Оценить:
 Рейтинг: 0

Поезд идет на восток

Год написания книги
2013
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 21 >>
На страницу:
7 из 21
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

В посольство отправились на двух машинах при свидетелях: Надежда в коротеньком платьице выше колен, Дмитрий в рубашке без галстука. Зато оба сияли, как новые медные пятаки. За отсутствием родителей мне пришлось благословить и проводить их.

А вечером все отправились в китайский ресторанчик недалеко от центральных ворот университета. Сидели в уютном отдельном кабинетике, поскольку гостей было немного: кроме самих молодоженов и «посаженного отца» в моем лице, было еще три парня и три девушки. Посидели очень неплохо, потому что они уже все были знакомы со времени известного путешествия, положившего начало этому роману. Блюда и вина были в достатке, сказывалось лишь отсутствие музыки, которой в китайских ресторанах не бывает, что так непривычно для русских людей, тем более на свадьбе. После десяти часов, основательно нагрузившись, отправили гостей ночевать в общежитие Института языков, а сами вернулись домой, продолжая вспоминать все подробности регистрации, включая волнения консула, которому, судя по всему, не так часто приходится проводить подобные церемонии.

На этот раз вспомнили и родителей, потому что не знали, как они пережили этот день. Но после звонка домой окончательно успокоились: родители уже успели пообщаться между собой и поэтому дружно поздравили своих непутяшек.

Однако перевестись ни Надежде в Шанхай, ни Дмитрию в Пекин после регистрации так и не удалось, поэтому до конца года молодожены так и ездили друг к другу в гости. Нужно ли говорить, что обоим было не до учебы, хотя Надежда по-прежнему иногда забегала к нам, держа в руках учебник, чтобы выяснить ту или иную трудность китайской грамматики.

– Я уже не могу ездить с китайцами в поездах, – заметила как-то Надя.

– Почему? – удивился я. – Вполне нормальные люди.

– Что вы, Анатолий Степанович, – возмутилась девушка, – вам просто еще не приходилось ездить в их поездах.

– Чем же отличаются их поезда?

– Однажды мне сделали замечание за то, что я сняла в купе носки.

– Так может твои ноги их не устроили или носки, – попытался было я найти причину.

– Да нет же, с моими ногами как раз все было в порядке. Просто, по их обычаям девушке неприлично, видите ли, обнажать ноги.

– Как, то есть???

– … а сами даже пердят в купе, – уже совсем возмущенно продолжила Надежда.

– Что ты такое говоришь? – ужаснулся я.

– Правда, правда! – стала божиться моя собеседница, на которую я в этот момент смотрел с сильно выраженным недоверием.

Но через некоторое время, когда самому довольно часто приходилось передвигаться и городском общественном транспорте, и в магазинах или на рынках, и в поездах дальнего следования, мне не раз пришлось быть свидетелем подобных «газовых атак» со стороны незадачливого китайского населения, выросшего в крестьянской среде на крестьянской же культуре, которая требует освобождать свой организм от всякой скверны по мере необходимости.

Но и на этом дело не кончилось. Вскоре я заметил, что после этой свадьбы, когда из Шанхая приезжали девушки – подруги Нади и Дмитрия, мой сосед тоже стал частым гостем Шанхая, а Вера – девушка из Москвы – стала все чаще приезжать в Пекин. Первое время она останавливалась у знакомых девушек в Институте языков, но однажды совсем не пошла туда. Сходила выкупалась в душе на нашем этаже и… осталась ночевать у нас в комнате. Пришлось предложить Виктору лечь со мной. Он с первого раза не решился возразить мне. Но в последующие Верины приезды все встало на свои места, вернее, все легли на свои места. Правда, при этом их культурная программа где-нибудь за пределами университета всегда продолжалась до позднего вечера, чтобы приходить тогда, когда я уже сплю. Вскоре на нашей «пограничной веревке» уже появились «флаги расцвечивания» в виде девичьего нижнего белья, потому что ее визиты порой продолжались около недели. Поднимаясь по утрам с постели в тоненькой пижамке, Вера спокойно произносила: «Доброе утро, Анатолий Степанович!»

Но, несмотря на эти игры молодых ребят и их свадьбы, у меня, так сказать, была своя невеселая «свадьба», своя забота, своя печаль. Поиски работы не приносили результатов. Порой даже наступало полное отчаяние, особенно тогда, когда я получал очередной отлуп.

Сколько еще будет таких моментов отчаяния? Я бьюсь как рыба об лед, и вдруг в один прекрасный день вкатывается в нашу комнату этакая светская особа неопределенного возраста от 50 до 70, ну очень томного вида, и пытается узнать, кто такой Виктор. Ей, видите ли, срочно понадобился человек, знающий китайский язык. Но моего соседа, как водится, дома не оказалось, поэтому она стала выяснять, кто я такой. Пришлось представиться. Разговорились. Она оказалась профессором Казанского университета, но разговаривала только через губу с каким-то очень недовольным видом. Обменялись впечатлениями, и выяснилось, что она здесь уже не в первый раз, и ее, видите ли, чуть ли не из постели вытащили персональным приглашением преподавать на факультет русского языка и литературы. Но самое обидное, что ее стали искать только 3 октября, когда я уже был здесь и метался в поисках работы. Ну как тут не расстроиться?

Живет она, не чета нам, в отдельных апартаментах о двух комнатах с ванной, со всей необходимой мебелью, телевизором и холодильником в корпусе для иностранных специалистов. Так в Китае называют людей, приезжающих из других стран для оказания помощи по различным делам, но больше всего в области преподавания. Вскоре стала понятно и ее недовольство. Раньше, в советское время, она приезжала по направлению нашего государства, поэтому и оплата за ее работу была другой. На этот же раз государство этими делами уже не занималось, и она прибыла сюда уже просто по личному приглашению университета, а значит платить ей тоже будет только университет, который предложил ей высшую ставку, как имеющей ученую степень и научное звание, но это ее, как я понял, все равно не очень устраивало. С моей точки зрения ничего ущербного в ее зарплате не было, ведь названная ею сумма в несколько раз превосходила зарплату преподавателей в наших советских университетах, которую к тому же там в «антисоветское» время уже выплачивали нерегулярно. Но женщина с обидой стала жаловаться, что ее нещадно загрузили – 14 часов в неделю. «Конечно, это довольно много, но за те деньги, которые она получает, можно и поработать», – подумал я про себя, а вслух произнес:

– Так передайте часть нагрузки мне.

– Хорошо, я буду иметь в виду, – проворковала она в ответ. – А вы не могли бы оказать мне некоторую помощь, ведь вы же знаете китайский язык. Мне, правда, неудобно обременять вас, но может быть, вы не будете против.

Далее последовала просьба сходить с ней в отдел по работе с иностранцами, для того чтобы решить некоторые пикантные вопросы оплаты ее труда и кое-что другое.

После оказания помощи этой матроне, у нас с ней наладились некоторые деловые отношения. Поделился я и с ней своими проблемами в поисках работы. Через некоторое время она вдруг спросила:

– А вы не хотели бы сами поработать здесь в качестве специалиста, ведь у вас есть и ученая степень, и научное звание?

– Конечно, хотел бы, но вот никак не удается найти что-то подходящее.

– Нет, я имею ввиду на следующий год. Я здесь долго работать не собираюсь, и вы могли бы на следующий год занять мое место. Ведь вы знаете китайский язык, что будет значительно удобнее для учеников. Условия вас устраивают, и вам, как я вижу, нравится общение с китайцами.

За это время я уже знал, с какой неприязнью относится Нелли Абдуллаевна к жизни в Китае, как она ходит, никого не замечая, по территории университета, как вешает на лицо улыбку, если кто-либо из ее учеников заговорит с ней на улице, с каким трудом дается ей выдерживать дипломатическое выражение лица во время разговоров со своими коллегами, и как она плюется после встреч и с ними, и со своими магистрантами. Знал я и о том, что ее очень раздражает, когда во время частых совместных обедов с китайскими коллегами, ей приходится пользоваться палочками. Научиться есть палочками в принципе не так уж и трудно, поэтому она тоже быстро с этим освоилась. Раздражало эту обрусевшую татарку, которая благодаря своему русскому уже покойному мужу, бывшему старше ее на двадцать лет и фактически сделавшему ей и ученое звание, и положение в их университете, совсем другое: нужно было есть из общих блюд, как принято в Китае. Действительно, первое время европейцам бывает непривычно и даже неприятно чувствовать, что во время еды все лазают в общие блюда своими палочками, но потом я понял, что свои палочки, никто из китайцев во время еды в рот не берет, а просто забрасывают очередную порцию съестного, которую взяли палочками, в рот, как в топку паровоза. В этом отношении, как я потом узнал, китайцы бывают даже более брезгливы, чем некоторые европейцы. Но объяснять это нашей даме я не стал, потому что это было бесполезно. У нее уже сложились определенные предубеждения, которые она менять не собиралась. Поэтому я просто сказал:

– Да, у меня нет никаких сильных предубеждений по отношению к ним. Можно было бы и поработать, но согласятся ли на факультете.

– Хорошо. Я попробую что-нибудь придумать.

9. Рынок Ябаолу.

Но у меня не было времени ждать, когда она что-нибудь придумает. Работа была нужна мне сейчас и сразу, поэтому во время очередной встречи со своими киевскими ученицами, которые за год так обвыклись в Пекине, что даже успевали подработать между занятиями, пришлось поплакаться даже им. Те студенты, кто учился здесь уже несколько лет, как правило, уже на следующий год находили различные подработки: участие в киномассовках, участие в съемках рекламы, работа в качестве переводчиков на рынке, а чуть позже и в каких-то более серьезных офисах.

Наташа, одна из моих бывших студенток как-то робко, несколько стесняясь того, что она открывает свой секрет, спросила:

– Анатолий Степанович, а не хотите ли вы поработать переводчиком на рынке, хотя бы на тот период, пока не найдете преподавательскую работу.

Как выяснилось, она сама работала по выходным на рынке переводчицей, куда приезжали торгаши из всех без исключения бывших советских республик. Выхода не было. Как пел когда-то Высоцкий, «обложили меня, обложили, гонят весело на номера», поэтому мне пришлось принять предложение Наташи съездить на рынок Ябаолу, хотя бы познакомиться. В успех этого предприятия мне тогда слабо верилось. Ябаолу (Улица изящных драгоценностей), так называется в Пекине улица, где находится рынок, раньше имевший название «Польский», потому что находится рядом с посольством Польши, а поляки начали свой челночный бизнес немного раньше, чем русские. Теперь же этот рынок называют «Русским», потому что количество «челноков» из России и других бывших советских республик значительно превосходит польских. Договорились встретиться на следующий день утром у станции метро, чтобы к началу рабочего дня быть на месте.

Я приехал чуть раньше. Наташи еще не было, и я стал на самом видном перекрестке, чтобы не пропустить ее, и чтобы она могла сразу же меня увидеть среди мельтешащих вокруг китайцев. Несмотря на выходной день, мимо протекали толпы людей, спешащих в метро.

Но вот среди общего медленно-спокойного потока китайских велосипедистов я вдруг заметил некоторое взвихрение. Его трудно было не заметить, поэтому не только я, но и многие другие обратили внимание на раскрасневшуюся русскую девушку с развевающейся гривой светло-рыжих волос, лихо лавирующую между китайскими велосипедистами. Наши ребята, как я успел заметить, не могут выдержать тот равномерно-монотонный ритм движения, с которым ездят неторопливые китайцы. Поэтому они постоянно вынуждены кого-то обгонять, объезжать, выезжать на проезжую часть улицы, чтобы хоть как-то ускорить свое движение вперед к назначенной цели и сократить время пути.

Наташа еще издали заметила меня, приветливо заулыбалась и помахала рукой. Затем, резко тормознув, соскочила с велосипеда рядом со мной:

– Извините, я немного проспала, но ничего, мы успеваем.

Она поставила велосипед среди многих, стоявших у обочины, замкнула колеса двумя замками и энергично указала мне рукой на станцию метро:

– Вперед!

Метро в то время было относительно дорогим и еще не успело овладеть большими массами китайских трудящихся. Поэтому уже через полчаса мы были на противоположной стороне центра Пекина и вскоре дошли до рынка. Он представлял собой в то время не совсем среднеазиатский базар: верблюдов и ослов там уже не было, во всяком случае, четвероногих, но зато пестрел и шумел он разнообразием людей и голосов по полной программе настоящего азиатского рынка. Вдоль единственной, не очень широкой улицы по обе стороны располагались торговые ряды, составленные в свою очередь из поперечных рядов с отдельными ячейками для каждого торгующего.

Перед тем, как отправиться в лавку, где она сама работала, Наташа подвела меня к молодому китайцу, выглядевшему совсем мальчишкой, хотя и напускавшего на себя кучу серьезности. Понятно, для солидности. Признаться честно, вся эта затея мне лично казалась несерьезной. Наташа предупредила, что хозяин – гуандунец, то есть южанин, поэтому говорить будет трудно. Но ничего, парень старался говорить медленно и четко, потому что и для него пекинский диалект тоже был почти иностранным языком. Представив меня, Наташа побежала к себе, а мы остались договариваться о некоторых условиях предстоящей работы. Ведь я не мог приходить на работу каждый день, поскольку был все-таки занят в университете, но китаец и не настаивал.

– Приходите в любое удобное для вас время, хоть на день, хоть на полдня.

В его лавке работали еще три молодых парня, один главный и двое рабочих, которые продавали женские кофты из «ангорской» шерсти, как они называли. Но ангорская шерсть должна быть козьей, а на их фабрике использовали более дешевый кроличий пух. Тем не менее, их товар в зимнее время уходил очень хорошо. Преимуществом было то обстоятельство, что товар им поставляли напрямую с одной из фабрик, где руководителями были их же родственники, то есть можно было продавать по более низкой цене, чем такой же товар могли продавать перекупщики. Хозяева непременно хотели иметь русского переводчика, не без основания подозревая, что доверия к русскому со стороны наших «челноков» будет больше. Но потом я понял, что была и другая причина: они не хотели, чтобы переводчики-китайцы, знающие русский язык, приезжающие преимущественно с северо-востока, узнали секреты их успеха. Так я впервые столкнулся с действием конкуренции не на бумаге, а в реальной жизни. Но мне еще предстояло узнать много нового в сфере рыночного бизнеса.

Начал я работать в воскресенье и, надо сказать, довольно успешно: было продано около трех тысяч кофт. Ребята-китайцы вели себя очень скромно и сдержанно, оживляясь только при конкретной работе, очень боялись конкуренции: по одной вещи продавали очень редко, чаще всего только по моей личной просьбе; пустые коробки, в которых был упакован их товар, обязательно надрывали, чтобы другие не смогли воспользоваться торговой маркой их фабрики. Мне это показалось смешным, поскольку эти пустые коробки можно было подобрать в любом месте, на любом складе, куда увозили товар покупатели, потому что они обязательно вытаскивали кофты из коробок, чтобы упаковать в свои мешки, избегая лишнего веса. При продаже своего товара китайцам, которые просили продать им кофты, хозяева назначали более высокую цену. Это тоже своеобразная сторона торговой жизни как китайцев, так и наших.

Наш товар брали по-разному: от 1-2 коробок, проверяя чуть ли ни каждую кофту, и до 1,5 – 2 тыс. оптом, порой, не заглядывая в коробки. Вскоре стало понятно: кто-то берет товар у моих мальчишек уже не в первый раз, а кто-то уже имеет опыт быть обманутым, но сюда пришел впервые, поэтому осторожничает. Мои китайцы работали довольно честно. Брака, действительно было мало, а если уж и попадался, не без этого, то без всяких разговоров заменяли на новую – дорожили авторитетом фирмы. Это радовало.

Работа на рынке Ябаолу

Фото из личного архива автора

В тот день я получил 100 юаней, и это меня пока вполне устраивало. Не устраивало другое – ущемленная гордость, через которую, сжав зубы, приходилось перешагивать. Очень стыдно было представителю великого Советского Союза, офицеру, интеллигенту, преподавателю высшей школы, показывать себя таким бедным, что приходилось соглашаться на поденную работу у полуграмотных китайцев. В душе я себя успокаивал тем, что уже нет моего Советского Союза; что мой университет даже не смог оплатить мне дорогу в эту командировку, да и зарплата там оставляет желать лучшего; что кругом давно пышным цветом колосится какая-то «рыночная экономика» и каждый торгует тем, чем может. Кто-то тряпками, кто-то совестью. У меня же кроме знаний ничего не было, поэтому и приходилось торговать знаниями. Говорят, от сумы да от тюрьмы не зарекайся, в моем же случае я не разворовывал и не разбазаривал государственные богатства, не грабил своих же граждан и никого не обманывал, а зарабатывал свои деньги честным трудом, пускай даже и не очень престижным внешне. В конце концов, пусть и моему государству будет стыдно за то, что ему оказались не нужны ни мои знания, ни мой опыт. Главное при этом, как я понял, не потерять своего достоинства, не опуститься, чтобы всегда иметь возможность вернуться на круги своя. Ведь когда-то русским офицерам даже с дворянскими корнями приходилось работать таксистами в Париже… Но то в Париже, а здесь-то был Китай.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 21 >>
На страницу:
7 из 21