Эхо хищника

Адель горько усмехнулась. Криво, одними уголками губ. Усталость этого дня легла на неё тяжелым грузом, стирая последние капли профессиональной отстраненности.

— В некотором роде, — ответила она.

Лиам коротко рыкнул, но тут же подавил порыв. Воспоминание о том, как она отшатнулась от него ранее, было слишком свежим. Зверь внутри бесновался, требуя найти источник угрозы и уничтожить его, но Лев заставил себя сделать медленный вдох.

Он мягко, но непреклонно взял Адель за локоть, уводя её глубже в гостиную. Усадил на диван — почти насильно, игнорируя её попытку отстраниться. Опустился перед ней на одно колено, беря её руки в свои.

Его когти всё еще кровоточили — два темных пятна расплывались по ткани. Но сейчас Лиама волновала только она. Он принюхался, водя носом вдоль её шеи, ключиц, запястий. Искал запах чужого яда или пореза. Ничего. Только спирт, мыло и этот сводящий с ума аромат снега.

Пораженного участка кожи не было видно.

Лиам отстранился, тяжело выдыхая сквозь сжатые зубы. Желание узнать причину стало почти невыносимым.

— Что это было? — его голос прозвучал хрипло, вибрируя на низких частотах. Лев внутри метался, требуя уничтожить источник боли своей пары.

— Следствие, — ровно ответила она, глядя куда-то в сторону. — Последствия жизни с тем, что тебе не принадлежит.

— Чушь, — отрезал Лиам. Зверь внутри рычал, чуя её страх, но разум Льва держал поводок мертвой хваткой. — Я чувствую магию, Адель. От тебя фонило так, что у меня до сих пор сводит зубы. Но я не вижу ни одного признака этого "проклятия". Ни одного амулета для сдерживания.

Она подняла на него взгляд. В синих озерах плескалась паника, которую она отчаянно пыталась скрыть за ледяной коркой.

— Насколько хорошо ты себя контролируешь? — тихо спросила Адель, нарушая повисшую на долгие секунды тишину.

Вопрос показался Льву абсурдным до смешного. Контроль был иллюзорным. Он уже открыл рот, чтобы бросить что-то язвительное, но осекся, глядя в эти синие глаза. Она спрашивала не из праздного любопытства. Ей нужно было знать параметры безопасности.

— Достаточно, — хрипло ответил он, стараясь держать голос ровным. — Чтобы от меня не требовалось больше того, что есть.

Адель кивнула. Коротко, деловито.

— Хорошо. Просто... не трогай.

Лиам замер. Вопрос «что именно?» застрял в горле, когда девушка потянула край футболки вверх.

Она раздевалась. Прямо здесь, при нем. Не соблазнительно, а механически, словно выполняла неприятную медицинскую процедуру. Ткань поднялась выше, обнажая бледный живот и ребра.

И Лиам увидел.

Под широким медицинским пластырем сбоку, чуть ниже ребер, виднелось это. Это нельзя было назвать шрамом. Рана выглядела так, будто была нанесена пять минут назад: воспаленные края, следы грубых нитей, запекшаяся кровь. И прямо в плоть, намертво пригвоздив кожу к мышцам, была вбита полоска тусклого металла размером с ладонь взрослого мужчины. Металл казался живым — он едва заметно пульсировал в такт биению сердца девушки, едва ли на грани восприятия источая ту самую тошнотворную магическую вонь, которую Лиам учуял минуту назад.

Понимание ударило обухом по затылку. Эта штука буквально прибита к её внутренностям.

Лев зарычал низко и угрожающе, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Его собственные царапины на руках вспыхнули огнем, отзываясь на боль пары. Он видел много жестокости, но такое вызывало желание убивать медленно.

— Бионический имплант, — прошептал Лиам, наклоняясь ближе. Он втянул воздух, анализируя запах.

Помня запрет, он сдержал руку, которая тянулась сорвать эту мерзость немедленно. Лишь прищурился, сканируя металл взглядом хищника. Но инстинкты молчали. Металл был инертен. Мертв.

И это было самым странным.

«Как?»

Мысль билась в голове паническим пульсом.

Любой магический конструкт фонит. Всегда. Особенно если он связан с подавлением чужой силы. Минуты назад запах бил в ноздри так сильно, что заглушал даже кровь. Это была не просто аура — это был активный поток энергии, циркулирующий внутри металла.

Но сейчас... Сейчас, когда она стоит перед ним в двух шагах, пахнущая мылом, кровью и холодом, от пластин исходит абсолютная тишина. Пустота. Как будто устройство спит. Или выключено из розетки.

Проклятие? Нет. Проклятия фонят постоянно, они вплетаются в ауру носителя. Здесь же ощущался четкий контур чужеродного предмета. Механика.

«Стабилизатор?», — догадался Лев. Но это не дало ему понимания как это поможет сдерживать "проклятие" внутри человечки.

— Что будет, если достать окончательно? — спросил он, хотя ответ пугал его до дрожи.

Адель горько усмехнулась. В этом звуке не было ни капли веселья.

— Можно сказать, что это станет моей гибелью, — ответила она буднично, словно обсуждала прогноз погоды.

Опять эта странная формулировка. «Можно сказать». Словно она сама не уверена в терминах собственной смерти.

Лиам смотрел на неё, чувствуя, как шестеренки в голове начинают крутиться со скрипом, пытаясь осознать масштаб катастрофы. К этой девушке прилагалась инструкция по эксплуатации, написанная кровью, и он понятия не имел, как её читать.

Может, эти пластины работают как клетка Фарадея для магии. Замыкают цепь на себе, не давая выбросу убить сосуд. Зачем? Почему не излечить?

Видя, что лев погрузился в тяжелую задумчивость, анализируя новую информацию, Адель плавно отстранилась. Её движение вывело его из транса. Девушка молча одернула футболку, возвращая себе дистанцию.

Лиам смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение пополам с отчаянием.

— Это единственное, что мешает тебе остаться? — спросил он, и голос прозвучал ниже обычного, вибрируя от сдерживаемого рыка.

Адель хмуро посмотрела на него из-под мокрой челки. В её взгляде не было страха, только холодная констатация факта.

— Это лишь следствие, — ровно ответила она, поправляя рукав футболки. — Жить под одной крышей с оборотнем, которого будет корежить минимум раз в сутки... Не самая лучшая идея для выживания нас обоих.

Лиам понимал её правоту. Зверь уже сейчас реагировал слишком остро. Но признать это вслух означало капитулировать перед обстоятельствами, чего его гордость допустить не могла.

— А с инквизитором значит можно, — проворчал он скорее по привычке, чем из реальной злобы. Слова вырвались сами собой, выдавая ту самую детскую ревность, которую Лев так презирал в себе.

Адель вздохнула. Устало, обреченно. Кивнула, признавая его логику:

— Нат привык. Он знает меня давно.

Рычание зародилось глубоко в груди Лиама, поднимаясь к горлу непреодолимой волной.

— Значит, привыкну и я, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Это был ультиматум, брошенный вселенной.

Адель ничего не успела ответить. Она лишь открыла рот, чтобы возразить или согласиться — этого Лиам уже не узнал. Расстояние между ними сократилось за долю секунды.

Он накрыл её губы своими. Резко, почти грубо, вкладывая в этот поцелуй всю накопившуюся фрустрацию последних дней.

Почему ему так катастрофически не везет? Он только смирился с тем фактом, что пара оказалась человеком, принял правила игры, как судьба подбросила новый сюрприз. Проклятие. Железяку, прибитую к ребрам.

«Может, я смогу что-то сделать?» — пронеслась отчаянная мысль. «Должен же быть способ?»

Но разум тут же дал холодный ответ: если бы решение существовало, Церковь нашла бы его. Если лучшие умы Ордена смогли предложить только кусок металла, пришитый к плоти...

Адель не оттолкнула его. Она просто замерла, окаменев в его руках. Не отвечала на поцелуй, но и не сопротивлялась, позволяя этому случиться. Просто сидела, принимая чужую волю, пока её собственные руки висели вдоль тела плетьми.

Осознание того, что он снова переборщил, ударило Льва по голове. Он заставил себя отстраниться, разрывая контакт. Между ними снова повис воздух, густой от неловкости и невыплеснутой ярости зверя.

— Извини, — хрипло бросил Лиам, отворачиваясь. Ему нужно было остудить голову. Алкоголь подойдет.

Он ушел в сторону кухни, слыша, как за спиной тихо скрипнул пол — девушка тоже шевельнулась. Звякнуло стекло. Запах хорошего шотландского виски наполнил комнату. Лиам плеснул напиток в тяжелый стакан, залпом осушил половину и обернулся.

Адель стояла в дверном проеме, кутаясь в его огромную футболку. Она молча смотрела на бутылку в его руке.

— Налить? — неожиданно для самого себя спросил Лиам.

Она чуть помедлила, словно взвешивая риски, а затем коротко кивнула.

— Да.

Лиам достал второй стакан. Плеск жидкости показался оглушительно громким в тишине квартиры. Он протянул ей бокал. Их пальцы соприкоснулись; Лиам почувствовал ледяной холод её кожи сквозь свой жар.

Они вернулись на диван. Сели на противоположных концах, соблюдая дистанцию. Следующие несколько минут прошли в абсолютном молчании. Только шум дождя за окном да тихий звон стекла нарушали тишину.

Тишина в гостиной затягивалась, становясь физически тяжелой. Слышно было только мерное гудение холодильника и шум дождя за панорамным окном. Лиам сидел на краю дивана, поставив локти на колени и сжимая стакан так, что стекло жалобно скрипело под пальцами. Алкоголь не приносил привычного расслабления — лишь плавил ледяную маску контроля, обнажая то, что Лев предпочитал держать глубоко внутри.

Он смотрел на Адель, сидящую в кресле напротив. Она куталась в его футболку, обхватив себя руками. В её позе была такая беззащитность, от которой у зверя сводило челюсти. Но стоило ей поднять взгляд, как маска возвращалась на место.

Лиам загнал сам себя в угол.

Алкоголь развязал язык внутреннему монологу, который он успешно давил последние сутки. «Она терпит тебя», — шептал внутренний голос с нотками истерики. — «Терпит из-за долга. Потому что боится. Ты же видишь, как она смотрит на тебя исподлобья».

Ему казалось, что он ей отвратителен. Огромный, опасный хищник, от которого несет кровью и яростью. Он видел это в том, как она замирала при его резких движениях. Видел в том, как отстранялась, когда он подходил слишком близко. Проклятая разница в возрасте била по мозгам сильнее любого алкоголя. Почти сто лет разницы казались пропастью между ними. Для неё он — старик.

— Животное, — глухо выдохнул он в тишину комнаты, даже не осознав, что произнес это вслух. — Чертов эгоистичный ублюдок. Навязался... Нужен кто-то нормальный...

Мысли о её возрасте снова вернулись, отравляя сознание. Ребенок. Пусть умный, пусть циничный, но ребенок, запертый в клетке обстоятельств. А он, старый дурак, пялится на неё, потому что инстинкты затуманили разум.

— Что мне делать? — прошептал он в пустоту, глядя на остатки виски на дне стакана.

В этот момент движение сбоку заставило его замереть.

Адель встала. Её движения были тихими, почти невесомыми. Она подошла к нему вплотную — ближе, чем позволяла любая зона комфорта. Остановилась прямо перед ним, прижимаясь коленями к его коленям.

Лиам боялся дышать. Зверь внутри притих, превратившись в комок нервного ожидания. Сейчас она скажет «мне пора». Скажет, что больше не может находиться с ним в одной комнате.

Но вместо слов Адель просто выпила оставшийся алкоголь залпом, поморщившись от крепости. Поставила пустой бокал на столик.

Она шагнула вперед, перешагивая через его расставленные ноги, и опустилась рядом. Не села, а именно упала спиной ему на грудь, тяжело привалившись затылком к его плечу. Облокачиваться пришлось всем весом — усталость наконец догнала её окончательно.

Лиам окаменел. Его сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Тепло её тела сквозь тонкую ткань футболки прожигало до костей. Запах стал невыносимо близким.

Зверь внутри вздыбил шерсть, готовый либо зарычать на посягательство, либо замурчать от удовольствия. Лиам выбрал второе, хотя рычание всё еще вибрировало в груди от страха сделать что-то не так.

Он медленно, очень осторожно поднял руку и положил ладонь ей на талию поверх ткани. Просто чтобы удержать равновесие, убеждал он себя. Чтобы она не соскользнула на пол.

Адель не оттолкнула его. Наоборот, чуть расслабилась, позволяя себе вес тела переложить на него полностью. Её дыхание выровнялось, стало глубоким — она засыпала сидя.

Лиам сидел неподвижно, боясь спугнуть этот хрупкий миг доверия. Одной рукой он продолжал удерживать её за талию, второй аккуратно, самыми кончиками пальцев, коснулся едва влажных волос у виска, отводя прядь.

Адель уснула практически мгновенно. Тяжелый день, алкоголь и тепло чужого тела сделали свое дело — она просто обмякла в его руках, превратившись из ледяной статуи в обычного, смертельно уставшего человека.

Лиам замер под её весом. Зверь внутри довольно заурчал, принимая эту близость как должное. Лев убаюкивался тихим сопением девушки, теплом её спины, прижатым к его груди. Он осторожно откинулся на спинку дивана, стараясь не потревожить её сон, устроил её удобнее, подложив руку ей под голову вместо подушки. Спустя несколько минут борьбы с собственными инстинктами, требующими охранять добычу до утра, Лиам тоже провалился в тяжелый, тревожный сон без сновидений.

Утро выдалось неловким.

Первым проснулся зверь. Внутренние часы сработали безупречно: рассвет едва окрасил небо в серый цвет. Лиам открыл глаза и сразу понял две вещи: во-первых, он лежит на диване в крайне неудобной позе полулежа, а во-вторых, что-то тяжелое и теплое прижимает его левую руку к телу.

Он опустил взгляд. Во сне они переместились. Девушка соскользнула вниз, подтянув ноги прямо ему на колени, и теперь буквально развалилась на нем сверху, используя грудь Лиама вместо матраса. Её голова покоилась чуть ниже его ключицы, светлые волосы рассыпались спутанным ореолом, щекоча кожу сквозь ткань футболки. Дыхание было ровным и глубоким.

Лиам затих, боясь пошевелиться. Солнце уже встало окончательно — судя по свету, время давно перевалило за девять утра. Им скоро нужно выдвигаться.

С тяжелым вздохом сожаления о том, что момент абсолютного покоя закончился, Лиам аккуратно коснулся её плеча.

— Пора вставать... — голос прозвучал хрипло со сна.

Адель дернулась всем телом, резко втягивая воздух. Она распахнула глаза, но фокусировка заняла пару секунд — сказывался вчерашний алкоголь. В следующий миг девушка осознала положение своего тела. Замерла, окаменев. Синие глаза расширились от паники, когда она поняла, где именно находится её голова и чьи руки придерживают её спину.

Она попыталась отстраниться так быстро, словно села на раскаленные угли. Резко выпрямилась, сев на его коленях, создавая дистанцию между ними. Щеки залил густой румянец. Она судорожно разминала затекшую шею, пытаясь скрыть смущение за бытовой суетой, пряча очередной зевок в кулак.

— Мне нужно умыться, — бросила она куда-то в сторону, избегая смотреть ему в глаза. Голос был немного сиплым после сна.

Не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги и почти бегом скрылась в коридоре, ведущем в ванную комнату. Лиам остался сидеть на диване, глядя на захлопнувшуюся дверь. На месте, где только что лежала её голова, осталась вмятина. Запах алкоголя смешанный с её собственным ароматом всё еще висел в воздухе.

«Зря я вчера налил ей столько», — подумал Лиам, наконец позволяя себе расслабиться и упасть обратно на подушки. Человеческая регенерация действительно справлялась хуже. Судя по тому, как неуверенно она двигалась, голова у неё сейчас должна гудеть.

Лиам дождался, пока шум воды в ванной стихнет. Он прошел в спальню и открыл шкаф. Переодевшись, он почувствовал себя чуть более собранным. Дистанция была необходима. Физическое расстояние между ними сейчас — единственный способ сохранить остатки его контроля над зверем, который требовал закинуть эту хрупкую девчонку обратно на плечо и спрятать в самой глубокой пещере прайда. Наверное... наверное, так будет лучше для всех. Пока что.

Адель вышла из ванной спустя десять минут. Она успела переодеться в свою одежду, которая выглядела слишком строгой и официальной для этого дома. Волосы были влажными, лицо бледным, но маска «ледяной королевы» вернулась на место без единой трещины.

— Нам нужно выдвигаться, — сухо сказал Лиам, проходя мимо неё к выходу. Это прозвучало как приказ, но внутри он надеялся, что она откажется. Что скажет: «Я останусь».

Она ничего не ответила, лишь молча прошла следом за ним.

В машине пахло кожей и озоном от кондиционера. Лиам вел резко, перестраиваясь из ряда в ряд, выжимая максимум из двигателя. Ему нужно было сбросить напряжение через скорость, иначе он рисковал просто раздавить руль руками.

Адель сидела рядом, пристегнутая ремнем безопасности. Она достала свой планшет, открыла мессенджер. Пальцы быстро забегали по экрану. Лиам видел её отражение в темном стекле: хмурый лоб, плотно сжатые губы. Она печатала сообщение Натаниелю.

Закончив, она убрала телефон, но не включила музыку и не заговорила. Просто смотрела вперед.

Через пару минут её коммуникатор тихо пиликнул. Девушка вытащила устройство. Прочитав ответ Ната, она нахмурилась еще сильнее. Её пальцы побелели, сжимая края.

Лиам уловил изменение запаха. Тревога. И раздражение.

— Что пишет? — спросил он, не отрываясь от дороги.

— Говорит, что нам обоим лучше приехать в Центр прямо сейчас, — ровно произнесла Адель. — У него есть новости. Но почему-то отказывается говорить детали по комму. Просит привезти тебя лично.

Лиам сжал руль до хруста пластика. Инквизитор никогда не просил о личном присутствии ради пустых разговоров. Если старый лис хочет видеть их обоих очно после такой ночки — случилось нечто действительно дерьмовое. Новое убийство? Или они нашли связь?

— Едем, — коротко бросил Лев, перестраиваясь в левый ряд, включая проблесковые маячки на решетке радиатора и вдавливая педаль газа в пол. Сирена взвыла, расчищая путь.

Они добрались до Центра быстрее обычного. Лиам припарковался на резервном месте, игнорируя возмущенные сигналы системы парковки. Они поднялись в кабинет Ната почти бегом.

Инквизитор стоял у своего стола, скрестив руки на груди. Выглядел он паршиво — тени под глазами, воротник рубашки расстегнут. Когда вошли Лиам и Адель, он смерил их тяжелым взглядом, задержавшись на спутанных волосах Льва и общей помятости консультантки.

— Закрой дверь, — вместо приветствия приказал Натаниель Ричарду, который вошел последним.

Медведь выполнил просьбу. Щелчок замка отрезал их от внешнего мира, погружая кабинет в тяжелую, давящую тишину. Натаниель обошел свой стол и тяжело опустился в кресло, жестом указывая остальным садиться. Он выглядел так, словно не спал неделю: под глазами залегли темные тени, а воротник белоснежной рубашки был расстегнут, что для инквизитора было равносильно публичному признанию в панике.

— Крис едва уговорил СМИ не выпускать материал в утренний выпуск, — начал Натаниель без предисловий, потирая переносицу. — Вайс потратил на эту стерву весь вчерашний вечер. Марианна утверждает, что у неё есть эксклюзив, который перевернет всё дело с ног на голову.

Лиам медленно сел в кресло напротив стола Ната. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Какого черта она вообще лезет? — голос Льва стал ниже, приобретая рычащие обертоны. — У нас закрытое расследование. Любое противодействие следствию со стороны прессы — это прямое нарушение Акта о Тайных Искусствах. Это уголовное преступление.

Натаниель поморщился, как от зубной боли, и устало потер глаза.

— Я знаю законы лучше тебя, Лев, — процедил он. — Проблема в том, что Марианна нашла способ обойти закон об ограничении информации. Она грозится, что если мы дадим ей «эксклюзив», она сольет данные официально, через пресс-службу Церкви, без утечек. Если же мы откажем... она устроит прямой эфир прямо из-под наших окон. Учитывая, что официальное следствие буксует уже который месяц, любой скандал поставит крест в том числе и на твоей карьере, Блэквуд.

Адель, стоявшая до этого момента молча и неподвижно, чуть подалась вперед. Её синие глаза сузились, превращаясь в ледяные осколки.

— Что за эксклюзив что потребовал нашего личного присутствия здесь? — спросила она ровно. — Мы могли бы выслушать условия по комму. Почему экстренный вызов?

Натаниель посмотрел на них обоих тяжелым взглядом человека, которому приходится выбирать между чумой и холерой. Он сцепил пальцы в замок и произнес всего одно слово:

— Интервью.

В кабинете повисла звенящая пауза. Лиам почувствовал, как внутри поднимается волна первобытной, неконтролируемой ярости. Не просто злость — слепая, животная потребность защитить территорию и пару.

Интервью означало камеры. Фонари. Вопросы. И самое главное — публичность.

— Исключено, — глухо прорычал Лиам, поднимаясь на ноги. Кресло отъехало назад с грохотом. — Никаких интервью. Пусть пишет что хочет. Я запру её...

— Сядь! — рявкнул Натаниэль так, что зазвенели стекла. В его глазах больше не было усталости обычного бюрократа — там горел холодный огонь старшего офицера Ордена. — Сядь. На место. Сейчас же.

Лев замер. Зверь рвался наружу, требуя поставить зарвавшегося человечка на место, но разум взял верх. Лиам медленно опустился обратно, хотя дерево кресла затрещало под весом его напряженного тела.

— Ты не понимаешь серьезности ситуации, — продолжил Натаниель тише, но теперь каждое слово било хлыстом. — Церковь ищет повод списать нас всех. Этот репортаж будет объявлен «провокацией деструктивных элементов». Вас двоих отправят на переаттестацию в Сибирь, а нас... сам знаешь куда везут священников, когда они перестают быть полезными.

Натаниель перевел дыхание и кивнул на экран своего планшета, который лежал на столе.

— Либо вы оба сейчас идете к ней в переговорную, улыбаетесь этим шакалам и несёте красивую чушь про «эффективное взаимодействие ведомств» и «совместную работу во благо общества», либо я подписываю приказ о передачи дела. Выбирайте.