Произнесено это было уже не грубо, как прежде, но с какой-то напускной небрежностью, неохотно, как будто полицейский хотел подчеркнуть, что проявляет безграничную милость, снизойдя сейчас до объяснений.
Роман обернулся – полицейский действительно обращался к нему.
– Тут форум какой-то проходит, все оцепили, – добавил страж порядка.
– Спасибо, – ответил Роман, устало улыбнувшись, и пошел дальше.
«Тоже мне секретная информация. Не мог сразу сказать что ли…, – думал он про себя. – Оцепили целый район – сейчас еще минут пятнадцать идти».
Роман направился назад по улице, только сейчас обратив внимание на длинную клумбу, протянувшуюся на всю ее длину и засаженную небольшими деревцами. Кое-где на клумбе в особенно облюбованных солнцем местах уже сошел снег, обнаружив горы мусора, который люди успели накидать за зиму и который он до поры до времени бережно скрывал. Загаженная до безобразия клумба бросилась в глаза Роману, и неожиданно к нему вдруг вернулось то, казалось уже отступившее, чувство тревоги, которое охватило его еще в кабинете.
«Ну что я делаю? Уволился с хорошо оплачиваемой работы ради невнятной перспективы. Да еще и с самого начала все не заладилось. Нет, это не к добру, – все сильнее разъедал Романа червь сомнения. – Не звонит. Если бы сделка состоялась, уже наверняка сообщил бы».
Он достал телефон и набрал Дульцова, но тут же, как бы опомнившись, сбросил вызов.
«Зачем я звоню, еще даже не дойдя до места встречи? Может быть, он уже давно ждет меня. И вообще, почему я так переживаю? Все же уже на сто раз взвесил. Что я, по большому счету потерял? Перспективу просидеть в офисе всю свою жизнь в надежде, что начальника повысят и мне представится шанс занять его место. И то, далеко не факт – у Кирилла с его приемами, похоже, больше шансов. Да и что я, в самом деле, даже если и не выгорит наша затея клерком устроиться не смогу, что ли?!», – уже с явным азартом бравировал он себе фактом увольнения, пытаясь таким образом набраться уверенности.
Вскоре Роман вышел на С-скую. Взбудораженный надеждой на то, что друг закончил раньше и уже подъехал на место, он принялся всматриваться в выстроившиеся по обеим сторонам дороги машины и к своей радости почти сразу нашел ту, которую с таким нетерпением искал. Дульцов уже ждал его, и Роман преисполненный вдруг усилившимся внутренним волнением ускорил шаг.
III
Примерно за пять часов до того как Роман оказался на С-ской, когда он еще только готовил свой символический банкет, приуроченный к последнему рабочему дню, мимо его офиса проехал черный седан среднего класса иностранной марки. Автомобиль был не новый, но он просто сиял чистотой от крыши и до самых колес. Это смотрелось настолько неестественно для стоявшей на улице погоды, что могло найтись только два объяснения: или на нем не ездили с самой зимы, или он только-только выехал из мойки. Автомобиль направлялся за пределы N-ска в сторону престижного коттеджного поселка, расположенного на берегу одного из пригородных озер.
В машине находилось трое: двое мужчин расположились на передних сидениях, а женщина – на заднем. Они уже несколько минут ехали молча, и это начинало беспокоить молодого человека, сидящего за рулем. Атмосфера их общения окрашивалось в совершенно для него невыгодные тона, и нужно было спасать ситуацию. Требовалось быстро снять накапливающееся напряжение, вызванное молчанием, под которым любой склонен подразумевать все что угодно, но никогда – хорошее. Только о чем можно поговорить с человеком, которого просто необходимо расположить к себе и который совершенно тебе не знаком?
– Прекрасная погода сегодня, Владимир Алексеевич! – с восхищением прервал тишину молодой человек. – Просто праздник какой-то! – лицо его озарилось радостью и абсолютным счастьем, что, впрочем, полностью соответствовало тому раздолью, которое весна устроила повсюду.
– Да, погода сегодня и в правду замечательная, – сдержанно, но все-таки улыбнувшись, согласился с ним второй мужчина. Это был старик, которому перевалило за семьдесят, но, не смотря на такой уже более чем почтительный возраст, выглядел он очень бодро.
По правде говоря, с виду Владимиру Алексеевичу Белокобыльскому можно было дать не больше шестидесяти. Он был невысокого роста и среднего телосложения, одет со вкусом – в дорогой костюм с галстуком, который удерживался на белоснежной рубашке красивым массивным золотым зажимом. Его полностью седые волосы были хотя и с явными залысинами в районе чуть выше висков, но вполне крепкие и густые, а лицо, достаточно еще ровное, выражало то ли хладость, свойственную умудренному опытом и остепененному человеку, то ли старческое безразличие. Вместе с тем глаза его не потеряли былой живости и не были похожи на тусклый и унылый взгляд иного старика, который и близко не дожил еще до преклонных годов Владимира Алексеевича.
Сдержанность, с которой ответил Белокобыльский, обескуражила собеседника, и тот замолчал, не зная как продолжить беседу. Еще некоторое время они ехали, не проронив ни слова, и молодой человек, отчаявшись завести разговор на отвлеченную тему, уже хотел было перейти прямо к делу, без подготовки, как вдруг заметил на перекрестке очередной полицейский патруль.
– Снова менты стоят, – сказал молодой человек, не убирая взгляд с дороги, отчего невозможно было понять, то ли он обращался ко всем присутствующим в машине, то ли вообще ни к кому, а просто озвучил вслух свои мысли. – Четвертый патруль проезжаем. Что это они повылазили? Может, полнолуние сегодня?
– А вы что не слышали? – поинтересовался у него Белокобыльский. – Премьер же приехал.
– Нет, как-то пропустил, – произнес в недоумении молодой человек. – А зачем приехал?
– Не знаю, – старик пожал плечами, и они оба засмеялись. Напряжение начало понемногу рассеиваться: мужчины расслабились и разговорились.
Белокобыльский оказался вполне приятным собеседником. Общаясь, он имел привычку как-то по-особенному поднимать брови, так что лицо его приобретало простое, даже наивное выражение. Если же он добавлял к себе еще и улыбку, то мало кто мог разглядеть здесь хоть что-то, помимо искренности и самых добрых намерений. Молодой человек, в свою очередь, общался громко, уверенно, и при этом активно жестикулировал; можно даже сказать, что он вел себя несколько нагловато по отношению к человеку, почти в три раза старше его, но это не выглядело грубостью. Такую ненавязчивую, легкую нескромность в наше время принято расценивать как одну из необходимых составляющих успеха. Что поделаешь: наглость – второе счастье. К тому же Белокобыльскому явно импонировала живость собеседника, и было здесь нечто большее, чем симпатия старика к молодому человеку, которому неожиданно стало интересно его мнение. Белокобыльский увидел сейчас себя сорок лет назад: манеры, речь, движения и даже направление мысли молодого человека тронули спрятанные где-то глубоко юношеские воспоминания старика. Эти воспоминания возродились в его сознании, придав окружающей действительности оттенки и настроение тех счастливых моментов, окутали реальность еле уловимой дымкой давно минувших дней, так что на секунду Белокобыльскому даже показалось, что он вернулся в прошлое.
Старик и молодой человек общались уже с нескрываемым удовольствием, когда впереди у дороги показался очередной торговый павильон.
– Давайте сделаем короткую остановку. Я сбегаю, куплю что-нибудь попить, – предложил молодой человек и, заручившись безусловным согласием собеседника, припарковал автомобиль около павильона.
Как только водитель вышел из машины, старик развернулся назад.
– Ты что такая молчаливая сидишь? – с легким беспокойством поинтересовался он у сидящей на заднем сидении женщины. – Ни слова не проронила. Что-то не так?
– Все в порядке, просто нет настроения, – ответила женщина, сдержанно улыбнувшись. – Вы, я смотрю, нашли много общего друг с другом, – добавила она и двусмысленно посмотрела на супруга.
– А что? По-моему, очень интересный парень, – спокойно ответил Белокобыльский.
– Интересный, это точно… Кстати, как его зовут?
– Артем…, – старик задумался, вспоминая отчество, но так и не смог ничего вспомнить.
– Немного нагловат, тебе не кажется? – ненавязчиво заметила женщина.
– Ну, может быть чересчур прямой. Говорит, не разбирая выражения, но это свойство молодости…, – сказал Белокобыльский, по всему, намереваясь добавить еще что-то, но делать этого не стал. На протяжении всего разговора он не прекращал поглядывать в сторону павильона и, заметив сейчас, что Дульцов уже идет назад, поспешил развернуться и поудобнее устроиться на своем сидении.
Автомобилю Дульцова было никак ни меньше десяти лет, однако даже по современным меркам он являлся вполне уютным и комфортным. Просторный салон, отделанный мягким пластиком с вставками «под дерево», был оснащен удобными кожаными сидениями, климат-контролем и системами подогрева всего, что только можно, и даже того что, казалось бы, и не стоило подогревать. Внутри было чисто и не имелось ничего лишнего, только сумка для ноутбука на заднем сидении и кусок какой-то материи в боковом кармане водительской двери. Да еще в районе бардачка напротив пассажирского сидения, на вычищенной до блеска панели было пристроено три небольшие иконки: ярко-золотого цвета рамки обрамляли красочные, хорошо пропечатанные образа, совершенно не потускневшие от солнца, как это обычно бывает с иконами в машинах.
– Сока не было, только минеральная вода, – сказал Дульцов, садясь в автомобиль. В руках у него было три маленьких бутылки среднегазированной минеральной воды, одну из которых он протянул Белокобыльскому, а одну, развернувшись назад, предложил его супруге, но услышав вежливый отказ, пристроил ее между передними сидениями.
– Спасибо, – ответил старик улыбнувшись. Такое внимание Дульцова было для него неожиданным, но явилось оно очень кстати, так как к нему потихоньку уже начала подкрадываться жажда. Он сразу открыл бутылку и с явным удовольствием в один подход отпил от нее третью часть.
Молодой человек тоже сделал несколько глотков (правда, в отличие от Белокобыльского, без какого-либо желания, так как пить совершенно не хотел), после чего убрал бутылку, и компания снова продолжила путь.
Дульцов сильно волновался. Вариант с Белокобыльским был совсем не железный, а скорее даже очень слабый. Да и подстраховки в виде покупателя, уже якобы изъявившего желание купить участок, в существовании которого он заверил Романа, не было вовсе. На самом же деле ситуация была еще плачевнее.
Земля под строительство коттеджного поселка «Озерный» несколько лет назад была выделена на правах аренды одной фирме, по слухам зарегистрированной то ли на тещу, то ли на племянницу главы района, который и подписал бумаги о создании поселка. На земле планировалось провести грандиозные преобразования и Дульцов, узнав об этом, умудрился по своим контактам приобрести там один очень хороший угловой участок. Поначалу все шло замечательно, и обустройство велось даже быстрее, чем планировалось. Уже к декабрю прошлого года фирма завершила работы, распродала еще остававшиеся у нее участки и после того, как было сформировано товарищество собственников жилья, благополучно обанкротилась. Ничего не предвещало беды, как вдруг в феврале до Дульцова дошел слух, что небезызвестный глава района подал в отставку и уже уехал из страны наслаждаться безбедной жизнью в одном из райских уголков нашей планеты. Имея большой опыт в таких делах, Дульцов прекрасно понимал, к чему это может привести, и сразу выставил участок на продажу. Но события развивались стремительно.
Новый глава района, поставленный взамен прежнего, решил немедленно в полной мере проявить себя и сходу объявил, что «Озерный» является средством обогащения и основным элементом коррупционной сделки, что на самом деле земли возле озера не предназначены для жилищного строительства и представляют собой охраняемую природную территорию, в связи с чем поспешил выдать и отдельное свое указание. Согласно этому указанию администрацией было принято решение «Озерный» снести, а для жильцов выделялся новый участок, такой же площади, но в двадцати километрах дальше по трассе. Перспектива поменять обжитое и благоустроенное место со всеми необходимыми коммуникациями на берегу озера на участок в чистом поле мало радовала Дульцова, но меньше всего она устраивала тех счастливых обладателей земли в «Озерном», которые уже успели отстроить там дома. Надо сказать, что среди них были очень влиятельные фигуры, и между жильцами поселка и муниципалитетом разгорелась нешуточная борьба. Силы были примерно равны и спор затянулся.
Очень быстро ситуация становилась общеизвестной. И без того небольшое количество желающих купить землю в элитном коттеджном поселке уменьшалось на глазах. Кроме этого, на днях муниципалитет наложил арест на любые сделки с участками «Озёрного». Благодаря своим связям в департаменте недвижимости, Дульцов мог оформить куплю-продажу задним числом, но там тоже сидели не волшебники, и у него в распоряжении было не больше недели. Он знал, что если не успеет в этот срок, то похоронит все свои средства в участке, с которым невозможно будет ничего сделать пока идет спор, грозивший затянуться на годы. Трезво оценивая ситуацию, Дульцов понимал, что Белокобыльский, скорее всего, его последний шанс, и это оказывало сильнейшее давление на него – он еще никогда так не волновался при встрече с покупателем.
«Старик вроде бы довольно простой… но тетка-то у него, похоже, вреднющая, – думал про себя Дульцов. – Как бы она мне все не испортила», – он поднял глаза и посмотрел в зеркало для того, чтобы получше разглядеть сидевшую сзади женщину. На улице он не успел этого сделать, а в машине она сразу села за его сидение и как он не пытался увидеть ее, у него решительно ничего не получалось. Не удалось ему встретиться с ней взглядом и в этот раз. За все время поездки женщина ни разу не заговорила, да и вообще никак себя не проявляла, что доставляло молодому человеку определенный дискомфорт. «Одно радует – похоже, они ничего не знают обо всей этой заварухе с переносом поселка», – с облегчением подметил про себя Дульцов.
– Вы как к рыбалке относитесь? – живо улыбаясь, поинтересовался он у своего спутника.
– Только положительно, – ответил Белокобыльский. – Я заядлый рыбак. Люблю и летом с удочкой посидеть, и зимой. Правда последнее время все реже получается выбираться.
– Да, в своей жизни мы, как правило, проходим мимо того, чем бы в действительности хотели ее наполнить, – с видом легкой задумчивости заметил Дульцов. – В поселке есть отличное озеро с пирсом. Мы рыбачили там этой зимой. Рыбы наловили! Ляжешь прямо на лед, головой к лунке, и смотришь вниз. А там окуни просто кишат вокруг крючка!
– А на что ловили? – с живым интересом спросил Белокобыльский.
– Не знаю, на червяка какого-то… Я с другом ездил. Это он, вообще-то, в нашей компании фанат рыбалки.
– Может на опарыша? – не унимался старик.
Дульцов отрицательно покачал головой.
– Ну, хоть как выглядел?
– Да какой-то красный, маленький, водянистый червячок.