Грехи небожителей
— Названый брат замёрз? – не понял жеста Змай. — Уж прости, кондей работает. Некоторым очень уж жарко!
Он скабрезно усмехнулся и увёл гостя за собой.
Юань Лун так и поплёлся, зажмурившись, и наступал на подол собственного наряда. Когда он наконец открыл глаза, то обнаружил перед собой светящуюся стойку. За ней виночерпий подавал напитки. Ловкие руки исполняли немыслимые трюки с бутылками. Перстень на указательном пальце лукаво поблёскивал.
— Подай брату ракию с огоньком! – велел Змай виночерпию.
Тот быстро глянул на Юань Луна – точно страж на заставе. В следующий миг на стойке появилась чёрная панель. В центре загорелся красный круг.
Виночерпий легким движением поставил на круг ковш с длинной ручкой. Извлёк из-под стойки прозрачные стаканчики со смесями. Показал сперва тот, что с белым песком, – высыпал в ковш. Затем – тёмный, пахнущий бадьяном и гвоздикой. Добавил воды и помешал.
Юань Лун пристально следил за каждым движением, принюхивался к каждому ингредиенту. Он так напрягся, что получил от Змая совет – расслабиться:
— Никто не собирается травить дорогого гостя в моём чертоге!
Виночерпий влил в ковш напиток с терпким сливово-хлебным ароматом. Выждал немного и чиркнул зажигалкой над горлышком. Пламя вспыхнуло факелом, заиграло сине-оранжевыми языками.
Юань Лун отшатнулся от неожиданности. Змай добродушно рассмеялся.
Когда огонь погас, виночерпий снял ковш с нагрева и разлил напиток по плотным стеклянным стаканам.
Змай поднял свой, подмигнул Юань Луну и отпил первым.
Тот настороженно наблюдал за хозяином «чертога».
«Он может обладать сопротивляемостью к ядам. Впрочем, огонь обезвреживает некоторые из них…»
Юань Лун тронул стакан – горячий. Принюхался. Пахло палёной сливой и пряностями.
Он сделал глоток. Ещё один.
Жар прокатился по горлу, наполнил грудь, живот. Жгучая энергия Ян ударила в меридианы. Юань Луну почудилось, он вот-вот обратится драконом, пробьёт потолок и взмоет в небо.
Но его всего лишь повело.
Он осушил стакан до дна, неловко брякнул им о стойку и потребовал:
— Ещё!
Второй стакан, третий – и слабость, сдавленность в груди, боль в хребте отступили.
Юань Лун кружился под светящимся шаром, и чудилось ему: он парит над землей, возносясь в Небесные Сферы, а путь ему указывает полная луна. Лёгкий прохладный ветерок вздымает полы его одеяний, и вокруг…никого.
Иллюзия растаяла, когда прямо перед Юань Луном возникло безобразно размалёванное лицо. Какая-то девица вцепилась в его плечи и почти повисла на нём всем телом. Хлопая неестественно длинными ресницами, она томно глядела на него и тянула к нему свои губы. Её светлые волосы, похожие на мочалку, топорщились в разные стороны – было очевидно, что она уже успела где-то поваляться.
Ошеломлённый Юань Лун сначала замер, потом неистово принялся стряхивать её с себя. Освободившись, он быстро двинулся через бурлящий зал: где-то же должна быть лестница на второй этаж – на террасу!
Девы – если их вообще можно было так назвать – оборачивались на него, стреляли глазками и хихикали. Они поигрывали распущенными волосами, принимали позы, выставляя на показ едва прикрытые полупрозрачной одеждой телеса. Юань Лун старательно смотрел мимо них, выискивая лестницу.
«Чертог» хоть снаружи и выглядел небольшим, внутри воспринимался иначе. В какой-то момент Юань Лун понял, что потерялся. Он бы впал в отчаяние, если бы ракия не притупляла сознание.
— Потанцуй с нами! – услышал он за спиной.
Девы окружили его, повели хоровод. Юань Лун не желал двигаться, но тело задёргалось против его воли. Он попробовал остановиться, но не почувствовал связи с духом Шэнь – ровно так же, как не чувствуют руку, онемевшую после долгого лежания. Тело продолжало совершать нелепые движения. Юань Лун больше не владел собой.
Но самое страшное – он не ощущал испуга.
— Эй! Не утомляйте моего гостя в первый же день! – возглас Змая прервал пытку безумными плясками.
Юань Лун с трудом удержался на ногах после остановки. Он бы высказал хозяину «чертога» всё своё негодование по поводу произошедшего, если бы не безмерная усталость, внезапно на него накатившая.
Юань Луна отвели наверх в небольшую комнату. По словам Змая – самую просторную из имеющихся. Здесь было свежо: из открытого окна тянуло рекой. Снаружи уже стемнело.
Юань Лун запер дверь на защёлку и упал на кровать. Он словно провалился в пустоту и плыл по течению Дао где-то на грани бытия и небытия. Путь без пути.
Он пришёл в себя ближе к рассвету. Пошевелил руками, ногами – всё слушалось.
Небо за жалюзи постепенно светлело. Музыка внизу затихла. Откуда-то сверху, с террасы, доносились голоса.
Юань Лун прикрыл глаза. Его слегка мутило. Кружилась голова. Всё же он переключил внимание с собственного отвратительного состояния на разговор и прислушался.
Какие-то девицы перемывали ему кости. Первая пищала комариным голосом; вторая квакала как жаба.
— В толк не возьму, зачем братец подорвался услужить этому надменному дрыщу? Он ведь никакой не дракон! – ворчала Жаба.
— Почём сестрице знать? – спросила Пискля.
— Думаешь настоящий дракон позволил бы вилам над собой куражиться? – хмыкнула Жаба. – Нет, этот – слабак.
Они помолчали.
— Намедни сплетню слышала. Некий пришелец устроил переполох в Великой Топи. С хозяйкой пожелал счёты свести из-за какой-то небесной безделушки. Да только прогнали его оттуда! – поведала Жаба. — Поговаривают, драконом представился, а на деле мелководным змеем оказался!
— Думаешь, это наш гость? – изумилась Пискля.
— Кто его знает… Братец драконом его величает, да только он ни своим смазливым личиком, ни тщедушной тушкой на дракона не похож, – ответила Жаба. – Настоящий дракон спит, сама знаешь где. И, надеюсь, скоро проснётся. А этот – карась по сравнению с ним.
— Выдумки всё это – про спящего дракона, – усмехнулась Пискля. – С нас просто дань собирают под видом подношений древнему богу.
— Молчала бы лучше. Благо, Праматерь тебя не слышит…
Пискля захихикала и заговорила так тихо, что Юань Луну пришлось напрячь слух.
— Говорят, Хозяйка Великой Топи и Праматерь надумали мир заключить! – пропела она комариным голосом.
— Что это они? Уж больше века одна другой на хвост наступают! – удивилась Жаба.
— Вот на солнцестояние и узнаем, – таинственно заявила Пискля.
— Хорошее было бы дело. Скверно, когда два братских народа между собой враждуют оттого, что их главы что-то не поделили.
— Хозяйке Великой Топи давно следовало бы склонить голову перед Праматерью. Она всё-таки здесь гостья, а не настоящий дракон.
— Дура ты болтать такое?! – возмутилась Жаба. — Вот услышит госпожа Аждая – быстро твои косточки её корону украсят. Она настоящий дракон. Её сама Владычица Запада обратила!
— У дракона должна быть жемчужина. А у твоей госпожи её нет, – ехидно заявила Пискля. — Да и вообще ходят слухи, что Аждаю обратили в трёхглавое чудище за серьёзное преступление и сослали в Великую Топь.
— Чушь несёшь! Какое ещё преступление? – взъелась Жаба.
— Поговаривают, украла у Праматери кое-что, чтобы чужую жемчужину раздобыть.
— И что же?
— Нож, способный отсечь источник божественной силы от его владельца…
— Эй, болтуньи! – донёсся сверху голос Змая. – Утро на носу! Скоро причалим!
Девицы замолчали. Скрипнули плетёные кресла-качели, и наступила тишина.
Юань Лун лежал, оцепенев.
Что ему их жалкие оскорбления, когда он услышал кое-что пострашнее?
Он резко сел – так, что в глазах потемнело.
Нож, способный отделить божественную силу?.. Такой существует? Или досужая болтовня двух глупых вил?
Но ведь… сплетни не берутся из ниоткуда.
Аждая не случайно ненавидит выходцев с небес.
У Юань Луна закололо под ребром. Он задержал дыхание и потёр левый бок, дожидаясь, пока боль утихнет. Как только отпустило, он достал мечевидную шпильку и уставился на неё. Мягкий тёплый блеск, гуляющий по металлу, немного его успокаивал.
Юань Лун напряжённо думал: могла ли Аждая когда-то давно украсть его жемчужину? Но если и так, то сейчас она явно ею не владеет. Куда же тогда делась его божественная драгоценность?
Юань Лун обессиленно вздохнул: ответ будет стоить очень дорого. А у него, кроме этой шпильки, ничего нет. Да и удовлетворит ли Праматерь какая-то безделушка со следом огненной сущности?..
«Отдам шпильку, и будь что будет!» – Юань Лун прикрыл глаза.
Отступать ему всё равно было некуда.
Глава 11. Праматерь всех змей
Юань Лун посвятил утро приведению себя в порядок.
Он кое-как разобрался с рычагами на стене купальни. Настроил воду так, чтобы она не холодила и не шпарила кипятком. На полке он обнаружил пузырьки с тягучей белой жидкостью. Она пенилась и пахла сандалом. Юань Лун поморщился: сандаловыми благовониями обычно окуривали усопших, веря, что это защитит души «по» от превращения в злобных духов «гуй» в посмертии. Однако он не побрезговал: вылил на себя весь пузырёк и тщательно вымылся с головы до ног.
Чистый и взбодрившийся, он высушил волосы горячим воздухом из шумного рожка. С трудом расчесал их найденной в шкафу щёткой и разделил на пряди.
Над нарядом пришлось немало потрудиться: Змай не должен был догадаться, что текстиль и декор из его «чертога» пошли на новое одеяние и заколку-гуань. При этом Юань Лун отдавал себе отчёт: облачаться вычурно не стоит, но и представать рядовым просителем тоже не подобает. Лучше явить собой загадку.
Из тёмно-зелёного плюшевого покрывала он наколдовал безрукавный халат, из кремового постельного белья – нижние одежды, из коврика – пояс-фартук. Заколку-гуань сотворил из медного светильника, украсив её бусинами из тёмного стекла, прежде служившего пепельницей.
Юань Лун скрутил пряди и собрал в пучок. Перевязь бежевой ленты скрыл медной заколкой. Облачившись, он придирчиво оглядел себя. Из зеркала на него смотрел сынок низкорангового чиновника, явно недоедающий из-за того, что досточтимый папаша спускает жалование в весёлом доме. Но лучше так, чем явиться к Праматери всех змей в лохмотьях. Старое одеяние он преобразовал в простыню и укрыл ею постель.
Из того, с чем он переступил порог «Змаева Чертога», неизменной осталась только шпилька-меч со следом пламенной сущности. Юань Лун долго избегал смотреть в её сторону. Теперь же, завершив приготовления, нерешительно взял шпильку в руки.
Какая обжигающе холодная…
«Больше у меня ничего нет, – оправдывался он. — Разве что нефритовые кости…»
Но это сокровище он отдать не мог.
Юань Лун спрятал шпильку на груди.
Наконец явился Змай, пригласил отзавтракать на террасе. По пути он то и дело поглядывал на одеяния Юань Луна, а тот изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид.
— Брат мой нынче краше солнца, – елейно произнёс Змай уже наверху и бросил шутку своим девицам: — Смотрите, как бы этот обольститель не похитил ваши сердца!
Жар прилил к щекам Юань Луна, кончики ушей загорелись.
«Неужели заметили? Или названый брат просто потешается?»
Змай выглядел совершенно довольным собой, будто происходящее искренне его забавляло.
Хозяин «чертога» продолжал выказывать любезность: предложил печёные яблоки, маринованный редис и салаты из речной травы. Остальные гости угощались беззубками и рыбой, жареной на углях.
Юань Лун к еде не притронулся – кусок не лез в горло.
Змай налил ему вина из одуванчиков. Видать, решил, что причина плохого аппетита – похмелье. Отказаться было уже неприлично.
В полдень обитатели «Змаева Чертога» сошли на берег и двинулись вверх по склону. Девы-вилы в лёгких одеждах – местные феи, как объяснил Змай, – порхали среди полевых трав словно бабочки и стрекозы. Они собирали цветы и на ходу плели венки. Многочисленные Змаевы братья неторопливо шагали следом, напевая дружным хором. Одни несли кувшины, источавшие запах ракии, – Юань Лун держался от них подальше, иначе его начинало мутить; другие тащили корзины с дарами для Праматери.
Вскоре всё шествие достигло рощи.
Юань Лун заметил выступающее из почвы мшистое каменное кольцо. Корни деревьев оплетали древнюю кладку, будто пытались утащить её под землю. Возле этих руин Змай велел сделать привал.
— Что это такое? – поинтересовался Юань Лун.
— Верхушка башни, – ответил Змай. — Десять веков тому назад здесь сошёл сель и накрыл крепость. Люди ушли отсюда. После того Праматерь всех змей обосновалась в этом месте.
— Так, где же она? Под землёй? – Юань Лун с изумлением разглядывал попираемую корнями стену.
Змай усмехнулся:
— Впереди будет ещё одна башня. С тайным входом. Туда мы и спустимся на закате. А сейчас самое время повеселиться с сёстрами. Может, тебя чем-нибудь ещё украсят.
Он поймал одну из вил, игриво отобрал у неё венок и, смеясь, возложил Юань Луну на голову.
Тот настороженно замер.
От венка тянуло нагретыми на солнце душистыми травами. Дикий горошек спадал на лоб и щекотал кожу.
Юань Лун понятия не имел, что означали венки у местных существ.
Шутку?
Благословение?
Или же цветами украшали жертву перед возведением на алтарь?
Он поднял руку к венку, но тут же остановился. Заметил, вилы одаривали ими и других молодых людей. Некоторым доставалось даже по два.
Снять украшение сейчас означало бы нарушить некий неписаный обычай, смысла которого Юань Лун не понимал. Поэтому он смирился с назойливым горошком и дикими маками, чьи соцветия так и лезли в глаза, и сделал вид, будто принимает происходящее как должное.
— Вот и славно! – воскликнул Змай.
Он поднялся на выступающую верхушку башни и крикнул: — Друзья мои, айда на поляну!
Вила, у которой он отобрал венок, тут же подхватила Юань Луна под локоть.
— Идём!
— Куда? – он было упёрся.
— Веселиться, конечно!
Не дав возразить, она потянула его за руку вслед за остальными.
Они вышли на просторную поляну. Там, среди лисохвоста, поповника и лютиков, вилы и молодцы взялись за руки и закружились в хороводе. Затянули песнь на разные голоса.
Поначалу Юань Лун держался в стороне. Наблюдал за кружением. Участники праздника разрывали круг, ныряли под поднятые руки и вновь соединялись. Они сталкивались, смеялись, перебрасывались шутками, а потом неожиданно разбили строй и затеяли новую игру.
— Чего стоишь деревом? – окликнула его та самая вила. — Давай с нами!
И, прежде чем он успел придумать отговорку, схватила за руку и втянула в игру.
Юань Лун едва не споткнулся.
Раздался смех. К его удивлению, не издевательский и не злорадный.
Его удержали от падения, хлопнули по плечу.
— Давай, брат, с нами! В ручеёк! – подбадривали со всех сторон.
Он встал рядом со своей вилой, позади остальных. Настороженно наблюдал, пытаясь понять правила. Игра оказалась простой: как только тебя разлучали с партнёршей, нужно было выбрать себе новую пару. Если выбор был дружеским – целовали в щёку, если возлюбленную – в губы. После этого такая парочка отделялась от ручейка и сбегала в чащу.
Юань Лун про себя молился Небу, чтобы его не выбрали, и поначалу их пару милосердно пропускали. Но тут вмешался Змай, уведя у него вилу. Юань Лун прошёл в конец ручейка и двинулся по течению, под аркой поднятых рук.
«Этим девицам веры нет. Очаруют и утащат в чащу…»
«Кого же выбрать?»
В смятении Юань Лун схватил за руку какого-то парня. Тот изумлённо вскинул брови. Все дружно захохотали.
— Брат, ты точно понял смысл игры? – спросил его избранник.
Юань Лун дернул плечами.
— Братайтесь уже! – кричали им из ручейка. – Только в губы не целуй!
Они лишь слегка соприкоснулись щеками. Уже через миг всеобщее внимание переключилось на новую парочку, а об оплошности Юань Луна позабыли. Игра вошла в привычное русло.
Его выбрала чернобровая вила, потом другая. Приходилось выбирать и ему. Поначалу он робел, но никто не пытался его околдовать. Всё происходило легко, играючи. Юань Лун и сам не заметил, как начал улыбаться.
Он больше не искал тайного смысла в жестах, не настораживался от брошенных на него взглядов. Не гадал о замыслах Змая и не думал о скорой встрече с Праматерью. Он почти позабыл о шпильке, спрятанной на груди, и лишь раз проверил, на месте ли она.
В следующей игре он уже сам вызвался водить и, с завязанными глазами, с азартом гонялся за вилами, пытаясь поймать хоть одну.
Тревоги отступили. Словно ему позволили ненадолго забыть, кто он такой и почему здесь оказался.
В этот короткий миг беззаботности он был почти счастлив.
Когда солнце коснулось верхушек деревьев, песни затихли и игры прекратились.
Кто-то отправился готовить подношения. Кто-то вернулся из чащи со своей парой и теперь с лёгкой тоской приводил себя в порядок. Кто-то просто отдыхал на траве.
Юань Лун присел на поваленное дерево. Коснулся колоска лисохвоста. Волшебная безмятежность рассеивалась, а ему так хотелось удержать её хотя бы на мгновение.
— Ну что, брат? – Змай пристроился рядом. — Как тебе среди наших?
«Наших?» – Юань Лун поднял брови, поглядывая на вил и молодцев.
Странный народ. Беспечный и шумный. Совершенно непохожий на тех, среди кого он прожил большую часть жизни. Их простота в обращении, отсутствие ритуалов и чёткой иерархии приводили его в замешательство и в то же время располагали. Никто не осуждал его за чувства и порывы, которым он понемногу начал давать волю.
Он улыбнулся Змаю, не находя правильных слов для выражения своих переживаний.
— То ли ещё будет! – подбодрил Змай. — Впереди большой праздник – летнее солнцестояние! Непременно возьмём тебя с собой!
На закате они вернулись к крепости. Каждый разобрал свою долю подношений. Юань Луну вручили кувшин с ракией.
— Пора, – объявил Змай.
Свита двинулась вслед за ним вдоль стены.
Впереди и впрямь оказалась башня. Из холма торчали её руины. Между камней виднелся узкий проход, едва различимый под ежевикой.
Первыми в подземелье вошли Змай и молодцы, запалили факелы. Следом двинулись вилы и Юань Лун.
Внутри стоял терпкий запах сырой земли. Воздух здесь был влажным и холодным. Покатый спуск уводил в глубь подземелья. В свете факелов Юань Лун различил стены, покрытые сетью корней. Каменная кладка поблёскивала влагой. Кое-где по ней стекала вода. Почва под ногами была мягкой, мшистой. Иногда попадались мелкие камушки – хрустели под ногами.
Юань Лун крепче сжал кувшин. Глиняное горлышко скользило под ладонями. Веселье, случившееся наверху, теперь казалось далёким сном. Лица его спутников стали серьёзными, почти торжественными. В эхе шагов и гуле факелов Юань Луну слышалось нечто зловещее.
Наконец коридор вывел их в подземный зал. Это место напоминало храмовый павильон. Каменные колонны подпирали свод, намертво оплетённый корнями.
Посреди зала лежала длинная каменная плита. Не то стол, не то древний алтарь.
Подле него ожидала женщина.
Юань Лун сперва принял её за статую: она стояла неподвижно. Сизые волосы были уложены в причёску из тугих кос. Мшистые одежды спадали с плеч до самого пола. Ни морщинки – кожа как монолит. И всё же лицо её не выглядело молодым.
Она открыла мутные, белёсы глаза, и все тут же склонились перед ней.
Змай приблизился первым. Не произнося ни слова, он возложил дары на жертвенник. Затем опустился на колени и коснулся губами её руки. Она приложила ладонь к его челу и что-то пробормотала. Змай поблагодарил и отступил.
Его примеру последовали остальные. Каждый по очереди оставлял подношение и склонял голову. С кем-то Праматерь беседовала долго, кого-то даже не удостаивала прикосновением.
Юань Лун внимательно наблюдал за происходящим и, чем дольше смотрел на Праматерь, тем сильнее его пробирала дрожь. Подобное он испытывал лишь при встречах с отцом и Небесным Владыкой.
Вся Змаева свита прошла. Остался один Юань Лун. Он перехватил кувшин и осторожно выступил вперёд. Напрягся, сдерживая волнение: этот дар приготовил не он, и древнее существо наверняка это поймёт.
Юань Лун поставил кувшин на алтарный стол. Колени сами подогнулись. Он неуклюже преклонился перед Праматерью.
Она подняла его подбородок и всмотрелась в лицо. Глядя в незрячие глаза, Юань Лун занемел. Дух Шэнь перестал ему подчиняться, затрепетал. В голову ворвалось ясное осознание: от Праматери ничего не удастся скрыть. Она всех видит насквозь.
Несколько мгновений ничего не происходило. Затем Праматерь медленно подняла руку и едва заметно шевельнула пальцами.
Шорох шагов – и тишина.
— Встань, – гулко разлетелось по залу.
Юань Лун поднялся, быстро огляделся: вокруг никого. Только они двое.
Праматерь неторопливо обогнула алтарный стол.
— Откуда ты такой взялся, мальчик? – спросила она мягко, почти насмешливо.
— Потомок драконов из Небесных Сфер посмел побеспокоить вас. Имя недостойного – Юань Лун, – представился он, стараясь говорить ровно, с достоинством, несмотря на трепет под рёбрами.
— Вот как! – она растянула губы в подобии улыбки. — Из Прави и без небесных даров?
Юань Лун поколебался на миг и протянул шпильку, моля Небо, чтобы след огненной сущности не угас. Это было всё, что он мог предложить в надежде заслужить её благосклонность.
Праматерь взглянула на шпильку так, словно ей преподнесли случайный сучок, подобранный у дороги. Она всё же приняла подношение, не спеша ощупала и тихо усмехнулась.
— Вот кто наделал шума в Великой Топи.
Юань Лун склонился ещё ниже:
— Если сей недостойный причинил неприятности, прошу милостивейше простить. Не по своему почину здесь оказался.
Она хмыкнула, отложила шпильку на алтарный камень и отвлеклась на другие дары.
Юань Луна разрывало от желания задать ей вопросы о себе и о хозяйке шпильки, но первым заговорить он не осмеливался и ждал, когда Праматерь сама нарушит молчание. Она же со скучающим видом перебирала амулеты, сплетённые из ивовой коры и выделанной кожи.
Отбросив их, Праматерь перешла к жемчужницам. Её длань скользила по раковинам, пока не остановилась на одной. Праматерь раскрыла её и извлекла оттуда белую перламутровую жемчужину, похожую на фасолину.
— Неправильная форма, – пробормотала она. — Это к хаосу...
Затем перевела взгляд на Юань Луна:
— А ты, мальчик, свою потерял, не так ли?
«Её украли!» – бессильная злость кольнула Юань Луна, но произнести эти слова вслух он не смог, словно кто-то удержал его за язык. Он лишь быстро кивнул.
— Есть в мире вещи, которые вернуть нельзя, и есть те, которые можно, – отстранённо произнесла Праматерь.
Юань Лун неотрывно смотрел на жемчужину, которую она перекатывала в костлявых пальцах.
— Вижу, очень уж ты жаждешь получить свою назад, – произнесла она, пряча драгоценность в кулаке.
— Разве это возможно?
— Оказался бы ты здесь, будь оно иначе? – Праматерь усмехнулась, вернула жемчужину в раковину и закрыла её.
Юань Лун невольно дотронулся до ребра. Раны после небесной кары затянулись, но кости всё ещё болели. Порой – так остро, что он готов был вынуть их добровольно.
Он понял: она его дразнит. Ждёт, когда он спросит, как заполучить жемчужину обратно, и попросит что-то взамен. Огненная сущность, похоже, её нисколько не заинтересовала. Чем же тогда подкупить?
Он прибегнул к грубой лести и попросил совета, как взрастить новую жемчужину.
— Сия забава для тех, кому отпущен долгий срок, – вымолвила Праматерь. – А у тебя, мой мальчик, времени почти не осталось.
У Юань Луна по хребту пробежали мурашки.
«Как не осталось?»
Праматерь взяла рачью клешню и указала на те места, куда его поразила молния во время небесной кары, куда впились твари Великой Топи.
Юань Лун отшатнулся.
Быть этого не может…
Он всё ещё способен творить магию, достаточно силён, чтобы обращаться драконом. Но он начал чувствовать усталость, увечья заживали всё хуже, а нефритовые кости…пошли трещинами.
Юань Лун коснулся ладонью лба и ощутил испарину.
«Поди, теперь и запахи источаю, как смертный…»
Праматерь бросила клешню на стол и отвернулась. Погладила пузатый глиняный кувшин, сорвала с висевшей на горлышке связки дольку сушёного яблока. Надкусила. Гость как будто перестал её занимать.
Юань Лун, напротив, жадно ловил каждое движение. Ждать ли от неё помощи? Вряд ли… Какая ей выгода? Он, слабый и никчёмный, всего лишь эпизод в её вечной жизни. И предложить ему нечего, кроме нефритовых костей…
Припрятанная до поры небесная мантия ему не принадлежала. Если он отдаст её, то уподобится вору, осквернит небесный артефакт, и мантия лишится своих магических свойств. Этим он только разгневает и Небеса, и Праматерь.