– Да нет, ты не понял, – запротестовала я, хотя Олег подтверждал мои смутные ощущения, и это мне душевного комфорта не прибавляло. – Маршрут выбирался в соответствии с задачами фильма. И более подходящего места, чем это, найти невозможно!
– Уверена? – прищурился Роднин. – Подумай, куда бы вы могли поехать, кроме Ружевичей?
Я подумала. Мест оказалось много.
– Но была еще древняя карта…
– А когда ты ее показала Виктору? До снов или после?
– После, – обреченно призналась я.
– Но почему же сигнал приняла только Лиза? – недоумевал Шурик.
– А кто это сказал? – удивился Олег. – Возможно, его приняли и другие, но только ничего не поняли. А Лиза бывала в этих местах и неосознанно ощутила, что здесь что-то неладно. Почувствовала, что озеро попало в беду.
– Но что означают белесые фигуры? – спросила я.
– Это нам предстоит еще выяснить, – пожал плечами Олег. – Возможно, ты видела ночной кошмар, где передавалось настроение озера.
– Кто-нибудь может объяснить, как все технически происходит? – пробурчал Димка. Вид у него был почему—то обиженный. – От воды исходят какие-то импульсы, излучения, частоты, которые Лизка принимает во сне, как антенна?
– Что происходит в озере, сказать трудно, – подумав, сказал Олег. – Но негатив или сигнал тревоги оно, видимо, передает через воду, которая присутствует абсолютно во всем: в атмосфере, в нас, в нематериальных предметах.
И вдруг я вспомнила:
– Слушайте! Впервые мне сон об озере приснился, когда я протерла лицо водой из Димкиной фляжки. То есть, источник, из которого ее взяли, уже знал, что здесь случилось. И передал информацию мне!
– Однако! – покрутил головой Олег и полез за ноутбуком. Мы сгрудились у него за спиной.
Спустя четверть часа Роднин выключил компьютер. Все молчали. Не знаю, действительно ли здешнее озеро сигнализировало всему миру, как его мучают, но на американский континент за последние месяцы обрушилось невиданное количество ураганов и смерчей. В Западной Европе, не переставая, лили дожди. А побережье Японии пострадало от фантастического цунами, и почти полностью было затоплено.
Я сделала выписки, Димка набрал Автандила. Тот стал диктовать примерные даты, когда над зоной висел купол, и светилось озеро, а я сверяла со своим списком.
– Ну, что? – спросил Шурик.
– Полностью совпадают, – и я отодвинула бумаги. Самые серьезные катастрофы происходили через день-два дня после облучения Зоны.
– Что же получается, – растерянно пробормотал Димка, – у нас еще одна версия?
Мы не знали, версия это или совпадение. Хотя, конечно, было странно, что страдали регионы, противостоявшие когда—то СССР. Идеологически они противостояли нам и сейчас: в какие бы колоры не раскрашивались знамена, власть на большей части пост – советского пространства оставалась в прежних руках. Не случайно же так болезненно воспринималась критика в адрес почившего в бозе советского строя со всей его репрессивной системой, и так настойчиво внедрялись в молодое сознание старые стереотипы!
Может, поглотитель был новым видом геофизического оружия, в разработке которого лидировал когда-то Союз? Тогда испытатели связаны со спецслужбами, поскольку террористы все делали шумно и обожали работать на публику! Но мы решили, что катаклизмы – лишь параллельный эффект, а суть испытаний в чем-то более важном. Хотя, не исключено, что в аномальной зоне проверялись все возможности поглотителя.
Русецкий разлил по чашкам чай, плеснул в стаканы коньяку, не выдержал и вернулся к прежней теме:
– Олег, а в быту пси-технологии часто используются?
Роднин кивнул:
– На политических и деловых переговорах, в спорте… Если нужно скомпрометировать политического деятеля, то его заставляют вести себя неадекватно. Бывает, бизнесмены переписывают свой бизнес на кого-то или продают его за копейки, а потом ничего об этом не помнят.
– А ты бы мог так закодировать человека?
– Элементарно, – спокойно сказал Роднин.
– А как включается программа?
– При помощи «якоря» – кодового слова, телефонного звонка и прочих сигналов. Но не нужно думать, что человек слаб. Восточные мудрецы утверждают: самая мощная в мире – психическая энергия. И один-единственный хорошо подготовленный человек усилием мысли может уничтожить планету. Просто мы не умеем этим даром пользоваться.
– И, слава Богу! – сказала я.
Олег насмешливо покосился на меня и добавил:
– Но при ряде совпадений и необходимой подготовке вызвать ураган на другом континенте вполне реально!
– Ну, да, – важно подтвердил Шурик, – китайцы говорят: если на одном континенте бабочка взмахнет крыльями, то на другом возникает цунами.
– Не знаю насчет китайцев, но вообще-то эту мысль автор Теории хаоса Лоуренс спер из древних Упанишад, – заметил Роднин. – Только там она значительно глубже: «Когда срывают травинку, вздрагивает вся Вселенная». Чувствуешь разницу? С бабочкой – это просто зависимость всех явлений друг от друга, а с травинкой – еще и эмоциональное «эхо», когда боль каждого ощущают все, и поэтому надо быть очень осторожными в своих действиях…
– 0лег, – бесцеремонно внедрилась я в философский диспут, – а в чем заключалась подготовка суперсолдат? Может, там тоже кроется для тебя опасность?
Роднин заколебался, потом махнул рукой:
– Ладно! Напомню: об идеальном солдате мечтали всегда, и характерный пример этого – Спарта! Но тренировать – долго и хлопотно. Особенно для последних войн, где частенько выигрывали не умением, а числом, и поэтому нужно было побольше пушечного мяса. Таким мясом становились мирные жители – добровольцы и мобилизованные в доблестные ряды. К ним предъявлялись простые требования: чтобы солдат исходил эйфорией, не испытывал страха, и подольше не умирал, даже если смертельно ранен.
В первую мировую все стороны использовали наркотики, во вторую – спиртное, наркотики и амфетамины. И немецкие солдаты, порой, шли в атаку с оторванной конечностью. Американцы употребляли амфетамины во Вьетнаме и во время операции «Буря в пустыне». У солдат обострялись слух и зрение, быстрее становились реакции, и они могли двое суток не спать. А в сочетании с другими психостимуляторами появлялась агрессия, исчезала усталость. Правда, потом организм истощался, и чувствительность его повышалась.
– Не удивительно, что многие оттуда возвращались наркоманами, – внесла я свою лепту.
Мужики с наслаждением слушали страшилки и посмотрели на меня оловянными глазами.
– Ну, да. А во время войны в Афгане наши медики испытывали на солдатах психотропные препараты, и еще ребята вкалывали себе болеутоляющее, от чего ухудшалось зрение, и возникали галлюцинации, зато блокировались эмоции и пропадал страх. Парней из спецназа ГРУ кормили специальными таблетками, и те больше недели без сна и отдыха вели боевые действия. И я об этом знаю не понаслышке. А нынешние изобретения позволяют даже смертельно раненому человеку воевать несколько суток. И создана аппаратура, активизирующая деятельность мозга для выполнения конкретных задач. Это, конечно же, насилие над ним, но дополнительные возможности у человека действительно раскрываются. Новые разработки, в основном, испытывают на спортсменах, правда, без их ведома, а потом используются разведкой, ОМОНом, морским десантом.
– Какой ужас! – вырвалось у меня. – И тоже без их ведома?
Роднин запнулся. Мужики злобно на меня покосились. И я в очередной раз убедилась, что они допускают любую мерзость, если та связана с бойней, называемой войной. И с горечью подумала: «Гены! Видно не прошли даром для сурового мужского племени многовековая охота на мамонтов и бессмысленное истребление друг друга».
А Олег рассуждал о том, что в современных условиях уже массовостью не возьмешь: чтобы стать хорошим солдатом, нужен интеллект. И рассказывал об американской программе «Зомби»…
– Само название говорит, что она для особо одаренных, – невинно заметила я.
Мужики с возмущением уставились на меня.
– Милая, да у тебя не язык, а жало, – засмеялся Олег. – Сорин, как ты с ней работаешь?
Димка обреченно пожал плечами.
– Просто у меня логика железная, – скромно призналась я. – Например, в Нью-Йорке полицейские вполне адекватны, но в их ряды не могут попасть те, у кого IQ превышает определенный уровень: иначе стражи порядка начнут думать и додумаются до чего-нибудь нежелательного. И, размышляя, скажем, о несовершенстве законов, станут хуже исполнять свой долг!