Его голос, хоть и звучал хрипло и болезненно, был полон ярости и чистой ненависти. Я вздрогнула, осознав, что он может в любой момент позвать стражников, и тогда мне конец.
– Я поняла, Ровус, ты очень рад меня видеть, но мне пора, – паника поднималась внутри меня и грозила вылиться наружу истерикой.
Я взмахнула рукой, но мужчина снова поднял руки ладонями вверх.
– Давай заключим сделку?
– Нет, – я шагнула в темноту темницы, пятясь дальше от камеры.
– Выпусти меня отсюда, и я помогу тебе, – чуть громче произнес он.
– Поможешь в чем? Найти свою смерть? Спасибо, я и без тебя с этим отлично справлюсь. Лишняя помощь мне не потребуется, – драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, пока он заговаривал мне зубы.
– Потребуется. Я знаю, где выход из этой темницы.
– Уверена, что найду его и без тебя.
– А что насчет твоего друга? Его ты тоже найдешь без меня?
Сердце замерло. Алекс… Я была уверена, что найду его быстро, но что если в одной из камер мне снова встретится не он, а кто-то еще менее дружелюбный, чем брат Эрика. Я внимательно посмотрела на Ровуса. Все, что я сейчас делала, было подчинено одной цели – найти и вытащить из этого ада Алекса. Но верить Ровусу не было никаких оснований. Всего каких-то пару месяцев назад он пытался меня убить.
– Он где-то здесь, – решительно произнесла я. – И я найду его, если перестану тратить свое время на болтовню с тобой, – сжав руки в кулаки, я шагнула прочь от решетки.
– Ты ошибаешься. Без моей помощи на нижний этаж подземелья тебе не попасть. Я строил эту темницу и знаю, о чем говорю.
Мне потребовалось три удара сердца, чтобы решиться. Я знала, что пожалею об этом. Ровус был не тем человеком, которому я хотела и могла довериться, но если он поможет мне найти Алекса, стоило рискнуть.
Бесконечно оглядываясь по сторонам, я подбирала ключ ставшими скользкими от пота руками. Пальцы не слушались меня, а связка все время норовила выскользнуть.
– Ты торопишься.
– Неужели? – запас моего терпения был на исходе.
– Если ты успокоишься, то все получится быстрее.
Стиснув зубы, чтобы проглотить очередную неуместную колкость, которая рвалась наружу, я попыталась последовать его совету и привести нервы в порядок. Идея оказалась провальная. Спустя еще три неподходящих ключа, а следующий, наконец-то, с тихим щелчком отпер замок. Я почти отпрыгнула от решетки к противоположной стене и выпустила магию. Теплая, живая, она пульсировала в моей ладони, стремясь найти цель. Ровус, сильно хромая, медленно выбрался из камеры.
– Что с тобой? – я кивнула на его ноги.
Я помнила, каким он был еще пару месяцев назад. Высокий, сильный мужчина, от которого так и веяло угрозой и опасностью. Сейчас от того человека осталась тень. Но это не значило, что я стала меньше его бояться.
– Эрик, – коротко бросил Ровус и, посмотрев по сторонам, направился туда, откуда я пришла. – Пойдем, надо торопиться. Скоро время обхода.
Я заперла на ключ дверь пустой камеры и настороженно направилась за ним. Меня сопровождало стойкое ощущение, что я совершаю ошибку и все это плохо кончится. Доверять Ровусу, что могло быть абсурднее?
Мы шли по одинаковым коридорам, мимо пустых камер, все время озираясь по сторонам и прислушиваясь к малейшему шороху. Но путь был свободен, и нам, как ни странно, не встретился ни один стражник.
– Почему никто не охраняет подземелье?
Ровус невесело хмыкнул.
– Кроме нас в темнице никого нет, мой брат уже очень давно не берет пленных.
Я вздрогнула, вспомнив, как без капли сомнений на красивом лице Эрик расправился с Райли и Вик. Без жалости и колебаний.
– Зачем тебе помогать мне?
– Это ты помогаешь мне сбежать, – усмехнулся Ровус.
– Тогда что дальше?
– В каком смысле? – бросил на меня взгляд через плечо Ровус.
– Мы выберемся из подземелья и все? Ты дашь нам уйти?
– Эрик схватит тебя не больше, чем через час. Но да, если ты хочешь уйти – уходи.
– Что, по-твоему, я должна сделать? – паника накрыла меня.
Все снова повторялось. Слова о долге, о предназначении. Ответственность, которую они все пытались на меня возложить. А я просто хотела спасти Алекса и вернуться домой. Но был ли у меня дом?
– Выполнить пророчество.
Шаги Ровуса гулким эхом отражались от стен, пока я молча шла за ним. Брат Эрика больше ничего не сказал, но мне было достаточно и этого. Пророчество. Как бы я хотела не быть часть его.
– Я не могу.
– Не сомневался в этом.
Я вспыхнула. Ровус ненавидел меня за то, в чем я была не виновата. Эрик хотел отомстить мне за грехи моего отца. Все это было лишено смысла.
За всеми этими мыслями, я не сразу уловила главное в его словах.
– Ты хотел, чтобы стена пала, что изменилось?
Ровус не ответил. Я шла за ним по темному сырому коридору, со всех сторон раздавался писк крыс, который в этой части темницы звучал еще более агрессивно, если это было вообще возможно. Мне было страшно остаться тут навсегда, заблудиться и бродить по этим темным коридорам до тех пор, пока я не окончательно не выбьюсь из сил, а голодные крысы не сожрут меня полуживой. Когда очередной писк раздался слишком близко, я вздрогнула и поторопилась догнать Ровуса. Брат Эрика обернулся ко мне.
– Скажи мне, – воспользовавшись моментом, снова попыталась я.
– Сказать что?
– Для чего тебе нужно, чтобы пророчество сбылось?
Лицо Ровуса перекосила ярость. Бледный холодный свет факелов отбрасывал пляшущие тени, и казалось, что выражение его лица меняется каждую секунду. Ровус пугал меня, но еще больше меня пугало то, что я не понимала, чего от него ожидать.
– Родной брат лишил меня магии и бросил гнить здесь, – с ненавистью в голосе произнес он. – Отец предпочел отдать трон ему, мальчишке, но я готов был смириться с этим. Я поддерживал его, соглашался со всеми идеями – отомстить Бернарду, разрушить стену, захватить власть над людьми. Но когда я посмел высказаться против того, чтобы использовать тебя в этих играх – где я оказался? Я предупреждал его, чтобы не думал недооценивать девчонку, Пророк никогда не ошибается, а раз он сказал, что ты восстановишь стену между мирами, значит, тебя надо убить. План Эрика мог рухнуть, – он ненадолго замолчал. – Так и вышло. Мой брат оказался слишком самонадеянным.
– Ровус, это не ответ на мой вопрос, – покачала я головой, боясь, что своей настойчивостью только навлеку на себя его гнев.