Стая ответила не словами, волки соглашаясь переглянулись, оскалились, словно пробуя на вкус саму мысль о предстоящем пути, втягивая носами воздух, будто пытаясь уловить запах грядущей опасности.

- Отправляемся завтра на рассвете, - окончил совет, Реймар."

Стая потихоньку расходилась и когда у лобного камня остались только Зармина и Реймар, она встала, собираясь уйти первой. Реймар поймал ее за руку и рывком притянул к себе, так резко, пытаясь удержать её даже против воли.

Она замерла...в его глазах мелькнула та самая звериная страсть, от которой у нее замирало дыхание и прежде чем она успела отпрянуть, он накрыл ее губы своими. На миг, весь мир стал его колючей щетиной и тяжёлым дыханием. От запаха свежести леса и хвои, въевшегося в его кожу, кружилась голова. Но уже в следующее мгновение, в ее груди вспыхнул гнев. Ещё свежа была рана, от её ночного приключения к озеру.

Она не хотела этой близости, не сейчас, не так…

-Ты решил перецеловать всех дочерей Луны? - с язвительным отчаянием выпалила она. И собрав всю свою силу, она оттолкнула его и не раздумывая замахнулась так, что кулак ее маленькой хрупкой руки врезался в твердую, словно высеченную из скалы челюсть. И в этот миг, ее руку пронзила острая, дикая боль, рванувшаяся от косточек пальцев до самого плеча.

Зармина вскрикнула, крик вырвался коротким рваным стоном, похожий на вой раненого зверя.

Она согнулась пополам, прижимая здоровой рукой пострадавшую, а в глазах застыли слезы боли.

Реймар пошатнулся, на его челюсти медленно проступал красный след. Он застыл, глядя на Зармину с изумлением, смешанным с тревогой. На секунду между ними повисла тишина, только треск костра нарушал её, да тяжёлое, прерывистое дыхание обоих.

- Зармина… - прохрипел он, делая шаг вперёд, но тут же замер, увидев, как она морщится от боли, как её пальцы судорожно сжимают запястье.

Она покачала головой, не давая ему приблизиться.

- Не трогай меня, не подходи, - прошипела она, голос дрожал, но в нём всё ещё звенела сталь. - Кажется, я сломала что-то…

Тени от костра плясали на их лицах, превращая эту сцену в странный, болезненный танец, где чувства и ярость переплелись так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Реймар сделал ещё один осторожный шаг вперёд, медленно, будто боялся спугнуть её, как загнанного зверя. В его взгляде уже не было того отчаянного напора, только тревога.

- Дай посмотреть, - тихо сказал он, протягивая руку, но не касаясь, будто ждал дозволения, которого, возможно, и не получит.

Зармина отшатнулась, инстинктивно прижимая повреждённую руку к груди. Пальцы судорожно сжимали запястье, словно если держать крепче, боль станет тише.

- Не надо, - выдохнула она, голос звучал хрипло. Но тут же поморщилась: стоило ей пошевелиться, и боль снова рванулась вверх, обжигая плечо.

Реймар замер. На его челюсти ещё алел след от удара, но сейчас это казалось мелочью.

- Ты не сможешь сама, - упрямо проговорил он, не сводя с неё глаз. В голосе не было приказа - скорее просьба. - Если кость сместилась, ты только хуже сделаешь. Позволь хотя бы понять, насколько всё плохо.

Он снова протянул руку. Зармина на миг замерла.

Медленно, через силу, чуть опустив руку, но всё ещё держала её неловко, под странным углом, будто сама рука стала чужой.

- Только… осторожно, - прошептала она, отводя взгляд, потому что смотреть ему в глаза сейчас было слишком тяжело.

Реймар кивнул. Он приблизился на шаг и опустился на колени. Его пальцы скользнули к запястью, лёгким касанием, проверяя, где жар, где дрожь, где кость лежит не так, как должна.

- Здесь больно? - тихо спросил он, чуть сдвинув пальцы выше, к предплечью.

Зармина стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть снова. Его пальцы едва касались её кожи. Всего несколько мгновений до запаха хвои и дыма, до треска костра, до того, как в груди колотилось сердце, то ли от боли, толи от того, что он был так близко, и теперь не тянул к себе, а пытался помочь.

- Здесь больно? - тихо спросил он, чуть сдвинув пальцы выше, к предплечью.

Она едва заметно кивнула, не в силах выдавить слово.

- Кость не торчит, - пробормотал он, скорее себе, - Но, похоже, трещина или перелом ближе к запястью.

Он поднял на неё глаза, в них больше не было ни ярости, ни напора, только холодная собранность вожака, который должен удержать стаю, даже если для этого придётся сначала удержать её.

-Тала поможет, она наложит мазь и к утру боль пройдет, кость срастётся за пару дней, волки часто ломают кости, или кости ломают нас. Пойдем.

Он подхватил ее за локоть здоровой руки и повел в палатку. Когда они вошли, Тала уже обо всем знала. Трудно было не знать ,что происходит между вожаком стаи и дочерью Сумерек.

Она осуждающе посмотрела на Реймара,с материнской строгостью сказав, - Оставь нас.

И Реймар растворился в ночи.

Зармина чувствовала, как по щеке скатывается слеза, которую она не замечала раньше. И впервые за эту ночь ей вдруг стало чуть легче, не от того, что боль начала утихать, а от того, что рядом был кто-то, кто не сводил с неё взгляда..

***

Пока в лагере затихала боль, в Багряных Пустошах портал всё ещё дрожал. Ведьмы не спали, они ждали

Дом из зеркал дрогнул.

Миррэн отпрянула от портала так резко, что кудри цвета меди, взметнулись. Она выглядела настороженно, впервые за столетия в её жёлтых глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу.

- Нам нельзя допустить ,чтобы стая добралась сюда.

Илисс скрестила руки на груди.

- Дочь Сумерек идёт по следу брата, они все равно нас найдут.

Селария обернулась к сестрам.

- Тогда мы используем проверенный метод, выпустим змей.

Миррэн присвистнула.

Мы выпустим змей сегодня, как только стемнеет.

Илисс усмехнулась, но усмешка была безрадостной.

- В Багряных Пустошах никогда не темнеет, - напомнила она.

***

Пустоши встретили стаю багряным лесом. Волки ступали осторожно, каждый шаг давался тяжело, земля под ногами жила своей жизнью, словно болото. В местах, где алый туман ложился плотнее, она становилась вязкой, словно пыталась поглотить, оплетая их ноги невидимыми корнями. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом железа и сладковатой гнили, таким, от которого даже волчья шерсть встаёт дыбом, а в горле першит, будто ты с воздухом глотаешь пепел.

Багряный кровавик оправдывал своё имя: заострённые лепестки, тонкие, как лезвия, действительно шептали низким вибрирующим звуком, от которого зубы начинали мелко стучать. Алый нектар стекал по ним тягучими каплями, разбиваясь о землю, а она его жадно впитывала с едва уловимым вздохом. Капли, похожие на кровь. Казалось, сама почва жадно глотала её, и багряный свет, сочащийся сквозь раны земли, пульсировал в такт этому пиршеству и лес набирал силу с каждой выпитой каплей.

Вожак принюхался ещё раз, его ноздри дрогнули, улавливая оттенки опасности, которых обычный нос не заметил бы. Он скомандовал тихо, но так, что каждый волк в стае услышал не только слова, но и скрытую в них угрозу:

- Ничего не рвать. Не есть. Не касаться.

И стая поняла: здесь даже воздух был ядом, а тишина не обещала покоя. Зармина почувствовала, как по позвоночнику пробегает ледяная дрожь, впереди их ждало нечто, и от каждого их шага зависела не только судьба Анаис, но и их собственные жизни.

Тропа оборвалась у кромки воды, перед ними открылось Озеро Слёз: неподвижное, чёрное, будто из него вынули душу. Над гладью висел алый туман, и в нём, словно подвешенные на невидимых нитях, мерцали огоньки, не звёзды, не светлячки.

Ведьмы.

Одна подняла руку, и кристаллы на посохах вспыхнули багровым светом, осветив лица волков резкими тенями. Перед ними не союзники и не враги, перед ними хранители границы между мирами, и чтобы пройти дальше, стае придётся оставить здесь что-то важное. Что-то, что будет болеть ещё долго после того, как они уйдут.

Реймар медленно опустил руку на рукоять клинка, но не вынул его. Вместо этого он сделал шаг вперёд, ровно на границу, туда, где камень уже темнел под чужой магией.

Тишина длилась ровно три удара сердца.

А потом лес зашевелился.

Зармина увидела раньше, чем услышала странный, шелестящий звук, будто тысячи сухих листьев скребли по камню. Он доносился отовсюду сразу: из-за деревьев, из-под земли, из багряного тумана, который внезапно стал гуще, плотнее, словно сам воздух сгустился в ожидании.

- Стойте, - прошептал Каэлор, и его седые брови сошлись на переносице. - Что-то идёт.

Реймар обернулся, вглядываясь в алую мглу. Его пальцы сжали рукоять клинка. Стая сгрудилась плотнее, волки встали плечом к плечу, и Зармина почувствовала, как по её спине на позвоночнике от копчика до шеи проступает испарина.

Из тумана выползали они.

Змеи.

Но не те, что Зармина видела в лесах за пределами Пустошей. Эти были иными. Их чешуя переливалась багрянцем, как застывшая кровь, и в ней пульсировали тёмные прожилки, будто каждая тварь была живым сосудом, наполненным древней магией. Глаза горели тусклым жёлтым светом, в которых жила только пустота. Каждая змея была размером с предплечье взрослого воина, и они выползали из земли, из трещин в камнях, из пасти багряных цветов, как жидкий огонь, как кровь, что нашла себе путь наружу.

- Назад! - крикнул Реймар, но было поздно.

Зармина почувствовала движение раньше, чем успела среагировать. Она отступила на один шаг, потом на второй. Нога соскользнула по мокрому мху и в этот момент всё произошло. От земли к горлу, темное метнулась в воздух, и плоская голова вонзилась в её шею, чуть ниже уха,туда, где пульс бился под тонкой кожей. Два коротких, резких укуса, от которых мир на мгновение погас. Змея упала на землю, свернулась кольцом и замерла, выполнив свое предназначение.

Боль пришла не сразу. Сначала было только странное чувство, будто из неё вынули что-то важное, а потом огонь. Ледяной огонь, который разливался по венам заполняя каждую клеточку её живой плоти.

Она вскрикнула, но звук застрял в горле. Рука сама собой взметнулась к шее, пальцы нащупали два маленьких прокола на коже, влажных и горячих. А когда она убрала руку, на пальцах была кровь, не алая, не её, а багряная.

- Зармина! - голос Реймара прорвался сквозь шум в ушах.

Она упала на колени. Земля под ней дрожала, но это была уже не дрожь земли, это дрожала она сама. В ушах шумело, перед глазами поплыли багровые круги, а в шее, там, где змея оставила свою метку, бился чужой пульс. Слишком быстрый. Слишком сильный. Он пульсировал в такт дыханию самого леса, и Зармина вдруг поняла, что слышит шепот цветов-кровавиков, их низкий, вибрирующий звук вдруг стал для неё ясным, как собственное имя.

"Пришла... пришла... пришла..." — шептали они.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Вместо этого её вырвало на багряную землю и в луже рвоты она увидела не пищу, а алую, тягучую слизь, которая пузырилась и испарялась, будто жила своей жизнью.

Реймар оказался рядом в одно мгновение. Его руки сжали её плечи. Она подняла взгляд и его лицо поплыло, очертания размылись. Она чувствовала, как сквозь его пальцы течёт тепло, волчье, живое.

Дочь Сумерек попыталась улыбнуться, но вместо этого с губ сорвался хрип.

Она слышала голоса стаи, но уже из далека.

- Нет, Зармина, ты слышишь меня? Открой глаза, - прорычал он, и в его голосе она впервые услышала страх.

Но яд уже разливался по венам и мир медленно начинает плавиться.. Озеро Слёз, ведьмы, багряный свет, всё кружилось в безумном хороводе. А потом она увидела, как рыжая ведьма медленно идёт к ней. Её лицо было красивым и бесстрастным, но в жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

- Яд уже гнездится в твоей крови девочка, - голос ведьмы звучал прямо у неё в голове. - Он изменит тебя, ты будешь слышать Багряные Пустоши. И они будут слышать тебя.

Зармина хотела ответить, хотела закричать, но её слова повисли молчанием.

Там, где змея оставила свою метку, образовалась опухоль, горячая и пульсирующая.

Реймар поднял её обмякшее тело на руки. Она попыталась обхватить его шею, но руки повисли плетьми. Сквозь пелену, застилавшую глаза, Зармина видела, как стая отступает, как волки прикрывают друг друга, отбиваясь от змей, которые так и лезли из земли. А в центре этого ада, на каменном мысу у Озера Слез, ведьмы стояли неподвижно и смотрели на уходящих оборотней.

- Ты - наша, - голос ведьмы продолжал звучать в её голове, - Здесь у Озера Слез, сами Драконы учились склонять свои головы и ты склонишь...

А потом Зармина провалилась в темноту. Мелькали образы, лицо Талы, руки Реймара, стук собственного сердца. Она то проваливалась в бездну, то снова цеплялась за свет.

Ноктус, неужели я больше тебя никогда не увижу.

В закрытых глазах мелькали тени, мама с её солнечной ласковой улыбкой, тетя Лариэлла в своей оранжерее с орхидеями...боль душила горло, сковывая его шипами колючих цветов, что невозможно было дышать. Последний вздох сквозь боль и мир рухнул в темноту, туда где ничего никогда не существовало.

***

Когда она открыла глаза, мир был слишком ярким. Каждая тень отбрасывала двойной след, каждый звук, треск костра, шорох травы за палаткой отдавался болью в голове. Зармина медленно повернула голову, она была в палатке у Талы.

Боль в шее не утихала, превратившись в тупое, ноющее что то, которое разливалось по телу с каждым ударом сердца. Зармина медленно приподнялась и увидела Реймара. Он сидел рядом на полу облокотившись на опору, его золотые глаза горели как раскаленные угли. Светло - русые волосы были спутаны, на скуле запеклась кровь, но он улыбался, устало и с облегчением.

- Ты жива, - сказал он, и в голосе дрожала едва сдерживаемая радость. - Мы уже думали...

- Сколько я проспала? - спросила она перебив его, и голос прозвучал хрипло, будто она не пила несколько дней.

- Три дня, - поправился он. - Ты была без сознания три дня.

Зармина попыталась сесть, и Реймар помог ей, подложив под спину чей то плащ. Она огляделась. Они были одни. На столе стояли склянки с отварами.

Она посмотрела на вход в палатку, в центре поляны горел костёр, вокруг сидели волки, не все, меньшинство. У лобного места она заметила Клауса и Бёрна, оба бледные, с красными повязками на руках.

- Много пострадало? - спросила она.

- Шестеро, - Реймар едва улыбнулся. - Ты была в самом тяжёлом состоянии. Остальные отделались укусами в руки и ноги. Но яд... Он связывает. Ведьмы сказали, что пока он в крови, Пустоши будут чувствовать нас.

Зармина коснулась пальцами шеи. Кожа под пальцами была горячей, и на том месте, где змея впилась в неё, она нащупала нечто новое, не рану, не опухоль, а узор. Он вился от основная черепа вниз к ключице, расходясь мелкими едва заметными чешуйками.

- Что это? - прошептала она и её голос дрогнул.

Реймар открыл рот, чтобы ответить, но Зармина уже не слушала. Паника поднялась в груди горячей волной, перекрывая дыхание. Ей нужно было это увидеть..

- Зармина, постой, - Реймар протянул руку, но она уже вскочила на ноги.

Голова резко закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, но она удержала равновесие, пальцами нащупав виски и зажмурив глаза, попыталась остановить головокружение.

Вцепившись рукой в опору палатки. Её дыхание стало сбивчивым.

- Мне нужно посмотреть, - выдохнула она, не оборачиваясь. - Я должна увидеть, что там.

- Ты не в том состоянии, чтобы куда то идти, - голос Реймара звучал встревоженно, но в нём слышалась сталь. - Три дня без сознания...

- Мне плевать! - крик сорвался с губ раньше, чем она успела его сдержать. - Ты не понимаешь... я чувствую это. Оно движется. Оно живёт во мне. Это хрень поселилась во мне.

Она рванула к выходу. Реймар выбежал следом, но не стал останавливать её. Он лишь двинулся за ней, держась в нескольких шагах позади, готовый подхватить, если ноги её подведут.

Зармина бежала и мир ударил её по глазам.

Ночь была ещё темна, но над лесом уже занималась бледная полоса рассвета. Костер догорал, волки, дремавшие вокруг, вскинули головы, провожая её настороженными взглядами. Кто-то попытался встать, но Реймар коротко рыкнул, жест, понятный без слов.

Она не смотрела на них. Она бежала. Ноги вязли в мокрой траве, каждый шаг отдавался тупой болью в шее. Воздух рвал лёгкие холодом. Сердце колотилось где-то в горле, и под его ритм, в такт каждому удару, на её шее пульсировало то самое, чужое, тёплое, но живое.

Озеро было совсем рядом.

Зармина выбежала на берег и замерла на самом краю, у кромки воды. Чёрная, неподвижная гладь смотрела на неё в ответ, как зеркало, спрятанное в глубине ночи. В ней отражались бледные звёзды, край рассветного неба, и она сама.

Она опустилась на колени. Вода качнулась от её дыхания пошли круги, разбивая отражение, но Зармина терпеливо ждала, пока гладь снова успокоится.

И тогда она увидела.

На её шее, чуть ниже уха, два прокола оставили свои следы. Теперь там красовался тонкий, причудливый узор. Он начинался от самой точки укуса и вился вниз по изгибу шеи. Вросшие в кожу чешуйки, маленькие, перламутровые пластины, переливались багряным.

Зармина не дышала. Она разбила отражение в воде, но узор уже впитался в память. Её пальцы дрожали.

- Что это? - повторила она шёпотом, но теперь вопрос был обращён не к Реймару, а к самой себе. Или к той твари, что оставила свой след.

Она услышала шаги за спиной. Реймар остановился на расстоянии вытянутой руки. Он молча ждал.

- Это не похоже на шрам, - сказала она, не оборачиваясь. - Шрамы - они грубые. А это... это как клеймо. Кто-то нарисовал на мне метку.

Реймар шагнул ближе, и она наконец позволила ему это. Он опустился на колени рядом с ней. Его рука медленно, спрашивая разрешения коснулась её подбородка и осторожно повернул её голову, чтобы лучше рассмотреть след при свете. Зармина вздрогнула от его прикосновения, но не отшатнулась.

- Ведьмы знали, что ты придёшь, - произнёс он тихо. — Они ждали тебя. Эта змея... она предназначалась тебе.

Зармина сглотнула. В горле пересохло.

Реймар посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была та самая волчья решимость, которую она так часто видела на советах.

- Ты, дочь Сумерек, Зармина, - сказал он твёрдо. - И не одна тварь не может пометить тебя. Твоя кровь сильнее любого яда. Ведьмы думают, что пометили. А на самом деле, они только что дали тебе ключ к их миру. Ты теперь слышишь Пустоши. Это не проклятье. Это оружие.

Зармина опустила взгляд на воду. Там, на поверхности, покачивалось её отражение и на шее у отражения пульсировал багряный узор.

- Или проклятье, - прошептала она.

Реймар не ответил. Он просто протянул ей руку, помогая подняться.

- Тогда будем разбираться вместе. А сейчас тебе нужно тепло и покой. Идём.

Зармина взяла его руку и поднялась. Она ещё раз взглянула на озеро, на своё отражение, на то, как узор на шее слабо мерцал в предрассветных сумерках.

На берегу, в чёрной глади озера, отражение Зармины оставалось неподвижным на несколько секунд дольше, чем следовало. А потом, когда она уже скрылась за деревьями, багряный узор на её отражении дрогнул и две жёлтые точки, похожие на глаза, зажглись в глубине воды, провожая её прощальным взглядом.

Ведьмы смотрели.

***

Пещера Йоркаса дышала древностью. Это была не просто полость в скале, она казалась живым существом. Стены мерцали. Под прозрачным камнем текла раскаленная лава. В глубине, где тьма становилась почти осязаемой, стояли каменные стеллажи, уставленные свитками, чьи края уже рассыпались в пыль, и странными камнями, которые тихо гудели, если к ним прикоснуться.

Ноктус стоял посреди хранилища тысячелетий и ему казалось, что сама пещера оценивает его, холодно, неторопливо, как будто у неё было тысячелетнее терпение и столько же сомнений. Его пальцы помнили тепло Кристалла, а в ушах звучал голос Йоркаса, глубокий и тяжёлый, как раскат грома над океаном.

Дарий и Антоний стояли по обе стороны от него.

- Где сейчас Вей Моррис? - первым нарушил тишину Ноктус.

- С того дня, как Люктор забрал Анаис, его не видели. Он в своей обители на дне океана. - Дарий был строг, собран. Он не любил лишних слов.

- Как его найти, - продолжал Ноктус, разглядывая очередной фолиант снятый с полки..

- Дракона нельзя найти, когда время придет, он сам найдёт тебя, - ответил уже Антоний.

- Время идёт, а у нас до сих пор нет четкого плана. - Ноктус вернул фолиант на полку и взял в руки Кристалл из янтарной смолы, в котором застыло насекомое.

- Это самая простая магия, создавать Кристаллы из смолы, - продолжал Антоний, - И ты должен её освоить. Когда придет время, ты должен будешь удержать Дракона в себе. Когда, соединишься с Драконом, все эти рукописи станут доступны тебе, ты легко освоишь язык на котором они написаны.

Ноктус достал книгу, в которой они нашли закладку из сухоцвета, глаза Дария и Антония засияли, понимая его намерение.

- Для начало нужно растопить смолу и оживить цветок, смотри.

Дарий достал с полки другой янтарный Кристалл и положил его в железную чашку.

- Магия, это не вспышка, - говорил он, и голос звучал в пещере особенно чётко. - Ты не просишь огонь появиться, ты заставляешь его родиться из пустоты. Смотри.

Он вытянул руку, и между его пальцев медленно возник маленький шар света. Он не сиял ярко, он был тусклым, неровным, пульсирующим, как слабое сердце.

- Это малая магия, - продолжал Дарий. - Она не сжигает города. Попробуй удержать это. Не дай ему погаснуть.

Ноктус сжал кулаки, пытаясь повторить движение, но вместо света у него получилось лишь лёгкое дрожание воздуха, похожее на марево над раскалённым камнем. Он нахмурился, чувствуя, как жар под кожей, пробуждённый Кристалом, пытается вырваться наружу, но не знает, куда идти.

Антоний, стоявший чуть поодаль, улыбнулся с той тёплой усталостью человека, который видел сотни учеников, падавших и снова встававших.

- Ты пытаешься схватить бурю, - мягко сказал он. - А тебе нужно сначала научиться держать каплю. Малая магия, это про контроль, Ноктус. Это не про силу. Это про внимание.

Он подошёл к стене, провёл ладонью по горячему камню, под которым текла лава и тот на мгновение отозвался слабым голубоватым свечением, будто вспомнил чьё-то прикосновение из далёкого прошлого.

- Попробуй не создавать, - сказал Антоний. - Попробуй почувствовать. Закрой глаза. Дыши. И скажи мне, что ты слышишь.

Ноктус послушался. Сначала была только тишина, тяжёлая, давящая, как будто пещера не хотела делиться своими секретами. Но потом, сквозь эту тишину, пробилось что-то ещё: едва уловимый гул, похожий на отдалённый рокот моря, тихий, почти беззвучный треск, будто где-то далеко рассыпался песок и ещё один звук, тёплый, ровный, как биение огромного сердца, спрятанного глубоко под водой.

- Я слышу… - Ноктус запнулся, пытаясь подобрать слова. - Я слышу, как дышит камень. И ещё что-то… будто кто-то зовёт.

Дарий кивнул, впервые чуть смягчившись:

- Хорошо. Это начало. Малая магия начинается с того, что ты признаёшь: мир полон голосов. И твоя задача - научиться отличать их друг от друга.

Антоний протянул ему небольшой гладкий камень, тёмный, с прожилками, похожими на застывшие молнии.

- Держи его. Не пытайся заставить его светиться. Просто чувствуй, как тепло твоей руки встречается с его холодом. Пусть они договорятся. Пусть между ними появится что-то третье.

Ноктус обхватил камень пальцами. Сначала ничего не происходило. Потом, очень медленно, по краям камня пробежала тонкая полоска света, не яркая, не ослепляющая, а мягкая, как рассвет.

- Вот так, - тихо сказал Антоний. - Не силой. А согласием.

Дарий скрестил руки на груди, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

<<1...11 12 13 14 15 16 >>

На страницу:

Перейти

13 из 16