, если честно, максимум, что я чувствую — это лёгкий дискомфорт и , пожалуй, хочется чихнуть от этого запаха костра».
Я не шелохнулась. Годы в HR приучили меня к одной простой истине: какой бы «звездой» ни был человек напротив, он всё равно просто кандидат, которому нужно уделить время. После десяти лет работы в режиме «пожар на складе во время наводнения», после бесконечных разборок с акционерами и сумасшедшего утра, мой личный лимит на стресс был исчерпан досуха. Меня теперь если чем и можно было пробить, то только прямой наводкой из танка. Да и то я сначала уточню калибр и потребую компенсацию за моральный ущерб.
— Владыка, — осторожно подал голос советник, — это явная неточность портала. Она не соответствует... ни по одному критерию. Ни искры, ни молодости. И, как видите, даже на ваше давление реагирует... неадекватно. Мы могли бы вернуть её обратно в ту же минуту и…
Внутри меня всё замерло. Вернуть? Прямо сейчас? Господи, да! Давай! Я мысленно уже собирала сумку, гладила Мурку и заказывала кофе в любимой кофейне. Ещё минута — и я снова в своей уютной однушке, где единственный дракон — это начальник на экране Zoom.
— Нет.
Одно слово. Спокойное. Окончательное.
И моя мысленная кофейня рассыпалась в пыль.
— Если она здесь — значит, портал нашёл в ней то, что не учитывают ваши формальные критерии, — Айзен наконец-то убрал руку, и давление в зале сразу нормализовалось.
Девушки вокруг задышали, зашевелились, но смотрели на меня теперь совсем иначе. В их глазах застыла смесь ужаса и недоумения — как смотрят на человека, который только что погладил по голове разъяренного тигра и остался с руками.
— Зачислить всех в Академию, — бросил он Советнику, уже направляясь к трону. — И позовите ко мне Рейна.
Айзен пошёл прочь, даже не взглянув на меня ещё раз. Советник засеменил следом, на ходу делая пометки в свитке.
А я осталась стоять посреди этого золотого великолепия с единственной мыслью:
«Ну вот, Катя. Ты так хотела провалиться, что провалилась с точностью до наоборот. Теперь ты не брак, а эксклюзив. И что мне с этим делать?»
Глава 8: Харизма из матовой стали
В моем мире существует негласное правило корпоративного выживания: хочешь дотянуть до пятницы в здравом уме — никогда не становись любимчиком босса в первый же день. Особенно если этот босс — стихийное бедствие с золотыми глазами и привычкой испепелять взглядом в буквальном смысле. Внимание высокого руководства — это не бонус к зарплате и не перспектива карьерного роста. Это мишень на твоей спине, нарисованная жирным неоновым маркером.
Обычно на «новеньких», решивших выскочить в авангард, коллеги смотрят с плохо скрываемым презрением. Но здесь, в гулких анфиладах драконьего замка, я поняла: «плохо скрываемое» — это еще комплимент. Завистью не просто пахло. Воздух вокруг меня буквально искрил и отдавал жженой магнезией, как перед коротким замыканием.
Тяжелые створки тронного зала захлопнулись за моей спиной с таким надрывным вздохом, будто сам дворец смертельно устал от всей этой пафосной показухи. Я выдохнула вместе с ним. Свобода. Ну, в очень относительном, тюремном смысле этого слова. Вряд ли местная служба безопасности в лице безликих слуг в серых ливреях, конвоировавших нас сюда, внезапно подобреет и отпустит меня погулять в ближайший торговый центр.
Коридор, в который нас вывели, по степени пафоса напоминал помесь Эрмитажа с декорациями к высокобюджетному фэнтези, где бюджет на сусальное золото не ограничивали ничем. Бесконечные анфилады мрамора и стрельчатые своды, уходящие куда-то в стратосферу, словно специально были созданы для того, чтобы ты чувствовала себя маленькой песчинкой. Наконец-то появились окна — узкие, готические, с витражами такой сложности, что от их кровавых и изумрудных бликов на полу рябило в глазах. Будь я нормальной туристкой, я бы уже висела в шпагате на одной из этих колонн, пытаясь сделать идеальный кадр для соцсетей.
Но я не была туристкой. Я была «посылкой с задержкой» и сомнительным содержимым. Грузом, который адресат только что осмотрел, брезгливо поморщился, но почему-то решил не возвращать на склад.
Тишина в коридоре продержалась ровно пять секунд. Ровно столько потребовалось моей главной конкурентке, чтобы осознать: высокие зрители скрылись за дверями, а значит, можно перестать транслировать в мир образ благородной девы и наконец-то показать зубы.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала, выскочка?
Голос резанул по ушам, как ржавая пила по стеклу. Я медленно обернулась, не снимая с лица маски вежливого безразличия.
Блондинка стояла, скрестив руки на груди, и её фарфоровое личико сейчас подозрительно напоминало мордочку рассерженной кобры, готовящейся к броску. Остальные невесты испуганно притихли, буквально вжимаясь в мраморные стены. В их мирах, видимо, не принято было устраивать разборки прямо у порога тронного зала, но девушка явно считала, что её «звездный час» был цинично украден женщиной в неподобающей обуви.
— Понимаю, — я поправила сумку на плече, глядя ей прямо в зрачки. — Я прошла первичное собеседование. А ты, судя по выражению лица, всё еще ждешь, когда тебе перезвонят из отдела кадров?
— Ты превратила священный ритуал в дешевый балаган! — она сделала резкий шаг ко мне. Воздух вокруг неё пошел мелкой рябью, как над раскаленным асфальтом — я кожей почувствовала покалывание чужой, едва сдерживаемой магии. — Владыка должен был оценивать наши Дары, нашу чистоту и происхождение! А вместо этого он потратил время на… на обсуждение твоего дряхлого возраста! Ты — недоразумение. Техническая ошибка портала, которую он просто пожалел.
Я усмехнулась и в который раз порадовалась тому, что возраст даёт восхитительный иммунитет к чужому мнению. В двадцать лет такая перепалка, возможно, довела бы меня до слёз или нервного перебирания подола. В тридцать семь она вызывала только лёгкий приступ зевоты и желание поскорее найти кофе. Когда ты видела сотни истерик при увольнениях и пережила пару дефолтов, шипение красавицы в парче кажется не более опасным, чем шум неисправного кондиционера.
— Слушай, Барби, — я сделала встречный шаг, вторгаясь в её личное пространство и заставив её на секунду запнуться от моей наглости. — Если твоё хваленое «сияние» настолько тусклое, что его затмила простая женщина в мятой блузке, то у меня для тебя плохие новости. В бизнесе это называется «низкая рыночная стоимость». Вместо того чтобы пускать здесь ядовитые слюни, попробуй поработать над личным брендом. А то пока ты тянешь только на декоративный фикус в приемной: глаз радует, но кислорода вырабатывает меньше, чем занимает места. Красиво, дорогая, но абсолютно бесполезно.