Грехи небожителей

Глава 13. Благодетельница

Плавная, гипнотическая мелодия лилась из аудиоколонки, обволакивая комнату. Инна упорно старалась держать спину ровной, а разум – пустым, но образ проклятого Ящера вновь и вновь всплывал в сознании. Медитации, которые так советовали на просторах интернета, ни черта не помогали. Ящер являлся ей во снах, мерещился на улице, и порой ей казалось, что это он околачивался под липой напротив её окон.

Дверной звонок затрещал так неожиданно и громко, что Инна подскочила на месте. И ладно бы нажали один раз. Трезвон не прекращался.

«Что за сумасшедший!»

Не надевая тапок, она подлетела к двери и глянула в глазок.

Увидела плечо и вихор пшеничного цвета, узнала кожанку.

«Ян!?»

Инна сунула ключ в замок, но не повернула. С тех пор как золотистый ретривер вынес свои цветочки с балкона, они не общались. Ни звонка. Ни сообщения. Что это вдруг его принесло?

Звонок снова заверещал – почти отчаянно.

«Пьян, что ли?»

Она всё-таки повернула ключ и распахнула дверь.

Ян упал ей на плечо, и оба едва не рухнули на пол. От него пахло не алкоголем, а кровью. Инна опустила глаза – к её квартире тянулась кровавая дорожка и заканчивалась у его ноги.

— Ян!

Она осторожно усадила его на коврик в прихожей, а сама быстро затёрла следы старой обувной тряпкой.

Закрыв дверь, Инна присела рядом и позвала его по имени. Он что-то пробормотал, не открывая глаз. Лицо болезненно исказилось, черты заострились. Впервые Инна заметила в нём сходство с Ящером. И только теперь обратила внимание, что пришёл он босиком. Из-под правой штанины по лодыжке стекала кровь.

Инна принялась его оглядывать. С виду никаких повреждений не было, да и одежда казалась целой.

Она осторожно ощупала ногу и только тогда поняла: правая штанина пропиталась кровью. Стоило коснуться бедра, как Ян дёрнулся и перехватил её руку.

— Не трожь… Лучше дай воды.

Инна молча исполнила просьбу.

Когда он напился, попыталась помочь ему перебраться в комнату.

— Я сам, – упрямо буркнул Ян.

Он поднялся на четвереньки и пополз к дивану, подтаскивая за собой раненую ногу. Инна несколько раз попыталась поддержать его, но он только ворчал и съёживался от каждого прикосновения.

Добравшись до дивана, Ян прислонился спиной к сиденью и запрокинул голову. На линолеуме возле босой ступни багровели капли крови.

«Нельзя так оставлять».

Инна потопталась рядом, не зная, что и делать. Таким она его ещё никогда не видела.

Потом, не говоря ни слова, она налила в плошку тёплой воды, добавила туда соль, соду и пять капель йода. Подготовив раствор, Инна принесла из ванной полотенце и присела возле Яна, собираясь обработать рану. Но едва она попыталась стянуть с него штаны, как он её отпихнул.

— Бесстыдница! – зашипел Ян, судорожно поджимая ноги.

Инна опешила.

«В смысле?»

— Хочешь помочь – принеси очиток. Он растёт у тебя в ящиках, – Ян кивнул в сторону балкона.

— Очиток? – Инна изумлённо выгнула бровь.

Покосилась на пустой балкон, потом вновь уставилась на Яна. На одичалые глаза, в которых больше не светилась ласковая преданность ретривера. На плотно сжатые губы, чуждые улыбке. На лицо, прежде всегда открытое и добродушное.

— Отчего ты так смотришь? – насторожился он, ещё сильнее вжимаясь в диван.

Инна подтянула к себе плошку с раствором.

— Разве ты не… – начала она.

Вдруг снова затрещал дверной звонок.

Оба замерли.

Спустя пять секунд звонок повторился – коротко, но настойчиво.

Инна было поднялась, но Ян мгновенно схватил её за локоть:

— Не открывай!

— Почему?

— Мой вероломный брат преследует меня…

— Вероломный брат?.. – повторила Инна.

На её памяти Ян никогда так не выражался.

Она вырвалась. Притворщик попытался удержать её за лодыжку. Инна окатила его солевым раствором и бросилась к двери. Заглянув в глазок, она увидела другого Яна. Того самого – с встревоженным кротким взглядом и виноватой физиономией.

Будто почувствовав её приближение, Ян шагнул ближе к двери.

— Инна, у тебя всё в порядке? – спросил он после короткой паузы. – Я звонил тебе. Писал. Ты не отвечаешь.

На цыпочках Инна вернулась в комнату и проверила телефон.

Действительно.

Пропущенный вызов пятнадцать минут назад.

Сообщение: «Инна, мой брат случайно не у тебя?»

Она перевела взгляд на псевдо-Яна.

Тот сидел на полу, мокрый, жалкий, с прилипшей ко лбу чёлкой, и тёр глаза. По лицу стекали мутные капли раствора. Он посмотрел на Инну исподлобья с такой напряжённой мольбой, что у неё невольно дрогнуло сердце.

— Не открывай, – тихо произнёс он. – Прошу.

Инна всё же подошла к двери.

— У меня всё в порядке! – крикнула она. – Твоего брата здесь нет.

За дверью ненадолго установилась тишина.

— Инна, – наконец произнёс Ян. — Я нашёл твою шпильку. Посмотри. Заберёшь? Открой, пожалуйста.

Инна снова прильнула к глазку. В руке Яна поблёскивала знакомая мечевидная шпилька.

«Она же лежала в тумбе…»

Инна нахмурилась. Кто из этих двоих пытается её одурачить?

— Не нужна она мне, – крикнула Инна. — Хочешь – себе оставь. Или выброси!

Она отвернулась от двери, скрестила на груди руки.

Снаружи послышался тяжёлый вздох.

— Слушай, в лифте лужа крови, – сказал Ян. — Инна… ну перестань. Я знаю, что он у тебя.

Она промолчала.

Из комнаты донеслось едва слышное:

— Не открывай… пожалуйста. Иначе придёт мой конец.

Ян снова позвонил. Сначала в дверь. Потом по телефону.

— Да хватит уже! – не выдержала Инна. – Оставьте меня оба в покое!

Несколько секунд никто не отвечал. Потом за дверью прозвучал сдавленный голос:

— Ладно. Если что-нибудь случится – позвони. В любое время.

Шаги. Лифт остановился на этаже и уехал.

Инна немного постояла возле двери, прислушиваясь: не вернётся ли?

Тишина.

— Ну-ну, – буркнула она.

Почти две недели не вспоминал о ней, а стоило братцу попасть в беду, как сразу примчался и стал «всегда на связи».

Лицемер.

Она прошла мимо псевдо-Яна. Теперь уж трудно было поверить, что она сразу не распознала в нём Ящера.

— Доволен? – неприветливо бросила она.

Он не ответил, повесил голову.

Инна открыла ящик, куда десять дней назад швырнула мечевидную шпильку. Внутри лежал высохший стебель тростника. Ещё одна обманка Ящера.

«Почему он пришёл ко мне? Почему ранен?»

Она насторожилась. С трудом верилось, что это Ян причинил ему вред. Скорее уж Ящер опять во что-нибудь влез, следуя своей подлой натуре.

Инна вытянула из стакана самую длинную шпильку и крепко зажала в кулаке. От этого злобного существа только и жди подвоха. Даже раненый, он оставался опасен. Всё же напрасно она не открыла Яну…

Она присела подле Ящера и поднесла шпильку к шее.

— Что ты сделал со мной на озере, подлюга? – процедила Инна, надавив остриём на кожу. – Почему преследуешь меня?

Ящер приоткрыл глаза.

— Глубоко виноват перед благодетельницей, – прошептал он. – Буду признателен, если она перестанет меня терзать.

Он осторожно отвёл её руку. В тот же миг кожанка, футболка и штаны слились в единую ткань. Инна узнала мерцающий звёздный узор – то самое покрывало, которым Ящер лечил ожоги.

Облик Яна рассеялся. Перед ней снова оказался его старший брат. Ещё более худой. Ещё более измождённый. Он словно весь иссох. Кожа стала почти прозрачной. На макушке серебрилась новая седая прядь.

— Не подаст ли благодетельница ещё воды? – шевельнул он потрескавшимися губами.

Инне стало не по себе. Совсем не таким он отсюда сбежал. Даже на озере, после всего случившегося, в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила. Теперь же казалось, что жизнь из него вычерпали.

Где он скитался всё это время?

Она принесла полную кружку воды и твёрдо сказала:

— Очитка у меня нет. Я посмотрю рану и решу, чем могу помочь.

Он не возразил и даже не кивнул. Вцепился в кружку обеими руками и принялся жадно пить.

Инна осторожно приподняла звёздную ткань, стараясь сохранить остатки его достоинства. Увидев рану, она тут же опустила покрывало. На бедре, почти у самого таза, зияло глубокое рваное увечье.

Инна прикрыла рот рукой. Её слегка затрясло.

Неужели он не понимает, насколько всё серьёзно?

Обычного человека с такой раной следовало бы немедленно везти в больницу.

Она метнулась к телефону. Повертела его в руках. Нужно написать Яну. Но сперва стоило хотя бы обработать и перевязать рану.

Хотя…

Почему она вообще должна возиться с этим подлецом?

Инна покосилась на Ящера.

Бледный почти до белизны, он уронил голову на диван и тяжело дышал, время от времени прикусывая губы.

«Только не вздумай умереть у меня на полу!»

Инна постелила на диван влагозащитный наматрасник, сверху бросила две простыни. Прежде чем перетащить Ящера на постель, она заново приготовила солевой раствор и промыла рану на бедре. Ящер не сопротивлялся и почти не реагировал на прикосновения.

Инна смыла запёкшуюся кровь с его ноги, тонкой, как бамбуковый стебель. Подхватив Ящера под мышки, удивилась, насколько он стал лёгким. Она аккуратно уложила его на здоровый бок, подсунула одну подушку под голову, другую – между коленями. Только когда Ящер оказался к ней спиной, Инна заметила ещё одну рану – длинную царапину вдоль позвоночника.

Она обновила солевой раствор и тщательно промыла её.

Потом открыла свежий тюбик мази – той самой, что помогла в прошлый раз, – и нанесла её на оба увечья. Рану на бедре кое-как перевязала и накрыла Ящера звёздной тканью.

«Какой кошмар…»

Инна отёрла лицо тыльной стороной ладони и опустилась на тумбу рядом с диваном. Возня с Ящером вымотала её так, что глаза закрывались сами собой.

Она оставила на столике полную кружку воды и поплелась в спальню. Рухнула на кровать прямо в одежде.

«Зачем я опять это делаю?» – последнее, что промелькнуло в её голове, прежде чем сморил сон.

Ночью Инну разбудил грохот.

Она вскочила с кровати и выглянула из спальни – по полу пролегала полоска света. Из ванной. Инна быстро нашарила шлёпанцы и бросилась туда. В душевую кабину забился Ящер. Он не помещался целиком: ноги торчали наружу, по ним стекала вода. Он поливал себя душевой лейкой, нервно дёргая смеситель то в одну, то в другую сторону.

— С ума сошёл? Она же холодная! – Инна мигом перекрыла воду и включила нагреватель.

Ящер обхватил себя руками, подтянул ноги к груди, насколько мог.

Инна набросила на него полотенце. Мельком глянула на бедро – сквозь повязку проступила кровь – и вздохнула.

«Этот дурак только навредил себе!»

Она стала промокать салфеткой лицо Ящера и поняла, что он горит. Инна тронула ладонью лоб, щёки, шею – так и есть!

«Это, верно, из-за раны! Потому ли он обливался водой?»

— Тебе нужно лечь. — Она попыталась вытянуть его из душевой.

— Нет, – упёрся он.

Она поднялась было принести халат, чтоб прикрылся. Ящер удержал её.

— Не ходи туда…

— Почему? – застыло у неё на губах.

Его рука дрожала. Он уставил на неё свой больной, упрямый взгляд. Ни слова объяснений.

«Опять ему что-то взбрело!» – рассердилась Инна.

Она высвободилась, ушла в комнату.

Включив свет, она увидала на полу звёздную ткань и жёлтое пятно на простыне.

«Так вот в чём дело!– Инна закусила щёку. – Хорошо хоть догадалась постелить наматрасник…»

Она без слов стянула грязные простыни и сунула в стиральную машинку, а затем очистила наматрасник влажными салфетками. Меняя бельё, она задумалась: в прошлый раз Ящер провёл в постели пять дней и ни разу не обмочился. Не помнила она, чтобы он при ней пользовался туалетом. Выходит, что-то в нём изменилось…

Она принесла старый халат – такому худому будет в самый раз. Ящер не взглянул на него. Всё так же дрожал, сидя в душевой на поддоне, и кутался в полотенце.

«Что мне с тобой делать?» – Инну подмывало вызвать скорую помощь. Пусть забирают и лечат, как обычного человека. А она спокойно поспит.

Уже почти решилась, как вдруг заметила узор чешуи на здоровой ноге, выглянувшей из-под полотенца. Инна потянулась приподнять край. Ящер ощерился, зашипел, почти как животное.

Инна отпрянула назад.

Он вжал голову в плечи, всё сильнее стягивая края полотенца.

— Ну и чёрт с тобой! – выкрикнула она. — Сдам тебя Яну. Пусть возится!

Ящер выпучил на неё глаза, вытянул шею.

— Нет! Нет… – потянул он к ней тонкую руку.

Полотенце соскользнуло, обнажив покрытую чешуёй кожу. Грудь, плечи, руки – всё было в ней, но тело не изменило форму. Похоже, он начал обращаться, но что-то пошло не так.

«В таком виде его разве что ветеринар примет», – Инна отвела взгляд.

Ящер припал к матовой перегородке, как к единственной опоре, дышал тяжело, смотрел умоляюще.

«Надо что-то делать, пока он не сдох».

Инна отправилась на кухню, открыла аптечку и принялась перебирать таблетки и порошки. Обезболивающие, жаропонижающие… Что бы ему такое дать? Нужно что-то от воспаления. И пачка такого средства нашлась.

Инна нагрела чайник, развела противовоспалительный порошок в кружке и поднесла Ящеру. Он противился. Инна зажала ему нос, и, как только он открыл рот, взяла за подбородок и влила лекарство в глотку. Ящер оттолкнул её, закашлялся.

— Гадость! Отрава! Демоница! – шипел он, кряхтя.

Инна оставила его на поддоне. Пусть сидит! А сама запустила стирку. Сперва Ящер пугался жужжания машинки, бурления воды в барабане. Потом попривык, уставился на дверцу, пока простыни крутились за стеклом.

Инна вернулась в спальню и прилегла. Прокручивала в голове, как всё было в прошлый раз, и невольно задавалась вопросом, почему Ящер так изменился. Почему его драконья магия оскудела?

Где-то через час среди гудения машинки она различила бряцание душевой лейки, шум воды. Ящер снова поливал себя. Инна думала встать, но возня быстро прекратилась.

Ещё спустя час машинка издала сигнал об окончании стирки, щёлкнул замок.

Инна потянулась, прошла в ванную.

Ящер прикорнул, опершись на кафельную стену.

Инна коснулась его шеи – жар немного спал. Чешуя побледнела, местами обратилась в кожу. Инна подоткнула ему под спину полотенце. Пусть уж остаётся тут, так проще для обоих.

Она развесила простыни на сушилке и ушла досыпать.

***

Юань Лун ощущал себя льдиной, выброшенной на горячий песок. Телесные жидкости исходили из него непроизвольно, постыдно обнаруживая его слабость. Он больше не управлял ими.

Он ощупывал себя, проверяя, не лишился ли ещё оболочки. Нет, ноги на месте, живот на месте, и бедро пылает так, будто облили раскалённым маслом.

Прохлада в купальне благодетельницы приносила облегчение. Спасительная холодная вода притупила жар и смыла запах позора.

Юань Лун льнул к кафельной стене. Напрасно он попытался превратиться в ящерицу. Только усугубил повреждения в меридианах и показал презренную животную сущность. Верно, поэтому благодетельница напоила его гадостью, от которой до сих пор горчило во рту, и завела шайтан-машину. Эта пугалка всё ещё крутила простыни.

Боль в ране понемногу утихала. Юань Лун провалился в дрёму.

Его постепенно наполнило давно забытое чувство лёгкости. Он словно вознёсся в Небесные Сферы. Открыл глаза – перед ним врата. Он видел их прежде. Он приходил сюда. Эти врата заперты для всех, кроме Трёх Начал и Небесного Владики. Это место называлось Запретными Сферами. Здесь хранилось неизменное отражение всех событий в Дао, которые когда-либо происходили.

Юань Лун пришёл сюда узнать, владел ли он когда-нибудь драконьей жемчужиной. Он использовал атрибут Небесного Владыки – нефритовую шпильку – чтобы проникнуть за врата. Он соприкоснулся с Дао, желая увидеть всё от своего сотворения. Поток Дао захлестнул его и опустил в детскую колыбель. Маленький Юань Лун катал жемчужину по простынке. Движение Дао переменилось и отнесло его к озеру Тяньчи. Юань Лун вновь увидел свою жемчужину. Но почему она лежит здесь, в приоткрытой перловице?

— Вот и ты, маленькая драгоценность! – услышал женский голос.

Полыхнула молния. Ударила его в ребро. Юань Луна выкинуло из потока Дао, и он полетел с Небес вниз, в непроглядную бездну.

Юань Лун дёрнулся во сне и пробудился.

Он узнал голос во сне – это была Владычица Запада. Но даже если и так, Юань Лун совершенно не понял, что именно ему показало Дао. Но это не оно исторгло его из Запретных Сфер. Молния ударила с опозданием.

Летя с Небес, Юань Лун был почти счастлив: он появился на свет с божественной драгоценностью, он дракон, а не ублюдочный змей, рождённый от связи Жёлтого Дракона со смертной, как болтали о нём в Небесных Сферах.

Теперь же какое это имело значение? Он растерял все свои божественные способности, покорился животной сущности и мочится под себя… А в том, что довёл себя до такого, виноват был он сам.

Как же хотелось уменьшиться, исчезнуть. Чтобы никто не видел его таким ничтожным: ни благодетельница, ни небеса. Но превратиться в ящерицу не вышло.

Он снова провалился в долгий, путаный сон.

— Послушай, я не могу держать тебя в ванной, – услышал он голос благодетельницы сквозь пелену забвения. — Давай положу тебя на диван.

Юань Лун не чувствовал в себе сил ни встать, ни воспротивиться. Она заставила его подняться и почти волоком довела до комнаты. Он упал на мягкие прохладные простыни. После сидения на жёстком сыром поддоне оказаться в постели было настоящим блаженством. Растомлённое сознание тут же унесло его в страну сновидений.

Он проснулся от нужды. От низа живота к точке мужской силы расходилась резь. Юань Лун привстал. Чего бы ему это ни стоило, он должен успеть к поддону. К нему выбежала благодетельница. Внимательно взглянула и спросила, указав в сторону купальни:

— Тебе надо туда?

Юань Лун быстро кивнул, отведя глаза. Его и без того мучил жар, а тут лицо запылало ещё сильнее.

— Не нужно вставать! – упредила она и через мгновение подала стеклянную банку, из которой несло солениями. — Вот, воспользуйся этим.

Этим!?

У Юань Луна непроизвольно вытянулась физиономия. Он взял банку и обескураженно перевёл глаза на благодетельницу. Она что, издевается?

— Уже ухожу! – та всплеснула руками и убежала в купальню.

Юань Лун глядел на омерзительную вонючую банку. До такого он не опустится! Как бы ни беспокоила его резь, он сосредоточился на обратном дыхании, направил волю в нижний жизненный центр. Он переплавит всю эту проклятую жидкость в кровь или Ци.

Меридианы дрогнули, воля ушла не туда. Пальцы сдавили банку с такой силой, что она лопнула.

Юань Лун, вздрогнув, уставился на ладонь, из которой торчали осколки, и опомнился только от вскрика благодетельницы. Он растерянно поднял глаза: ну вот, снова испачкал простыни. На этот раз – кровью.

Он попытался спрятать руку и поморщился от боли.

Благодетельница выглядела, как вспугнутая кошка, и зашипела точно так же.

— Что ты наделал, дурак!

Засуетилась: то руку схватила, поглядела на раненую ладонь, то чуть по лбу не треснула, то принялась сгребать осколки в совок.

Юань Лун молчал: боль от свежей раны перекрывала всякие позывы.

— Подлый ты притворщик! – ругалась благодетельница. — Изображаешь из себя больного, а сам банку раздавил!

— Я не нарочно, – отозвался он.

— Не нарочно… – передразнила она и вместо банки подсунула штуковину под названием «пластиковый контейнер». — С этим, надеюсь, справишься?

И вдруг спохватилась: — Да погоди! Дай руку перевяжу.

Она очистила раны от осколков, залила какой-то шипящей жидкостью, от которой ладонь сильно защипало, и перетянула носовым платком.

После этого она схватила маленькую сумочку, наказала: «Не вздумай здесь снова что-нибудь устроить!» – и покинула жилище.

Юань Лун повертел пластиковую ёмкость в руке. Право, есть в жизни моменты, когда было бы благопристойнее удавиться. Но пришлось приспособиться.

Благодетельница отсутствовала долго. Юань Лун не лёг. Хоть бедро болело, он терпел: сидел на диване, перенеся тяжесть на здоровый бок, и прислушивался, не раздаются ли шаги в общем коридоре.

«Только бы она не привела Яна Цзифэна», – каждый раз при этой мысли по спине бежал холодный пот.

Благодетельница вернулась одна. Опустошила контейнер, перевязала ладонь марлей.

Внимание Юань Луна привлекло кое-что ещё: в пакетике она принесла спелую черешню. Когда окончила с ним возиться, помыла ягоды, высыпала на тарелку и выставила на стол. Ему не предложила. Ела сама.

Юань Лун украдкой наблюдал за благодетельницей до позднего вечера и всё больше убеждался, что стал ей противен. Она спокойно занималась своими делами, будто его здесь и не было, почти не приближалась и даже не смотрела в его сторону. Похоже, из-за проклятой банки он окончательно отвратил её от себя.

Благодетельница всё же уделила ему немного внимания: напоила дурно пахнущим бульоном и молоком. Он же не осмелился попросить ягод. Только издали смотрел, как их количество на тарелке убывает, и молил небеса, чтобы хоть горстка осталась. Крупная тёмно-бордовая черешня дразнила его спелыми боками, от одного её вида во рту появлялась кислая слюна.

Благодетельница отправилась почивать. Юань Лун выждал, спустился с дивана и пополз к столу. Он дотянулся до тарелки, захватил несколько ягод и жадно принялся их жевать, выплёвывая косточки в кулак. Черешня разливалась во рту сочной сладостью. Юань Лун проглотил мякоть, кинул косточки в тарелку и захватил ещё горсть.