Эхо хищника

— Завтра решим, — бросил Лев, переводя взгляд на дорогу. — Пока просто веди.

Ричард только покачал головой, издав звук, похожий на смех гиены, но комментировать больше не стал. Напряжение между пассажирами можно было резать ножом. От Адель веяло арктическим холодом, а от Лиама исходили волны глухого раздражения хищника, чью территорию нарушили.

Дорога до жилого комплекса заняла рекордно короткое время благодаря навыкам Ричарда игнорировать правила дорожного движения. Когда внедорожник замер на подземной парковке, Лиам вышел первым. Обойдя капот, он открыл дверь со стороны Адель. Она выбралась наружу, кутаясь в его старую куртку, которую он успел прихватить из квартиры вместе с планшетом.

— Ключи, — протянул руку Лиам.

Ричард хмыкнул, бросая ему тяжелый брелок.

— Не сожри девчонку, Блэквуд. И помни: если она вдруг поцарапает тебе личико — это твои проблемы.

Лиам проигнорировал это высказывание, молча кивнув напарнику. Ричард махнул им рукой на прощание, и уже медведем вышел в город.

В лифте они ехали вдвоем. Пространство казалось крошечным. Запах шерсти и парфюма Адель смешивался в густую, тяжелую смесь, от которой зверь внутри Лиама начинал довольно урчать, несмотря на общую усталость. Девушка стояла, прижавшись спиной к поручням, максимально далеко от него, делая вид, что изучает цифры этажей.

Дверь квартиры открылась с тем же мягким щелчком. Лиам вошел первым, включая освещение жестом руки. Теплый желтый свет залил гостиную.

Адель остановилась посреди комнаты, оглядываясь. На ней всё ещё была чужая куртка, доходившая почти до колен. Она выглядела потерянной в этом пространстве, которое внезапно стало слишком интимным.

— Где душ помнишь, — Лиам мотнул головой в сторону коридора, сбрасывая обувь. — Полотенца чистые. Бери любые вещи что найдешь.

Она ничего не ответила. Лишь коротко взглянула на него снизу вверх, словно оценивая степень угрозы, и ушла в ванную. Щелчок замка прозвучал как точка в конце предложения.

Оставшись один, Лиам позволил себе наконец выдохнуть. Мышцы спины заныли тупой болью. Он подошел к своему рабочему столу, активировал терминал. Планшет лег на стол с тихим стуком.

Пока система загружалась, перекидывая данные осмотра места преступления, Лиам прошел на кухню. Достал бутылку воды. Руки слегка дрожали — отходняк адреналина всегда накрывал Льва именно так, постфактум, когда больше не нужно изображать несокрушимую стену.

Он вернулся в гостиную, упал в кресло и развернул монитор. На экране высветились карты. Красные маркеры пульсировали в темноте цифровой проекции.

Из ванной доносился шум воды. Ровный, ритмичный. Звук успокаивал.

Лиам потер переносицу, открывая файлы первичного осмотра. Нужно было структурировать хаос. Если раньше «Декоратор» играл в долгую игру, наслаждаясь процессом подготовки, то теперь он действует импульсивно. Спешит.

«Из-за меня», — мрачно подумал Лев, выводя на экран схему подземных коммуникаций.

Шум воды в ванной стих. Лиам, погруженный в анализ данных на терминале, лишь дернул ухом на смену звукового фона. Спустя минуту щелкнул замок ванной комнаты.

Он не обернулся сразу, продолжая сканировать строки кода, но всё его существо напряглось, фокусируясь на звуках за спиной. Мягкий шаг босых ног по ламинату. Шорох ткани. Запах её кожи — что-то свежее, с нотами морозной мяты — смешался с запахом самого Льва, пропитавшим гостиную.

Лиам медленно повернул голову.

Адель стояла у края дивана. Она переоделась в его одежду: старая черная футболка, которая на ней выглядела скорее как платье-свитер, доходила почти до середины бедра. На бледных ногах — штаны из его запасов.

Она выглядела... своей. Не хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно прятать от сквозняков, а просто уставшей женщиной, нашедшей убежище. Мысль была настолько дикой, но правильной, что Лиам едва заметно усмехнулся уголком губ. Ему нравилось видеть её такой. Ненакрахмаленной. Живой.

— Садись, — кивнул он на диван рядом со своим рабочим местом. — Я сбросил часть данных на почту.

Адель молча села. Диван едва прогнулся под её весом. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и взяла предложенный планшет. Профессиональный барьер снова встал между ними невидимой стеной, но теперь это ощущалось иначе. Интимнее.

Следующие два часа прошли в относительной тишине, нарушаемой только шелестом клавиш.

Лиам открыл файл первичного осмотра тел криминалистами. Адель сидела рядом, скрестив ноги в позе лотоса, и методично вбивала параметры, синхронизируя его с базой Инквизиции.

— Кровь группы B, резус отрицательный, — произнесла она, увеличивая изображение пробирки на своем экране. — У обоих. Это совпадение или...

— Навряд ли он проверяет совместимость перед тем, как вскрыть? — мрачно закончил за неё Лиам. Его пальцы замерли над клавиатурой.

Они замолчали, глядя на голографическую проекцию новой жертвы. Женщина-лев лежала на алтаре идеально ровно. В отличие от предыдущих жертв, здесь убийца допустил промах. Или намеренно оставил след.

— Ядро цело, — тихо сказала Адель, увеличивая снимок рентгеновского снимка грудной клетки льва. — Но оно... спит. Глубокая кома, вызванная внешним воздействием. Электрический разряд прошел через нервную систему, блокируя синапсы связи со зверем.

— В отличие от волка, — глухо отозвался Лиам. Его голос стал ниже, приобретая вибрирующие хищные нотки. — От него осталась пустая оболочка. Выжатый лимон. Зверь бился о стенки черепа, пока не выгорел дотла, пытаясь прорвать блокировку. Здесь же...

— Здесь контроль точнее, — закончила Адель. Она увеличила снимок артерий на шее женщины. — Посмотрите сюда. Следы микроожогов. Иглы вводились непосредственно в нервные узлы вдоль позвоночника. Он больше не использует грубую силу. Действует точечно.

Лиам откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Холодок пробежал по позвоночнику.

— Возможность лишить живого оборотня связи со зверем при жизни... — прошептал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнице. — Без разрушения тканей. Чисто. Это объясняет, почему мы не нашли следов борьбы внизу. Жертвы даже не успевали понять, что происходит.

Лиам открыл глаза. Желтые зрачки впились в экран, где мерцала схема подземных коммуникаций Южного сектора.

— Значит, нам нужно найти его лабораторию быстрее. Ричард нашел что-нибудь внизу?

— Пока нет. Группа прочесывает западное крыло, там старые кабели связи. Но если он контролирует энергию дистанционно...

Её прервало громкое, требовательное урчание.

Лиам замер. Звук исходил не от него. Он перевел взгляд на девушку. Адель смутилась, прижав руку к животу, словно пыталась удержать звук внутри.

— Ты сегодня не ела, — констатировал факт Лев. Это был не вопрос, а приговор.

— Мне не нужна еда, мне нужен доступ к серверам мэрии, чтобы проверить закупки генераторов, — попыталась возразить она, выпрямляя спину и возвращая маску профессионализма. — Нам нужно понять, откуда взялось оборудование такого класса.

— Всё потом, — отрезал Лиам, поднимаясь. Его движение было стремительным, заставившим воздух колыхнуться. — Ты можешь упасть в обморок от голода.

Не слушая дальнейших возражений, он развернулся и широким шагом направился на кухню.

Лиам открыл холодильник, и холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. Он потянулся за упаковкой сырого стейка — привычная еда для льва, не желающего тратить время на готовку.

— Сколько?.. — начал было он, оборачиваясь через плечо, но осекся.

Адель уже стояла рядом. Она молча отодвинула его руку от полки с мясом и достала контейнер с овощами. Движения её были точными, экономичными, лишенными суеты. Она вытащила болгарский перец и помидоры черри, положив их на разделочную доску перед ним.

— Белок без клетчатки замедляет метаболизм, — ровно произнесла она, беря нож. — Особенно в стрессовых условиях.

Лиам лишь хмыкнул, принимая правила игры. Странно, но делить это тесное пространство кухни оказалось... правильным. Он резал мясо крупными кусками, слушая, как ритмично стучит лезвие ножа по доске в такт её движениям. Запах крови смешивался с запахом зелени.

Поздний обед прошел почти в тишине. Они сидели друг напротив друга за высоким столом. Адель ела изящно, но быстро, словно боялась, что еду вот-вот отнимут. Лиам просто наблюдал за ней, отмечая каждую деталь: как она держит вилку, как прячет зевоту за ладонью. Когда первая волна голода была утолена, девушка отложила приборы и вытерла губы салфеткой.

Она подняла на него взгляд. Синие глаза смотрели прямо, без страха, но с какой-то тяжелой, взрослой обреченностью.

— Ты собираешься представлять меня прайду?

Вопрос прозвучал буднично, будто они обсуждали прогноз погоды, но Лиам почувствовал, как напряглись мышцы спины. Он откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок на столе.

— Придется, — глухо ответил он. — У нас есть несколько дней форы, пока Крис тушит пожар в СМИ. До официального оглашения у нас есть время обсудить... детали.

Он намеренно оставил фразу повиснуть в воздухе. Обсудить статус пары означало признать существование «нас». А этого Лев хотел больше всего на свете, но понимал, что сейчас это неуместно. Слишком быстро для обоих.

Адель долго смотрела на него. В синих глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Она медленно выдохнула, и напряжение покинуло её плечи, сменившись апатией.

— Я не могу переехать к тебе, — тихо сказала она, глядя в свою пустую тарелку. Голос звучал глухо, лишенный эмоций.

Лиам замер. Вилка, которую он крутил в пальцах, жалобно хрустнула, сминаясь в бесформенный кусок металла. Он даже не заметил этого.

— Почему? — спросил он слишком ровным голосом. Зверь внутри ощетинился, готовый услышать любой ответ, кроме правильного.

Адель посмотрела на свои ладони. На то место, где под кожей скрывался след от старой капельницы или чего-то похуже — Лиам видел этот бледный шрам ранее.

— Обстоятельства непреодолимой силы, — ответила она так же тихо, избегая смотреть ему в глаза. Формулировка из юридических учебников прозвучала дико и неуместно.

Лиам ничего не сказал. Желание спорить, давить и требовать ответов испарилось, оставив после себя только холодную пустоту понимания. Если она уходит в отказ настолько глубоко, значит, дело действительно дрянь.

Обед закончился в молчании.

Лиам собрал посуду со стола, гремя тарелками чуть громче обычного, чтобы заполнить звенящую пустоту между ними. Он загрузил посудомоечную машину, чувствуя затылком её присутствие. Когда он обернулся, Адель всё так же сидела, завернувшись в плед, который нашла на спинке дивана. Она выглядела крошечной и потерянной в огромном пространстве его квартиры.

Лиам проследил за тем, как она сильнее укутывается. Его терпение, и без того истончившееся до предела за этот бесконечный день, начало трещать по швам.

— Ты не можешь оставаться одна, — произнес он ровным тоном, который скрывал глухое рычание на самом дне грудной клетки. — В твоей квартире сейчас небезопасно. Учитывая обстоятельства...

Адель лишь кивнула, стирая с пальцев несуществующую грязь салфеткой. Движение было механическим, лишенным всякого изящества.

— Я знаю. Натаниель уже предложил мне комнату в гостевом крыле Центра. Сказал, что присмотрит, пока шумиха не уляжется.

Лиам замер. Медленно выдохнул через нос. Запах её кожи смешивался с запахом его дома, дразня зверя обещанием обладания, но слова девушки били под дых сильнее любого удара.

Он действительно ждал этого? Надеялся?

Ярость поднялась изнутри горячей волной, застилая глаза красным. Зверь оскалился, требуя выхода. Контроль, который держался и без того лишь на честном слове, дал сбой.

— И ты будешь жить с ним? — процедил Лиам. Вопрос был адресован скорее стенам, чем ей, голос вибрировал от едва сдерживаемого гнева. — Ты готова жить под одной крышей с инквизитором. Но со мной мешают — «обстоятельства»?! Почему?!

Он шагнул к ней, сокращая дистанцию. Желтые глаза полыхнули опасным огнем в полумраке кухни. Это была чистая провокация, попытка продавить её защиту.

Но Адель не отступила. Она вскинула подбородок, встречая его ярость своим ледяным спокойствием. Синие глаза потемнели, став почти черными.

— Потому что Натаниель знает обо мне всё, — ровно ответила она, и сталь в её голосе заставила бы попятиться даже медведя. — Включая особенности здоровья, которые требуют покоя, а не постоянных вспышек чужой агрессии рядом со мной.

Лиам подавил готовый вырваться рык так резко, что свело челюсти. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить наваждение. Ответ ударил под ребра неожиданностью. Не отказом. Обоснованием.

Она назвала вещи своими именами. Его злость — это угроза для неё. Её организм слишком истощен, чтобы выдерживать постоянные выбросы адреналина. Эта мысль принесла мрачное удовлетворение: значит, дело не в личной неприязни. Дело в биологии.

— Насколько всё серьезно? — спросил он уже тише, беря контроль над голосом. — Твое здоровье.

Адель вздохнула. Устало, обреченно. Она потерла переносицу пальцами, словно у неё болела голова.

— Это последствия моей жизни, — уклончиво ответила она. — Физиологическая особенность. Это не опасно ни для меня, ни для окружающих. Просто... дестабилизирует систему при резких эмоциональных скачках.

Формулировки были слишком выверенными. Профессиональный язык патологоанатома или военного аналитика, описывающего поломанный механизм. «Дестабилизирует систему».

Лиам прищурился.

— В твоем досье нет упоминаний о ранениях. Ни одного листа нетрудоспособности по причине истощения.

Девушка вздрогнула, будто её ударили. Она медленно опустила руки, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. Взгляд стал колючим, закрываясь щитами один за другим.

— Там много чего нет, мистер Блэквуд, — отрезала она. Холод вернулся, заморозив воздух между ними. — Как и в вашем личном деле наверняка отсутствуют записи о том, сколько раз вас пытались списать в утиль за излишнюю жестокость.

Это был конец разговора. Граница проведена.

Не дожидаясь его реакции, она развернулась и ушла в гостиную. Звякнул планшет, ложась на журнальный столик. Послышался шелест ткани — она села на диван, подобрав под себя ноги, снова отстраняясь.

Лиам остался стоять посреди кухни один. Запах снега теперь казался вызовом. Он хотел пойти следом, прижать её к дивану и вытрясти всю правду вместе с душой. Узнать, кто оставил эти следы на её теле. Узнать, всё о ней, что знают другие.

Но вместо этого Лев молча прошел обратно к своему терминалу. Сел в кресло. Открыл файл с картой. Если она хочет играть в профессионала — пусть будет так. У него тоже есть работа.

Остаток дня прошел в гнетущем, вязком молчании.

Лиам сидел за рабочим столом, методично вбивая данные в базу Инквизиции, но периферийным зрением постоянно отслеживал её силуэт на диване. Адель не пыталась заполнить тишину разговором. Она сидела, подобрав под себя ноги, и листала отчеты с предыдущего дела, словно это был самый обычный день. Эта отстраненность била по нервам сильнее крика. Для Льва, привыкшего сканировать пространство на уровне инстинктов, такая пустота была физически болезненной.

К семи вечера напряжение стало физически плотным. Лиам бросил быстрый взгляд на часы. 19:04. В кармане девушки завибрировал телефон.

Она ответила почти мгновенно.

— Да, Нат... — голос её прозвучал мягче, чем когда-либо звучал при Лиаме. Устало, но тепло. — Да, я сегодня буду у тебя. Заезжать?.. Нет. Не нужно.

Лиам замер над клавиатурой. Его плечи окаменели. Желтые глаза сузились в вертикальные щели. Зверь внутри вздыбил шерсть, оскалившись невидимо для человека, но ощутимо сотрясая воздух низким вибрирующим рычанием. «У тебя». Эта мысль ударила под дых. Простая констатация факта: она переночует там, где безопасно. Где нет его запаха. Где стены пропитаны ладаном и спокойствием другого мужчины.

Лиам медленно откинулся на спинку кресла, сцепив руки перед собой до побелевших костяшек. Он пытался собрать мысли в кучу, заставить зверя успокоиться, напоминая себе, что она просто пытается выжить в их системе координат. Но понимание логики не убивало ревность. Оно делало её только острее, ядовитее.

Он смотрел на профиль девушки, освещенный экраном планшета. На то, как расслабились линии её плеч от голоса наставника. От обреченной усталости Лев перешел к глухому, тяжелому отчаянию.

— Останься сегодня, — произнес он тихо. Голос сел до хриплого баса, лишенного всякой властности. Это была просьба, граничащая с приказом уставшего хищника. — Утром отвезу куда скажешь.

Адель повернула голову. Их взгляды встретились. В синих глазах больше не было льда или раздражения. Только такая же смертельная усталость, какая давила на него самого. Она смотрела на него оценивающе, взвешивая риски. Прошел долгий миг напряженного безмолвия, прежде чем она снова прижала телефон к уху.

— Хорошо, — сказала она в трубку тем же ровным голосом, каким разговаривала с ним самим. — Я приеду завтра. К десяти.

Тишина после её слов казалась оглушительной. Лиам услышал лишь обрывок слов инквизитора из динамика.

Спустя секунду раздался тихий шелест ткани — она встала. Прошла мимо его стола, даже не взглянув, и вложила свой мобильный прямо ему в руку. Пальцы были привычно холодными.

Лиам поднес аппарат к уху.

— Да?

В динамике повисла пауза. Затем раздался тяжелый вздох инквизитора. Натаниель говорил медленно, чеканя каждый слог, вкладывая в слова всю тяжесть своего сана:

— Держи. Себя. В руках.

Щелчок отбоя.

Лиам опустил руку с телефоном. Посмотрел на погасший экран.

Затем перевел взгляд на закрытую дверь ванной комнаты, куда ушла Адель. И впервые за весь день позволил себе закрыть глаза, упираясь затылком в подголовник. Зверь внутри выл раненым волком, царапая ребра изнутри.

Победа не принесла радости.

Лиам выключил компьютер одним резким движением ладони по сенсору. Темнота экрана показалась ему отражением его собственного состояния — выжженная пустота. Он прошел в гостиную и тяжело опустился в кресло, стоящее напротив ванной. Смотреть на закрытую дверь было единственным доступным сейчас действием.

Дверь открылась минут через десять. Лиам даже не повернул головы, лишь повел носом. Запах мороза стал свежее, к нему добавилась нота дорогого цветочного мыла из его набора. Адель прошла мимо него к дивану за своей сумкой. На её шее блестели капли воды.

— Мне нужно полчаса, — произнесла она ровным голосом, который никак не вязался с тем, как она прижимала к груди свою куртку. — Ровно полчаса без твоего присутствия.

Лиам молча кивнул. Внутри всё протестовало против того, чтобы выпускать её из поля зрения хотя бы на метр. Но он понимал: давить нельзя. Она только-только перестала смотреть на него затравленным зверем.

— Насколько далеко? — спросил он, стараясь держать тон нейтральным.

— Балкона будет достаточно, — бросила она так же сухо и скрылась на кухне.

Он остался стоять посреди гостиной, переваривая приказ. Балкон. Ему выйти? Оставить её одну в квартире? Зверь внутри недовольно заворочался, требуя контроля над территорией. Это была какая-то проверка? Если он выдержит эти тридцать минут, если докажет, что может контролировать себя, возможно, завтра она позволит остаться подольше... Мысль была эгоистичной, но дарила крошечную надежду.

— Почему? — спросил он прямо. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого раздражения. — Боишься, что я перекину тебя через плечо, если останусь?

Адель замерла со стаканом воды в руке. Медленно повернула голову. В синих глазах не было льда, только бесконечная усталость.

— Я боюсь, что ты сорвёшься, — ровно ответила она. — Я слишком устала для игр в доминирование, Лиам.

Она сказала это буднично, но слова ударили под дых. Дело было не в протоколе. Дело было в нём самом. В том, насколько нестабильным стал его контроль.

Закрыв за собой балконную дверь, Лиам оперся плечом о внешнюю стену квартиры. Холодный ветер бил в лицо, отрезвляя. Отсюда, сквозь стекло панорамного окна гостиной, он видел её силуэт. Она стояла у кухонной стойки спиной к нему. Двигалась быстро, почти лихорадочно. Звякнуло стекло — она взяла стакан.

И тут началось странное.

Сначала был звук. Резкий металлический треск, похожий на ломающуюся проволоку. Затем — глухой удар железа о металл. Что-то со звоном упало на стол.

Следом пришел запах.

Едва уловимый, железистый, сладковатый. Кровь. Свежая.

Лев вскинул голову, уши прижались к черепу. Пульс подскочил до критических отметок. Паника ледяной иглой вошла под ребра. Ранена? Кто-то вошел? Почему нет звука борьбы?

Но следом за запахом крови пришел другой. Смрад. Гнилостный, магический. Едва уловимый аромат искаженной реальности, от которого шерсть на загривке встала дыбом.

Зверь взревел внутри.

«Нападение!»

Инстинкты кричали сорвать дверь с петель, разорвать любого, кто посмел коснуться её. Тело само качнулось вперед, мышцы сжались для прыжка внутрь, через стекло, напролом.

Остановило его осознание. Ударило обухом по затылку, выбив дух.

Если он войдет туда сейчас... увидит кровь, увидит угрозу... Лев возьмет верх окончательно. Трансформация начнется бесконтрольно. И тогда Натаниель действительно снимет с него шкуру. А главное — Адель этого не простит.

Лиам замер, впившись когтями собственных пальцев в ладонь до боли. Физической болью пытаясь перебить ментальную пытку.

Секунды тянулись как часы.

Пять минут. Десять.

Запах магии становился гуще, смешиваясь с медным привкусом железа. Его пара была там, за стеной, а он стоял здесь, бесполезный, слепой и глухой.

Зверь бился о прутья ребер, захлебываясь яростью. Желтые глаза горели в темноте балкона опасным безумием. Хотелось снести эту стену голыми руками.

Чертова девчонка со своими секретами.

Она знала, что делает. Проверяла ли она его выдержку или просто пыталась скрыть свои тайны — неважно. Сейчас это выглядело как издевательство.

Его пара была в опасности. Прямо за тонкой перегородкой.

А он мог только считать секунды.