Эхо хищника
Лиам зарычал — низко, вибрирующе, звук зародился глубоко в груди. Но тут же осекся, заметив, как Адель вздрогнула всем телом, втягивая голову в плечи. Зверь внутри требовал оскалиться и показать зубы этому миру, но человеческая часть заставила его сделать глубокий вдох.
— Извини, — глухо бросил он, проводя ладонью по лицу.
Адель лишь настороженно, но уже чуть более расслабленно кивнула, принимая извинения. Она снова повернулась к столу, начав машинально перебирать файлы.
— Я говорила Крису, — продолжила она ровным тоном, раскладывая распечатки по датам. — Что было бы неплохо привлечь Мари официально. Использовать её связи и ум против Декоратора. Дать ей эксклюзивный доступ к материалам дела в обмен на то, что она продолжит копать под убийцу сама. Сделает грязную работу руками прессы.
— Но Совет против, — закончил за неё Лиам, понимая механику процесса. — Даже Нат вероятно сказал, что это плохая идея, рисковать репутацией Ордена.
— Именно, — подтвердила Адель, наконец садясь в свое рабочее кресло. Она выглядела уставшей, но собранной.
Лиам смотрел на неё внимательным взглядом охотника, оценивающего добычу. Или партнера.
— А мне кажется, это отличная идея, — произнес он тихо, но весомо. — И раз уж никто не хочет прижучить стерву легальными методами... почему бы нам не сделать это неофициально?
Адель замерла с протянутой рукой над стопкой бумаг. Она нахмурилась, глядя на Лиама с подозрением.
— И что ты хочешь ей предложить взамен? Если мы начнем сливать ей информацию в обход Вайса, используя ресурсы следствия...
— К черту Вайса, — жестко оборвал её Лиам, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. Его желтые глаза потемнели от злости при упоминании этого имени. — На счет его лояльности следствию можно заводить отдельный разговор после того, как мы закончим дело. Но ведь расследование — это не единственная сенсация, которую мы можем предложить Мари.
Адель удивленно вскинула брови. Маска профессионализма дала трещину, уступая место искреннему недоумению.
— Тебе же не нравилась идея о публичности нашей... связи, — осторожно заметила она.
Лиам чуть поморщился, признавая правоту, и коротко кивнул.
— Да. Ненавижу этот цирк. Но мне нравится еще меньше, как Церковь использует эту связь против нас. Против тебя. Сегодня это одна бумажка о разрешении на отдельное проживание, — он указал подбородком на её сумку, подразумевая утренний инцидент. — Им плевать на твою безопасность, нужен лишь поводок. А завтра? Мы должны забрать инициативу.
Он подошел ближе, нависая над ней темной, тяжелой фигурой.
— Предложим ей сделку. Информацию. Настоящую. Эксклюзив уровня «Альфа», которого нет ни у кого. Взамен она даёт нам что-то большее, чем пару файлов. Официально мы будем делать вид, что презираем друг друга. Неофициально — станем работать в одной связке.
20.4Адель сидела, хмуро глядя на Лиама. Она скрестила руки на груди, и этот жест защиты был красноречивее любых слов.
— Объясни мне поподробнее, — её голос звучал ровно, но в нем звенела сталь следователя, требующего протокол допроса. — Что именно ты задумал?
Лиам пожал плечами, его движение было ленивым, почти кошачьим, но глаза следили за ней с хищной внимательностью.
— До скольки твой рабочий день? — спросил он вместо ответа, меняя тему так же легко, как переключает передачи спорткар.
Адель нахмурилась еще сильнее, явно не понимая логического перехода от поимки маньяка к рабочему графику консультанта.
— Обычно до четырех. Если завалы или срочные вызовы — до восьми, — ответила она сухо. — Но ведь ночью могут быть новые данные...
Она осеклась, заметив опасный блеск в глазах Льва. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию.
— Тогда как ты смотришь на то, чтобы повторить наш чудесный поход в кафе? Часиков... скажем, в шесть вечера?
Глаза Адель расширились от удивления. Она открыла рот, собираясь выдать очередную порцию слов о том, что это неразумно, опасно и нарушает субординацию, но Лиам опередил её.
— Отлично! — хлопок ладоней прозвучал в тишине кабинета как выстрел стартового пистолета. — Я всё организую.
Он уже тянулся за своим коммуникатором, когда вспомнил про гору бумаг на её столе.
— Я помню, что обещал помочь тебе с отчетами, — продолжил он деловым тоном, словно минуту назад не рычал на пол-Центра. — Но учитывая обстоятельства, ты ведь будешь не против перенести бумажную волокиту?
Адель устало потерла переносицу пальцами, откинувшись на спинку кресла. В этом жесте сквозило полное поражение перед абсурдностью ситуации.
— Если ты уверен, что это не сломает мою жизнь еще больше... — тихо произнесла она, закрывая глаза. — Делай что хочешь.
Лиам улыбнулся. Это была широкая, хищная улыбка, обнажающая кончики клыков. Но спустя секунду его лицо стало серьезным, собранным. Он подошел к ней сзади, вплотную, заставляя почувствовать жар своего тела сквозь одежду. Его ладони легли ей на плечи, чуть сжимая напряженные мышцы, а затем начали медленно разминать их, двигаясь сверху вниз — расслабляющим, гипнотическим движением уверенных пальцев.
Его голова опустилась ниже. Губы оказались в дюйме от её уха, теплое дыхание коснулось чувствительной кожи шеи. От него пахло дождем, озоном и чем-то первобытным, звериным, что заставляло волоски на её руках вставать дыбом.
— Всё, что я делаю, — прошептал он так низко, что вибрация звука прошла сквозь неё, отдаваясь где-то внизу живота. — Всё это ради тебя, Адель. И если тебе хоть на секунду покажется, что это не так... что я давлю на тебя или использую... всё, что ты должна сделать — это просто сказать мне об этом. Одно слово. И я замру на месте.
Девушка под его руками замерла. Её дыхание прервалось. Казалось, даже сердце пропустило удар. Лиам почувствовал, как напряглись мышцы её спины. Он мысленно выругал себя. Слишком быстро. Слишком много признаний за один день. Сейчас она оттолкнет его, развернется и уйдет обратно в свою ракушку.
Но тут раздался звук.
Тихий, дрожащий нервный смешок сорвался с её губ. Звук, который он никогда раньше от неё не слышал.
— Жду адрес к пяти, котик, — произнесла Адель игривым, совершенно новым для неё голосом, полным дерзкого вызова.
Лиам застыл на долю секунды, пытаясь осознать услышанное. «Котик»?
Он позволил себе короткую ухмылку, прежде чем наклониться ниже. Короткое, властное касание губами к нежной коже её шеи. Шумный, судорожный выдох девушки стал ему наградой.
— Я зайду за тобой, — сказал он, выпрямляясь. Его губы сами собой расплывались в широкой, довольной улыбке, которая исчезла с его лица годы назад. Настроение резко подскочило вверх, сметая усталость последних месяцев.
У него теперь был четкий план. У них обоих появилась цель. И Лиам лишь надеялся, что в этот раз всё пройдет именно так, как он задумал.
20.5Лиам вышел из кабинета Адель, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре Инквизиции пахло озоном и стерильным пластиком — запахами лжи и бюрократии. Он чувствовал себя выжатым, но впервые за долгое время в этой пустоте появилось что-то еще. Острая, звенящая ясность.
Он дошел до своего временного кабинета, рухнул в кресло и активировал коммуникатор. Нужно было найти место для встречи с Марианной. Не слишком публичное — стерва любит драму, но терпеть не может чужие уши на своих эксклюзивах. Но и не глухой подвал: она должна чувствовать себя звездой вечера, а не пленницей.
Пара касаний экрана. Старый джазовый клуб в подвале бывшего сталинского дома. Дорого, темно, хорошая звукоизоляция и публика, которая умеет держать язык за зубами. Идеально.
Лиам открыл вкладку связи и набрал номер редакции «Городского Вестника».
— Редакция, слушаю вас! — раздался на том конце бодрый голос ассистентки.
— Мне нужно поговорить с Марианной, — ровно произнес Лиам.
— Могу я узнать, кто звонит? — профессионально-вежливо пропел голос.
— Блэквуд.
В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь треском помех. Затем последовал судорожный вдох.
— Ох! — Ассистентка перешла на испуганный шепот. — Одну секунду, прошу прощения, я соединяю!
Снова щелчок. Секундная пауза, заполненная ожиданием.
— Мистер Блэквуд! — Голос Марианны ударил по ушам через динамик. Она щебетала так радостно, будто он был её давно потерянным братом-миллионером. — Я так рада Вас слышать! Благодарю за интервью, выпуск побил рекорд просмотров за несколько месяцев, редакция просто в восторге, рейтинги канала взлетели...
Лиам молча выслушал этот поток сознания, терпеливо ожидая, пока энтузиазм журналистки иссякнет. Когда восторженный визг пошел на спад, он вклинился в паузу:
— У меня есть к тебе предложение, Мари. Не хочешь встретиться сегодня лично? Полагаю, нам обоим есть что предложить друг другу.
На том конце провода воцарилась короткая пауза. А затем раздался звук, очень похожий на довольное урчание сытого хищника. Марианна скалится, это было слышно даже сквозь связь.
— О, мистер Блэквуд... — протянула она медовым голосом. — Вы же знаете, я всегда готова к плодотворному и взаимовыгодному сотрудничеству.
— Клуб «Лилиан», — сухо бросил Лиам, сверяя координаты. — Восемнадцать тридцать.
Он специально назвал время на полчаса позже того, что назначил Адель. Ему нужна была фора. Время подумать. И подготовиться.
— Буду вовремя, — мурлыкнула Марианна.
Лиам оборвал соединение, не дослушивая очередную порцию бессмыслицы о рейтингах и славе.
Итак. План начал обретать очертания. Встреча со стервой назначена. Осталось только понять, какую именно информацию скормить ей первой, чтобы она захлебнулась от жадности и сделала всё, что ему нужно.
У него есть пара часов в запасе. Достаточно времени, чтобы продумать детали. И возможно, стоит посоветоваться с Ричардом. На всякий случай.
Гудки шли долго. Слишком долго для рабочего времени. Наконец, когда Лиам уже собирался сбросить вызов, в динамике раздался сонный, раздраженный рык:
— Если это по поводу квартального отчета, то гори он в аду. Что-то срочное?
Лиам хмыкнул в трубку, усаживаясь на край своего стола.
— Зависит от того, что ты считаешь срочным, Ричи. Я тут решил немного... разнообразить наш досуг.
В трубке послышалось тяжелое сопение медведя, переходящее в хруст суставов — Ричард потягивался.
— Только если разнообразие включает в себя выпивку и отсутствие бумажной волокиты, я весь во внимании.
— Почти угадал, — сухо ответил Лиам, переходя на серьезный тон. Инстинкты требовали играть с добычей, но ситуация была слишком паршивой для долгих прелюдий. — Я назначил встречу Марианне. Сегодня. В восемнадцать тридцать.
На том конце провода повисла тишина. Такая густая, что Лиаму показалось, будто связь оборвалась. Он слышал лишь дыхание медведя.
— Да?.. Отлично... — наконец протянул Ричард, но голос его звучал так, словно он пытался осознать теорию относительности без учебника. Последовала секундная пауза. — Ты ЧТО сделал?!
Рев медведя, раздавшийся из динамика, был настолько мощным, что у Лиама зазвенело в ушах, а коммуникатор едва не вылетел из руки. Несколько патрульных-людей в коридоре испуганно подпрыгнули судя по звукам.
Но улыбка на лице Лиама никуда не делась. Лишь уголок рта нервно дернулся вверх в кривой ухмылке.
— Решил проблему с прессой, — спокойно пояснил он, хотя внутри всё вибрировало от адреналина. — Мы дадим ей эксклюзив. Взамен она сливает нам всё, что нарыла, и возможно, чуть сверх этого.
Ричард тяжело дышал в трубку, пытаясь вернуть себе дар речи.
— Котенок, ты в своем уме?! — прохрипел он чуть тише, видимо, сев связками. — Использовать журналистскую крысу как канал информации? Как только Вайс узнает, что мы кормим стерву данными через его голову...
— То пусть попробует сначала это доказать, — отрезал Лиам, окончательно сбрасывая остатки усталости. — Нам нужны данные. И раз уж Совет сам создал этот бардак с оглаской, пусть пожинают плоды.
Глава 21
Лиам прислонился плечом к стене, прижимая коммуникатор к уху и глядя на голографическую карту. На том конце провода Ричард тяжело дышал в трубку — звук был похож на работу кузнечных мехов.
— Ладно, — наконец выдохнул медведь. Голос его звучал так, словно он жевал гравий. — Допустим. Мы играем по её правилам. Но важно знать эти правила, котенок. Что именно ты собрался ей скормить?
Лиам задумался, анализируя. Правда была их единственным оружием, но правда — вещь обоюдоострая.
— Правду, — тихо ответил он, проводя рукой по лицу. Усталость снова навалилась свинцовой плитой.
— Конкретнее, Блэквуд, — рыкнул Ричард. Сонливость с него слетела мгновенно, сменившись профессиональной хваткой следователя. — Если мы дадим этой стерве зацепку, она начнет копать под вас обоих.
— Мы сместим фокус, — ровно произнес Лиам, глядя на голограмму карты города. — Ей плевать на наши чувства, Ричи. Она хочет сенсацию. Так давай дадим ей её. Сместим акцент с нашей... связи... на работу самой Церкви.
Он активировал голо-экран, выводя схему распределения ресурсов Инквизиции в городе.
— Вернее, на то, как эти святоши распоряжаются ресурсами Ордена, которые им выделяют из казны. Куда уходят бюджеты? Почему закупка оборудования для наружного наблюдения проходит через три подставных фонда? Марианна любит громкие заголовки. Пусть ищет «церковную крысу», которая сливает данные об операциях Декоратора. Это достаточно близко к правде, чтобы выглядеть достоверно, но уводит её далеко от наших личных дел.
Ричард тихо зарычал в динамик — низкий, вибрирующий звук недовольства медведя, которому не нравится план, пахнущий политическим самоубийством.
— Совет это сожрет вместе с нами, если всплывет, что мы сами натравили прессу на финансирование их департаментов, — проговорил он. — Ты же понимаешь, что Вайс просто ждет повода?
Лиам горько усмехнулся. Он подошел к своему рабочему столу и оперся на него кулаками.
— Они уже начали затягивать узлы на нашей цепи, — процедил он. — Ты не видел те бумаги, что я подписывал сегодня. Они связали нам двоим руки бюрократией, потому что боятся моего статуса рядом с ней. Им нужен повод вернуть всё "под контроль".
Ричард молчал, переваривая информацию. Было слышно только тяжелое сопение.
— В этом есть резон, — наконец признал он. Голос стал задумчивым. — Тема получится скандальной. Церковные финансы любят тишину. Такая бомба заставит Совет отозвать своих цепных псов хотя бы на время, пока идет внутреннее расследование. Только вот...
Медведь не закончил фразу, но Лиам понял его без слов. Готов ли ты объявить открытую войну Инквизиции ради женщины, которую знаешь всего ничего?
Лиам сжал край стола так, что побелели костяшки.
— Эта конфронтация неизбежна, — твердо сказал он, выпрямляясь. — Учитывая все обстоятельства. Рано или поздно технология этого ублюдка об иссушении ядра всплывет на поверхность. И когда это случится, Совет будет искать козла отпущения. Меня. Или тебя. Или её. Ну не может один, пусть и гениальный человек, придумать столь... радикальную игрушку. Ему кто-то помогает сверху. Кто-то, имеющий доступ к лабораториям Совета. — Лиам ударил кулаком по столешнице. — Поэтому либо мы бьем первыми, используя Марианну как таран, либо нас раздавят между Советом и этим психопатом.
Ричард долго молчал в динамик. Лиам слышал лишь тяжелое сопение и шум открываемого холодильника на той стороне.
— План пахнет дерьмом, котенок, — наконец вынес вердикт медведь. Звук открываемой банки пива прозвучал как приговор. — Ты отдаешь куски правды прессе. Ставишь под удар информатора Церкви. И всё это ради того, чтобы проверить лояльность девчонки, которая и так сидит у тебя на коленях.
Лиам закрыл глаза, чувствуя глухую пульсацию головной боли.
— У нас есть варианты лучше? — спросил он ровным голосом. — Мы сидим в луже четыре месяца, Рич. Топчемся на месте, пока этот псих готовит следующую инсталляцию. Нам нужен рычаг. Любая ниточка.
Снова тишина. Лишь звук глотка.
— Нет, — буркнул Ричард. — Вариантов нет. Хреново попахивает, конечно. Но если выгорит... — медведь сделал паузу, видимо, делая большой глоток. — ...то мы хотя бы сдвинем эту чертову махину с мертвой точки.
21.1Обсудив еще пару незначительных деталей, Лиам сухо попрощался и сбросил вызов.
Тишина кабинета показалась оглушительной. Время близилось к пяти вечера. Тени в кабинете удлинились, ползая по полу серыми змеями. Лиам сидел за столом еще минут двадцать, механически пролистывая сводки на коммуникаторе. Он делал вид, что изучает архивные отчеты об энергопотреблении Южного сектора, но взгляд просто скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. В голове крутился предстоящий вечер. План был рискованным, балансирующим на грани провала, но это было единственное движение, которое они могли себе позволить.
Без четверти пять он поднялся.
Кабинет Адель встретил его тишиной. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за своим терминалом, полностью погруженная в работу. На ней уже не было того широкого платья, в котором она пришла утром. Сейчас на ней было простое черное платье-футляр из плотной ткани, закрытое до самого горла, без единого украшения. Оно выглядело скромным, почти монашеским, если бы не то, как идеально ткань облегала фигуру, подчеркивая каждый изгиб.
Адель почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Она подняла голову от экрана, синие глаза казались темными в полумраке кабинета.
— Готов? — спросила она буднично, словно они собирались на скучный брифинг, а не на опасную игру со стервятницей.
Лиам молча кивнул, указывая головой на выход. Они вышли в коридор. Пока лифт спускал их вниз, Лиам смотрел на профиль девушки. Она смотрела прямо перед собой, лицо оставалось непроницаемой маской, но пальцы чуть заметно поглаживали край рукава свитера, который он ей одолжил вчера. Запах озона стал слабее, теперь от неё пахло только антисептиком этого здания и чем-то сладковатым, цветочным.
На парковке Лиам вызвал такси через свой комм. Черный седан прибыл быстро. Когда машина остановилась у края тротуара, Адель замерла, глядя на открытую дверь.
— И я оставила сумку со снаряжением в Центре, — тихо сказала она, глядя на свое строгое платье.
— Не понадобится, — коротко бросил Лиам, открывая заднюю дверь. — Садись.
Она подчинилась. Села на пассажирское сиденье, прямая как струна, сложив руки на коленях. Лиам занял место рядом. Салон наполнился запахом чужого парфюма и дешевого освежителя воздуха — резкий контраст после стерильности Центра.
Дорога прошла в молчании. Лиам чувствовал напряжение, исходящее от девушки. Она сидела так далеко от него, насколько позволяла ширина сиденья, и смотрела в окно, хотя там были лишь бетонные стены тоннеля.
Когда они въехали во двор клуба «Лилиан», водитель заглушил двигатель. Адель тут же повернулась к нему всем корпусом. Её поза оставалась напряженной, но взгляд требовал ответов.
— Какой план? — спросила девушка прямо. Голос звучал ровно, но в нем звенел металл. — Что именно мы должны будем сказать?
Лиам позволил себе легкую, хищную усмешку. Та самая улыбка Альфы, которая появлялась на его лице только тогда, когда жертва сама забегала в капкан.
— Правду, — повторил он вчерашние слова. — Мы скажем ей, что Декоратора спонсирует кто-то из верхушки Церкви. Что Совет намеренно затягивает расследование, потому что убийца работает на них.
Лиам пропустил Адель вперед, в полумрак клуба. Дверь закрылась за ними с глухим стуком, отсекая шум вечернего города. Внутри пахло старым деревом, дорогим алкоголем и сигарным дымом — запахами власти и денег, которые Лиам презирал почти так же сильно, как бюрократию Инквизиции.
Они заняли дальний столик у окна во двор, скрытый от основного зала тяжелой портьерой. Лиам сел спиной к выходу, занимая позицию, с которой просматривался весь вход. Он не любил сидеть спиной к двери даже в собственном доме; здесь же это было вопросом выживания.
Адель села напротив. Её строгое черное платье выглядело неуместно среди кожаных кресел и красного дерева, да и сидела она идеально прямо, словно проглотив шпагу.
— Нужно поесть, — коротко бросил Лиам, кивнув на меню, которое девушка всё еще сжимала в руках. Сам он уже сделал заказ подошедшему официанту: стейк прожарки rare для себя, теплый салат с морепродуктами для неё и бутылку воды без газа. Ничего тяжелого, что тянуло бы в сон, но достаточно калорий, чтобы поддерживать тело после долгого дня.
Официант ушел. Они остались одни в огороженной нише. Тишину нарушало лишь тихое гудение вентиляции.
Лиам смотрел на Адель поверх сцепленных пальцев. Она тоже ела молча, аккуратно отрезая кусочки салата маленьким ножом. В её движениях была пугающая точность хирурга. Ни одного лишнего жеста. Но Лиам замечал детали: как напряжена линия её плеч под тонкой тканью, как едва заметно дрожат пальцы левой руки, когда она берет стакан с водой. Она играла роль непробиваемого инквизитора, но зверь внутри него чуял страх. И усталость.
Ужин прошел в тишине. Это не было неловким молчанием влюбленных — это было затишье двух хищников перед охотой. Когда тарелки опустели, а приборы были положены параллельно краю стола, Лиам достал коммуникатор. У них оставалось пять минут форы.
Он откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги под столом. Взгляд снова скользнул по фигуре девушки. Платье облегало её слишком плотно для скромного фасона, подчеркивая хрупкость ключиц и тонкую линию шеи. Зверь внутри заворочался, напоминая о себе теплом внизу живота. «Моя», — беззвучно рыкнул лев.
21.2Дверь кафе открылась ровно в 18:30. Звякнул колокольчик над входом.
Марианна вошла в клуб так, словно выходила на красную дорожку. Строгий брючный костюм, идеальная укладка, профессиональная камера на шее и ассистент с кофром за спиной. Она увидела их мгновенно. На её лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, злорадство и тут же — профессиональный азарт акулы, почуявшей кровь.
Она подошла к их столику плавной, танцующей походкой.
— Мистер Блэквуд. Мисс Моро. Я так рада, что вы наконец нашли время для личной беседы.
Она сделала движение, чтобы сесть без приглашения, но Лиам чуть приподнял ладонь.
— Мы здесь не для светской беседы, Мари, — его голос прозвучал низко и опасно, заставив журналистку замереть с занесенной ногой на полпути к стулу. — У нас есть информация. Взамен мы хотим получить что-то равноценное.
Марианна перевела взгляд с мрачного лица Лиама на бледное лицо Адель. Оценивала. Анализировала. Искала слабину.
— Мне нужны сведения, — ровно произнес Лиам, откидываясь на спинку кресла и принимая более расслабленную позу. Внешне он был спокоен, но воздух вокруг него едва заметно потрескивал от напряжения. — Любые данные о закупках оборудования за последний год. Неофициальные каналы поставок энергии. Кто давал разрешения на работы в закрытых узлах связи.
Он чуть подался вперед, опираясь локтями о столешницу, сокращая дистанцию до интимной, почти угрожающей.
— Я предлагаю тебе сделку, Мари. Ты любишь сенсации? Церковь сейчас трещит по швам. Совет Старейшин начал затягивать гайки настолько туго, что даже прессе становится трудно дышать. Контроль Церкви претит всем. Учитывая нашумевшую статью, они боятся любого лишнего слова. Они будут замалчивать новости, пока город не начнет взрываться вместе с трубами.
Лиам позволил себе хищную, холодную улыбку.
— Я мог бы подсказать направление, куда стоит копнуть, чтобы суметь чуть приподнять этот железный занавес. Эксклюзивный материал о том, как Святые Отцы экономят на безопасности граждан ради своих лабораторий.
Марианна перестала играть в безразличие. Она выпрямилась, её глаза азартно блеснули, выдавая её интерес.
— Вы предлагаете мне поддержать эту… войнушку против Совета? — она склонила голову набок, прищурившись. На губах играла дерзкая ухмылка. — С какой стати?
— Потому что времена меняются, — процедил Лиам. Его терпение подходило к концу, и это чувствовалось в низком вибрирующем тоне голоса. — Орден теряет хватку. Если мы продолжим находить трупы, полетят головы. И первыми покатятся головы тех, кто сидел в кабинетах и подписывал бумажки вместо того, чтобы ловить убийцу. Твои рейтинги строятся на грязи, которую ты льешь на власть. Но если власть рухнет сама — кому ты будешь продавать свои сплетни?
Марианна задумчиво постучала длинным ногтем по краю своего бокала. Она переводила взгляд с непроницаемого лица Лиама на спокойное лицо Адель.
— Звучит красиво, — наконец протянула она. — Поддержать падающего титана... Почти поэтично. Проблема в одном, детектив. Я уже дала вам всё, что смогла узнать через свои каналы. Мои источники внутри мэрии сухи. Железный занавес закрыт наглухо.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. Её взгляд скользнул по лицу Лиама, задержавшись на плотно сжатых челюстях. Она видела его злость и упивалась ею.