Мы отрицательно замотали головами.
– Тогда пофантазирую, что именно могло случиться? Все происходило на другой день после приключений Лизы. А Валентина живет в Каменке, и об этом все знают. Скажи, милая, киллера, которому свернули шею, с дороги хорошо видно?
Я отрицательно покачала головой. Напоминание о двоих киллерах, которые преследовали меня во время недавнего визита в город, куда я рванула, чтобы выяснить обстоятельства смерти историка Виктора, было некстати. Глубоко в подсознании, помимо воли, застрял тревожный вопрос: а вдруг это я виновата в смерти белобрысого парня? Если бы мне не пришло в голову переключить внимание увальня в коричневом пиджаке на него, чтобы ускользнуть от преследования, остался бы он жив, или нет? Впрочем, тогда могла бы лишиться жизни я, поскольку увалень, вырубив белобрысого, практически меня спас…
– Поскольку киллер сразу направился к тебе, можно предположить, что он местный, – продолжал Олег. – Парень, видно, знал о ложбинке в кустах, где можно спрятаться. Так почему бы не допустить, что он – муж или родственник Валентины? И его мертвое тело обнаружили утром под деревом? Отсюда и хаос в ее расписании. Кстати, именно через эту женщину могла утекать о нас информация к неприятелю! Достаточно?
Мы созерцали Роднина с мистическим восторгом. А он, прочтя его в наших глазах, весело рассмеялся.
– Ну, ты и Шерлок Холмс! – воскликнул Димка.– Это ж надо: составил целую историю по одной ручке!
– Ребята, учитесь видеть и делать выводы. Именно мелочи могут рассказать обо всем. Важно, где, когда и при каких обстоятельствах вы их видите.
– Хорошо, – сказала я, – мы с тобой встретились впервые в кафе, причем, на мгновенье. Что ты после этого мог сказать обо мне?
– Во-первых, ты красивая, – не задумываясь, выпалил Роднин. – Во-вторых, независимая. Тебе совершенно наплевать, что о тебе думают другие, поскольку туфли на такой платформе не надевают к элегантному пальто, а отсутствием вкуса ты не страдаешь. В-третьих, была не в себе. И я подумал: либо у тебя серьезный конфликт с мужчиной, и ты мчишься выяснять с ним отношения, либо позарез нужны деньги, и ты несешься, сломя голову, на деловую встречу. Учитывая дикий взгляд, всколоченные волосы, размазанную помаду и засохшую грязь недельной давности на обуви, решил, что ты долго не выходила на улицу, и приглашение в кафе застало тебя врасплох. Возможно, дома работала. Но, судя по макияжу и нечищеным туфлям, с душевным комфортом у тебя были проблемы. В «Нестерке» предположил на секунду, что ты спешила на свидание к Алексею, но оно в картину не вписывалось. Продолжать?
– Не надо, – мрачно сказала я.
Всего за долю секунды Роднин психологически препарировал меня, и это было неприятно. Ребята хохотали.
– Впечатляет, – кивнул Шурик, успокоившись. – А дальше что?
– А дальше нужно подмечать тончайшие нюансы в поведении человека. Запомните: сознательное – лишь верхушка айсберга, который называется психикой. А все эмоции, комплексы и тайные желания бушуют в «сокрытом под водой» бессознательном. Оно легко поддается обучению, впитывает гораздо больше информации, чем сознание, и ощущает даже то, чего мы не видим и не слышим. Это наш внутренний космос, и возможности его – безграничны! Там не существует времени и хранятся все знания, вплоть до малейшего звука и оттенка, с момента нашего зачатия. А некоторые считают, что даже с момента сотворения мира! Именно поэтому психологи с ним и работают.
– Так вот почему медитация так важна на Востоке! – воскликнул Димка.
А я подумала: не зря китайцы исчисляют возраст человека с момента его зачатия, а не рождения…
– Да, отключив сознание, мы получаем максимум информации, – кивнул Олег. – Шура занимался восточными единоборствами и знает об этом. Остальное объясню в двух словах.
У нас пять входных каналов информации. Или же пять чувств, как принято говорить. Но у каждого доминирует какое-то одно. И когда мы говорим о хорошей зрительной или слуховой памяти, это значит, что один лучше воспринимает зрительные образы, другой – слуховые, и так далее. Поэтому сначала определите, кто перед вами? И стройте разговор, исходя из этого. Знайте: язык дан, чтобы скрывать мысли, но тело не врет никогда! Поэтому запомните изначальное состояние своего визави, задайте несколько вопросов, на которые знаете ответы, и наблюдайте за его реакцией. Следите за мимикой, жестами, движениями пальцев и глазных яблок, за поворотом головы… Запоминайте, когда он лжет, а когда нет… Затем отключите сознание и впитывайте малейшие изменения в его поведении… Это похоже на транс. И человек, в конце концов, окажется перед вами, как на ладони! Ну, и себя, конечно же, старайтесь контролировать.
Мы, как завороженные, слушали Роднина. И я подумала: может, он часто держит руки в карманах из-за своей эмоциональности?
– А как влиять на людей? – в Димкином голосе звучал неподдельный восторг.
– Для этого нужно проникнуть в бессознательное собеседника. Правда, сознание, как цепной пес, вас сначала туда не пустит… Постарайтесь его приручить, усыпить, притупить бдительность!
– Но как?!
– Подстройтесь под ритм дыхания собеседника, под тональность и темп его речи. Повторяйте движения, жесты… Только незаметно! Станьте его отражением… Это называется подстройкой и практикуется в цыганском гипнозе. Но едва проникли в бессознательное, сразу же ведите человека за собой. Манипулируйте им, но только осторожно, чтобы он не догадался!
– А дальше? – затаив дыхание, спросил Сорин.
– А дальше начинается наука, которой учатся очень долго, – зевнул Роднин. – Я все это рассказал, чтобы вы сразу поняли, если кто-то захочет влезть в вашу психику. И еще, чтобы вы лучше чувствовали окружающих, и при необходимости могли влиять на них. Но знайте: чтобы теорию применять на практике, нужно долго тренироваться.
– А кодирование? – обиженно спросила я. – Мы думали, ты нас этому научишь!
– Ох, ребята, – засмеялся Олег, – я учусь всю жизнь и никак не могу выучиться, а вы хотите целую науку за один вечер постигнуть? Одно скажу: знание основ психологии современному человеку нужнее для самозащиты, чем приемы рукопашного боя. И детей в школе я бы не сексуально просвещал, – они этому и сами быстро учатся, а психологически. Это, кстати, и в сексе помогает.
– Олег, – я запнулась и покосилась на ребят, – ты пенял мне, что я тебя избегала. Но ведь ты чувствовал, как я к тебе отношусь? Так почему же не внедрился в мое бессознательное и не провел там свои манипуляции?
Мужики замерли.
Роднин поперхнулся дымом, закашлялся и уставился на меня:
– Милая, ну, о чем ты говоришь?! Во-первых, я не был уверен в твоих чувствах. А, во-вторых, если бы и знал о них, то это было бы таким же насилием, как физическое. А, может быть, даже хуже. Ну, представь себя на моем месте: разве ты решилась бы на такое?
Я подумала и честно сказала:
– Не знаю!
Мужчины застонали от смеха.
Олег беспомощно огляделся, решил, что я его не поняла, и попытался втолковать:
– Представь, что без памяти влюблена в меня, а я тебя избегаю. Но ты можешь изменить ситуацию при помощи пси-технологий. Разве ты пошла бы на это?
Я немного поразмышляла и заявила:
– Если бы речь шла о тебе, то пошла бы!
Мужики грохнули!
Олег растерянно захлопал глазами.
– Ради тебя я и не на такое пошла бы, – обреченно призналась я.
Димка от восторга упал на ковер. Роднин беспомощно улыбнулся, решив, видимо, что я пошутила. А зря!
– Я бы с удовольствием попил чаю, но у меня его нет, а в кафе идти лень, – перевел он разговор на другую тему и как-то странно покосился в мою сторону.
Но мне было наплевать. Я не хотела морочить Олегу голову, как это делали предшественницы. Пусть знает обо мне все!
– Могу предложить зеленый, с жасмином, – буркнула я.
– А к нему сыр, лимон и коньяк, – мечтательно закатил глаза Димка и поднялся. – В общем, вы убирайте со стола, а мы с Лизаветой – за продуктовыми изысками.
Сначала заглянули ко мне.
Я переобулась, полезла в сумку за чаем и громко вскрикнула. Сорин мгновенно оказался рядом:
– Что с тобой?
Я извлекла из сумки маленькую стеклянную фляжку. В ней свивалась в клубок и растекалась по стенкам живая мерцающая субстанция. Она светилась серебристыми и розовыми тонами, а потом вдруг брызнула ярко-зеленым светом, и я едва не уронила сосуд. Это было изумительное зрелище!
– Ой! – оторопел Димка. – Что это?