Грехи небожителей

Глава 12. Нападение

В «Змаевом Чертоге» царило оживление. Едва воротились из Чортановцев, как сразу же начали готовиться к празднику Летнего Солнцестояния.

Зал для танцев превратился в просторную мастерскую. Вилы засели плести амулеты. На столах вперемешку валялись тесёмки, прутья, перья и лоскуты выделанной кожи. В пепельницах вместо окурков лежали разноцветные камушки, сушёные ягоды и даже кости. Змаевы братья приносили заготовки из древесной коры и подолгу задерживались возле подруг, отвлекая их шутками и пустой болтовнёй.

Снизу непрерывно доносился гомон.

Даже уединившись в комнате, Юань Лун не мог сосредоточиться. Встреча с Праматерью взволновала озеро его души. Когда он направлял дух Шэнь внутри себя, тот больше не ощущался целостным. Будто Юань Лун управлял не драконом, а тройкой непослушных лошадей, и каждая тянула в свою сторону. Ум вновь и вновь возвращался к беседе в подземелье. Сердце пребывало в смятении, чуя подвох. А в животе клубился глухой ропот на судьбу.

В конце концов Юань Лун решил вернуться в заброшенный речной домик.

Как ни уговаривал Змай остаться – ясное дело, желая привлечь его к подготовке праздника, – Юань Лун всё же покинул «чертог». В благодарность он вызвался изготовить дюжину амулетов по зарисовкам названого брата.

Возвращение в речной домик ненадолго принесло облегчение.

Первые два дня Юань Лун наслаждался тишиной и почти успокоил внутреннее волнение. До полудня он предавался самосозерцанию, стараясь освободить тело от зажимов, мешавших свободному течению Ци. Когда же солнце клонилось к горизонту, принимался за амулеты.

Он в точности следовал указаниям Змая. Но за вечер не смог создать ни одного. Получалась какая-то уродливая ерунда.

Юань Лун сердился: почему не выходит? Он тут же проверял свои способности на других предметах и всякий раз убеждался, что искусство преобразования по-прежнему ему подвластно. Значит, хитрый Змай попросту спихнул на него самую трудную работу!

Раздражённый, Юань Лун бросал заготовки и уходил бродить вдоль берега.

Но стоило разуму опустеть, как в него вторгались образы.

Тёмный коридор крепости.

Праматерь.

Каменный стол с дарами.

Жемчужина.

«Приведи её…» – слова эхом звучали в сознании.

Он вспоминал Великую Топь, испуганное лицо белокурой девы, образы, увиденные под водой. И сам не замечал, как раз за разом оказывался возле её дома.

В один из таких дней он до рассвета простоял под кроной липы, наблюдая за окнами знакомой квартиры. Свет зажигался, гас, вспыхивал вновь. Иногда за шторой мелькал силуэт.

Юань Лун вдыхал сладкий запах липового цвета, вспоминал лицо девы, белокурые волосы, глаза цвета миндаля. Сорвал цветок, долго мял в кулаке, а потом нюхал ладонь до одури.

Привести её?

Кости стонали: разве есть выбор?

Но сердце… Юань Лун не понимал, откуда в нём взялось сопротивление.

Да белокурая дева и не пойдёт с ним.

Она бы пошла с Яном Цзифэном.

Отрезвление пришло лишь с наступлением утра. Юань Лун растёр ладонями пылающее лицо. Он достоялся до того, что уже подумывал взобраться к деве на подоконник и посмотреть, как там она. Наверняка спит в своей спальне на свежих простынях… Он треснул себя по щеке: какими же глупостями занята его голова?

Юань Лун поспешно скрылся, словно юнец, застигнутый за неприличным делом.

Вернувшись в домик, он встал на колени – как провинившийся перед самим собой. Медитировал часами напролёт. Но довести дух до неподвижной водной глади ему не удалось.

Колени онемели. Он прилёг, вытянув ноги, и только начал засыпать, как внизу раздался плеск.

Сквозь щель в полу он увидел: в домик заплыли караси. Они резвились на затопленном этаже, поднимая мелкие брызги. Юань Лун выпустил хвост и ударил им по воде. Силы не рассчитал.

Позже, найдя карасей, плавающих брюхом вверх, Юань Лун сперва опешил. Эти существа вполне могли бы однажды стать его собратьями, посвяти они себя совершенствованию. А он убил их столь беспечно.

Юань Лун сел на ступени и сжал дрожащие кулаки.

Что же теперь делать?

Взгляд его блуждал по полузатопленному этажу.

«Но ведь здесь всё иначе…»

Он вновь посмотрел на мёртвых рыб.

«Змай и остальные едят их. Возможно, здешние рыбы настолько примитивны, что вовсе не способны переродиться в божественных существ».

Предать их земле?

Или…съесть?

Юань Лун сглотнул. Каково это – есть живность?

Он просидел над мёртвыми карасями до самого заката. Из оцепенения его вывело появление Змая.

— Охотишься? – с удовольствием отметил тот. — Хорошее дело. Давно хотел тебе посоветовать, а то ведь загнёшься!

Юань Лун поднял глаза. Его не осудили. Даже похвалили. Выходит, здесь охота на живых существ считалась самым обычным делом.

И вдруг его осенило: так ведь то же самое произошло с ним в Великой Топи. Для Аждаи он не более чем карась.

Юань Лун поспешно поднялся и отвесил запоздалый поклон.

— Если названый брат пришёл за амулетами, смею огорчить: они ещё не готовы, – повинился он.

— Да нет, – отмахнулся Змай. — Просто проведать заскочил.

Он уселся на оконную раму, ухватил одного карася за хвост и внимательно осмотрел. Потом многозначительно покачал головой.

— Умело прикончил. Хороший охотник из тебя выйдет.

Юань Лун опустил взгляд.

«Какой ещё охотник?! Это же грех против Неба».

— Чего ты приуныл? – искренне удивился Змай. — Это же в порядке вещей! Как ещё жизненную силу пополнять? Не травой же!

Он снял с пояса перочинный нож и принялся чистить рыбу.

— В былые времена, помнится, собирались ватагой и загоняли настоящую дичь. Потом делили между собой: кому – сердце, кому – мозги, кому – печень. А если ещё кровушки тёплой хлебнёшь – такая мощь попрёт! – разглагольствовал он. — Только недолговечна подобная сила. Другое дело – вырастить в себе божественную драгоценность. Жемчужину или камень бессмертия.

Юань Лун слушал настороженно. Значит ли это, что он тоже способен стать для них добычей? Пока он не слишком слаб и не слишком силён, они называют его «братом». Но стоит равновесию нарушиться… Не сожрут ли они его, напав ватагой?

По телу пробежала дрожь.

Каково это – стать жизненной силой для другого существа?

Если его разорвут, что случится с духом? Распадётся ли он вместе с телом? Или растворится в новом хозяине?

Юань Лун напряг мышцы, пытаясь унять постыдную слабость. Но образы уже захватили его, навязчивые мысли расползались по сознанию, словно скользкие черви. Дух мутился.

Тем временем Змай закончил чистить карася и протянул освежеванную тушку.

— На, ешь! Спорю, без животной силы ты ни черта мне не наколдуешь.

Юань Лун посмотрел на выпотрошенную рыбину – тут же подступила тошнота, будто ему предложили съесть младенца.

— Ешь! Всё равно уже мёртвый, – подначивал Змай. – Чем дольше тянешь, тем быстрее испортится. Никакой силы не получишь.

«Всего лишь маленький карась… Почувствую ли я его дух?»

Юань Лун взял тушку. Поднёс к губам. Ему казалось, она пахнет убийством.

Он зажмурился.

«Надо съесть. Как горькое лекарство».

Но так и не решился надкусить.

— Я съем позже, – произнёс он наконец. – Один.

— Как хочешь, – пожал плечами Змай.

Он убрал нож, легко соскользнул с окна и уже снаружи махнул рукой:

— Заходи хоть иногда! Не теряйся!

В следующий миг его тело вытянулось в полоза, и он скрылся в воде.

Юань Лун ещё долго смотрел на освежеванную рыбу.

«Наверно, тоже надо обратиться. Тогда проглочу и не замечу».

Он собрал остальных карасей и вынес на берег. Отойдя подальше от домика, Юань Лун обернулся драконом, подцепил добычу кончиком хвоста и проглотил одну за другой, не жуя. Ни вкуса, ни заметного прилива сил, ни хоть сколько-нибудь ощутимого изменения в потоке Ци. Словно это была горстка орешков.

«Посмеялся надо мной Змай?»

Озадаченный, Юань Лун вернулся в человеческий облик и сел изготавливать амулеты.

Не получалось.

Каждая новая неудача истончала терпение.

Гнев зарождался где-то в животе. Клубился, поднимался по меридианам.

Юань Лун перехватил его волей и направил на сырьё для амулета. Горячая вязкая энергия потекла из кончиков пальцев. Он сжал материал. Уплотнил. Создав заготовку, принялся вылепливать узоры и линии по примеру, нарисованному Змаем. Любой, сведущий во внутренней алхимии, без колебаний сказал бы: его Ци загустела, опустилась. Такой силой не творят благих вещей.

Воспоминания об унижениях и бессилии подпитывали поток. Стоило отогнать их прочь – Ци тут же ослабевала, а амулет рассыпался прямо в руках. Лишь на ярости работа двигалась вперёд. Когда третий амулет был наконец завершён, Юань Лун рухнул на драный матрац в изнеможении и тут же заснул, скованный тяжёлой усталостью.

Перед рассветом он проснулся от голода. Необычайного. Нутро скручивало так, будто там поселился голодный зверь. Аж челюсть сводило и ломило зубы.

Юань Лун сел, пошарил вокруг себя: может, осталась древесная кора?

Ничего.

Путаясь в полах халата, он спустился вниз. Прислушался: не заплыли ли караси?

Тихо. Лишь одинокая птица кричала где-то на берегу.

Юань Лун сбросил халат и нырнул в реку. Набрал со дна водорослей. Вышел на берег, отжал их и запихал в рот.

Голод не отступил.

Он нырнул снова. Вытащил из ила десяток беззубок. Разбил раковины камнем и высосал содержимое. В животе появилась тяжесть, но насыщение так и не пришло.

Юань Лун уставился на поверхность реки – не мелькнёт ли где рыба?

И вдруг заметил!

В тот же миг тело опередило разум. Туловище раздалось, из головы прорезались рога, позвоночник удлинился, хвост вытянулся и взметнулся копьём. Юань Лун подчинялся зову, которого не мог преодолеть. И нырнул.

От тяжёлой драконьей туши Дунай пошёл волнами. Вода ударила в оба берега, качнула плавучие домики. Жалобно заскрипело железо.

Юань Лун устремился против течения, ловя сновавшую мимо рыбёшку. И даже насытившись, не остановился. Каждая новая добыча приносила странное удовольствие. Не от вкуса – от самой охоты, от погони и мгновения, когда жертва оказывалась в его власти. До чего же забавно было наблюдать, как рыбёшка трепыхается на острие хвоста!

Вскоре его внимание привлекла дичь поинтереснее: над рекой кружили чайки.

Юань Лун насадил плотву на стрелу хвоста, поднял её над водой и затаился.

Глупая чайка подлетала и уже разинула клюв над приманкой…

Юань Лун молнией вырвался из воды и схватил птицу за голову.

Чайка забилась.

Он уволок её на глубину, разгрыз и проглотил. И впервые за всю охоту ощутил настоящее насыщение. Оно разливалось по всему телу, бодрило и пьянило почти как горячая ракия.

Довольный, Юань Лун выбрался на берег. Он свернулся кольцом под кустом, на пригретой солнцем траве, и забылся сытым сном.

Проснулся он уже человеком. От кашля. В рот набилось что-то мягкое и щекотало горло. Почувствовав привкус крови, Юань Лун стал отхаркиваться и выплюнул на землю комок.

«Что это?»

Он замер. Присмотрелся и разглядел перья. В тот же миг его ударило жуткое осознание.

Ему не приснилось. Он в самом деле сожрал чайку!

Юань Луна вывернуло. Раз, другой.

Он долго не мог остановиться. Казалось, вместе с останками птицы выплюнул собственные внутренности.

Голова закружилась. Он повалился на траву и какое-то время лежал, мучимый ознобом. Обломанные стебельки больно царапали его обнажённую кожу. Слёзы текли сами собой.

Он превратился в животное.

Как… как это с ним произошло? Почему он не остановился?

Ему безумно захотелось пить, а подняться на ноги не хватало сил. Он на четвереньках подполз к реке и припал к воде, не заботясь о том, что она мутная. Напившись, он омыл лицо и волосы, но запах рвоты по-прежнему преследовал его.

Неподалёку рос тысячелистник. Юань Лун сорвал несколько листьев и пожевал. Горечь немного привела его в чувство. Только тогда он огляделся: берега были ему незнакомы, верхушки высоток, обычно торчавшие из-за деревьев, вообще пропали из виду.

Далеко же его занесло!

Юань Лун насобирал крупных листьев и попытался сотворить себе одежду.

Ничего не вышло.

Сколько бы он ни направлял волю, связь между духом Шэнь и энергией Ци не возникала. Словно что-то оборвалось внутри.

В исступлении он швырнул листья в воду. Надрал тростника, кое-как сплёл набедренную повязку и медленно побрёл вдоль берега по течению реки.

Вскоре ему попалась разбитая лодка. На дне валялась старая рыболовная сеть. Юань Лун завернулся в неё, как в плащ.

К своему пристанищу он добрался лишь под вечер. Ступни кровоточили. Ноги дрожали от усталости. Он с трудом поднялся на второй этаж, упал на прелый матрац и провалился в тяжёлое забытьё.

Утром шёл дождь.

Юань Лун слышал его смутно, словно сквозь толщу воды.

Очнулся он от холодных капель, падавших прямо на лоб. Крыша протекла.

Юань Лун кое-как сел. Он ясно ощущал только одно – пустоту в животе.

«Только бы не сорваться вновь…»

Он ударил себя по щеке. Боль помогла собраться.

Он прислушался к телу. Пустота росла, но позыва к превращению в дракона не было. Лишь слабость.

Собрав остатки воли, Юань Лун направил тонкий поток Ци к падающим с потолка каплям. Одну удалось остановить. Ненадолго. Связь оборвалась, и капля упала на матрац.

«Мне просто нужно восполнить силы», – успокоил он себя.

Когда дождь прекратился, Юань Лун натянул на плечи рыболовную сеть и отправился собирать коренья тростника, камыша и рогоза. Набрав охапку, он промыл их и притащил на второй этаж. Среди отсыревшего хлама нашлись сухие щепки. Юань Лун сложил их на лист ржавого железа и высек искру. Понемногу костёр разгорелся.

Коренья удалось запечь. Они оказались сладкими и неожиданно приятными на вкус. Юань Лун заготовил их впрок и подвесил под потолком. Теперь можно было хотя бы немного притуплять голод.

Способность преобразовывать вещи возвращалась мучительно медленно. В дни вынужденного бездействия Юань Лун перебирался на другой берег и бродил возле дома белокурой девы. Иногда нарочно попадался ей навстречу, но она проходила мимо, даже не взглянув в его сторону. В лохмотьях, босой, он выглядел обычным бродягой. Неудивительно, что она его не замечала.

Несколько раз он навещал тайник, где прятал звёздную мантию. Доставал её, гладил ткань, но надеть не решался и клал обратно.

В речном домике его по-прежнему ждали недоделанные амулеты. Теперь Юань Лун был почти уверен: именно работа над ними пробудила в нём животное начало. Следовало бы бросить это занятие. Но он уже дал Змаю слово. Как отказаться?

Он решил: обещанное выполнит – и больше никогда за подобное не возьмётся.

Он испробовал разные способы изготовления амулетов. Сработали лишь два: либо подпитывать Ци злостью и обидой, либо истончать нефритовые кости, превращая их в высшую Ци.

Юань Лун завершил оставшиеся девять амулетов вторым способом. После этого двое суток он почти не вставал. Ныли суставы. Ломило кости. Кожа на руках стала прозрачной и местами потрескалась.

Глядя на своё отражение в воде, Юань Лун горько усмехнулся: он опасался Аждаи, а следовало бы опасаться милостивого «названого» брата.

Когда силы немного восстановились, он собрал готовые амулеты и отнёс Змаю.

При виде результата тот просиял, жёлтые глаза засветились жадным блеском. Змай подолгу перебирал и рассматривал амулеты, словно не мог ими налюбоваться. Особенно теми, для которых Юань Лун использовал нефритовые кости. Один такой даже повесил себе на шею.

— Отличная работа, брат! – похвалил Змай. — Сделаешь ещё?

Юань Лун взглянул на него исподлобья:

«Нахальная простота. Хоть бы из вежливости спросил, чего мне стоили эти!»

— Ладно, ладно, – поспешил отступить Змай. – Вижу, утомился ты. Хочешь – отдохни у меня. Еды какой угодно достану. А потом вместе отправимся в Джаволя Варош, на праздник. Важные гости там соберутся. Покровителей себе найдёшь!

«В Джаволя Вароше меня ждут с белокурой девой…» – Юань Лун выдержал паузу.

— Позволишь воспользоваться купальней? – произнёс он наконец, слегка вскинув подбородок.

— Милости прошу!

Змай проводил его в прежнюю комнату.

Юань Лун тщательно вымылся душистым сандаловым эликсиром. Подколол волосы мечевидной шпилькой. Подвёл глаза угольком. Одолжил покрывало для халата.

Покинув «Змаев Чертог», он бродил по рощице кругами, срывал луговой мятник и беспрестанно жевал стебли. Потом отправился к тайнику.

Звёздная мантия лежала там, где он её оставил. Юань Лун забрал мантию и всю дорогу до дома белокурой девы крепко сжимал под мышкой. Придя под знакомый балкон, он скрылся под сенью липы и принялся наблюдать: жалюзи на окнах были подняты, одна створка распахнута, но занавески внутри оставались плотно задёрнутыми.

«Там ли она?»

Юань Лун сорвал липовый лист и промокнул вспотевший загривок.

Потом внимательно изучил фасад. До третьего этажа по балконным решёткам вился плющ. Если обернуться ящерицей, то подняться на четвёртый не составит труда.

Но как быть со шпилькой?

В отличие от звёздной мантии она плохо поддавалась превращению. Можно было обернуть её вокруг шеи. Но одно неверное движение – и он сорвётся вниз.

Юань Лун посмотрел на бездомных котов, растянувшихся на бетонном фундаменте, и скривился. Ещё не хватало, чтобы они его сожрали!

Он отвёл взгляд.

Существовал и другой путь: использовать звёздную мантию и прийти к деве в облике Яна Цзифэна. Тогда она точно откроет дверь…

Мысль была соблазнительной. И отвратительной. Его намерение – обман. Мантия будет осквернена, и её истинный хозяин об этом узнает. Тогда ему несдобровать. Хозяин мантии не пощадит даже собственного сына.

Юань Лун достал сложенную звёздную ткань и нерешительно сжал её в руках.

Сердце забилось быстрее.

Нужно действовать.

Сейчас…

Он встряхнул мантию – ткань взметнулась и расправилась в воздухе.

В тот же миг над головой дрогнула ветка. Где-то в кроне пронзительно зашелестели листья. Огненная птица камнем упала вниз. Когти сомкнулись на звёздной ткани, и мантия рванулась к небу.

«Это ты!» – Юань Лун вцепился в неё обеими руками.

Его тут же потащило ввысь. Над верхушками деревьев, крышами домов, сквозь низкие облака. Он болтался из стороны в сторону, как хвост бумажного змея, но отчётливо видел впереди пламенные крылья Яна Цзифэна.

Пролетев над рекой, Феникс устремился вниз. Миг спустя оба упали на заброшенную пустошь и покатились по траве. Но даже тогда никто из них мантию не выпустил.

Юань Лун вскочил первым и рванул звёздную ткань на себя.

Ян Цзифэн качнулся вперёд, но своего конца не отпустил.

Мгновение они смотрели друг на друга – старший и младший.

Ян покраснел и потупил взор.

— Отдай! – рыкнул Юань Лун и вздрогнул от неестественной дикости собственного голоса.

Ян Цзифэн поднял глаза. В них смешались гнев и мольба.

— Старший брат замыслил недоброе. Лучше бы ему остановиться.

— Откуда тебе знать мои помыслы? – Юань Лун навис над ним.

Ян напряг плечи, притягивая мантию к себе. Рваная чёлка вздыбилась хохолком.

— Если брат не пойдёт со мной добровольно, его приведут обратно силой, – тихо проговорил он.

Юань Лун присел рядом, заглянул ему в лицо.

— По какому такому почину?

— Брат оскверняет себя неправедными поступками, – запинаясь, ответил Ян.

Он отвернулся и после короткой паузы продолжил:

— Поглощает чужую животную силу. Создаёт тёмные артефакты. Разрушает собственное небесное естество ради честолюбивых затей.

Ян поджал губы. Каждое слово давалось с трудом, будто он перечислял не проступки брата, а свои. И всё же договорил:

— Брат проникал в Запретные Сферы и читал скрытый путь Дао. За это был поражён небесной карой и до сих пор не раскаялся. В Небесных Сферах брата называют нечестивым…

«Такой же лицемер, как и все!» – Юань Лун схватил младшего за загривок, как паршивого кота.

— Удивительно, насколько праведный братец осведомлён о моих делах! – прошипел он. – Поневоле усомнишься в чистоте его собственных намерений.

Брызги слюны попали Яну на щёку. Он отстранился и вытер лицо ладонью. Без упрёков. Без оправданий. Затем отцепил от себя руку старшего и поднялся на ноги.

— Больно мне видеть брата, утратившего облик благородного мужа, – произнёс Ян глухо, отступив от него. — Я скучаю по прежнему Юань Луну.

Порыв ветра прокатился между ними. Травы пригнулись к земле. Юань Лун всматривался в лицо Яна, выискивая ложь. Она, несомненно, скрывалась за выученной кротостью. Он подавил усмешку. Выпрямился, откинул назад спутанные волосы.

— Обманщик ты, Ян Цзифэн. Годами пропадаешь среди смертных. Ешь их скверную пищу. Бесчинствуешь с девицами. Веселишься, позабыв о совершенствовании и небесных обязанностях. А стоит мне сделать один неверный шаг – и это уже наказуемое зло.

С каждым словом гнев отзывался жжением в костях. Юань Лун рыкнул:

— Да как ты смеешь меня поучать?

Лицо Яна стало неожиданно сосредоточенным.

— Брат, верно, забыл, что он Небесный наследник. Брату нельзя так ошибаться.

Юань Лун насторожился.

«Он что-то задумал!» – и сильнее сжал мантию.

Ян вскинул руку. Мечевидная шпилька сама выскользнула из пучка Юань Луна и стремительно полетела в сторону.

От неожиданности Юань Лун выпустил мантию и бросился за шпилькой.

В глаза ударила вспышка света. Ян вместе с мантией тут же исчез. Шпилька упала в траву.

Жгучая ярость вскипела в животе Юань Луна, ошпарила меридианы. Он запрокинул голову и выкрикнул в небеса проклятие.

— Подлый ты вор, Ян Цзифэн!

Он почувствовал, как раздаются плечи и бока, как натягивается халат. Что-то рвалось наружу. Ещё немного – и он обратится драконом.

Юань Лун замедлил дыхание. Сосредоточился на каждом вдохе и выдохе. Внутри бесновалась разъярённая сущность. Драла плоть изнутри. Била по меридианам. Причиняла боль, которую едва удавалось терпеть. Лишь собрав всю волю, Юань Лун сумел её усмирить.

Он подобрал шпильку и вновь заколол волосы. Усмехнулся недобро.

«Что ж. Милостивый Ян Цзифэн оставил хотя бы её».

Пусть не надеется, что этим его остановит!

Юань Лун кое-как сориентировался и двинулся к городу. Мысленно он уже прогнал котов из-под балкона белокурой девы и прикидывал, как будет взбираться по стене.