7 июля

Я посмотрел на неё.

— Я?

— Ты.

— Мне здесь неплохо.

В ту же секунду что-то снаружи врезалось в защиту. Дверь дрогнула в раме.

Я покосился на неё.

— Относительно.

Рэйвен подошла к ближайшей полке, сняла книгу и открыла её примерно посередине.

Я сразу выпрямился.

— Даже не думай!

Она взялась двумя пальцами за край страницы.

Нет.

— Рэйвен!

Бумага тихо натянулась.

— Это низко.

Никакой реакции.

— Это очень низко.

Она посмотрела на меня поверх книги.

Даже не улыбалась.

Варварство.

— Ладно. Я иду.

Страница была отпущена. Некоторые формы насилия всё-таки должны быть запрещены международным правом.

Я поднялся со стула.

— Если умру, это будет на твоей совести.

— Не умрёшь. И ты мне нужен.

— Надо же. Сейчас выяснится, что я полезен ещё чем-то, кроме украшения интерьера.

— Сможешь поставить защитный купол вокруг особняка?

Я посмотрел на неё уже внимательнее.

Так. План становился интереснее.

— Смогу.

— Полностью?

— Да, но не мгновенно. Особняк большой. Мне понадобится время, концентрация и желательно несколько минут, в течение которых никто не пытается меня съесть.

— Это можно устроить.

— Какая уверенность.

— В нашей сделке не было пункта, что я не могу пользоваться твоей магией.

Разумеется, не было. Я сам составлял условия и всё равно оставил ей дыру размером с ворота.

— Нет, не было.

— Значит, договорились.

— Я начинаю понимать, почему с тобой опасно заключать сделки.

Рэйвен пожала плечами.

— Поздно.

Я снял защиту с двери. Фиолетовые линии исчезли одна за другой, замок щёлкнул, и почти сразу снаружи в створку ударило несколько тел.

— Приготовься, — сказал я.

— Уже.

Дверь распахнулась. Призраки полезли внутрь почти одновременно.

Рэйвен встретила первого клинком. Без нормальной стойки, без школы, с движением, за которое любой приличный наставник заставил бы её повторять одно и то же упражнение неделю. Второго она пропустила слишком близко, отдёрнулась, ударила снова и всё-таки достала.

Некрасиво, но работает.

Я вышел следом, удерживая защиту вокруг нас настолько, насколько позволяла рука. Рэйвен прорубала путь через коридор, и чем дольше я смотрел, тем сильнее цеплялась одна деталь.

Она явно не умела драться. Но оружие иногда вело её движение само. Не полностью. Ноги она ставила как придётся, дистанцию чувствовала через раз, несколько ударов вообще вытянула на одном везении. Однако в момент контакта с эфиром рука вдруг находила правильный угол, кисть доворачивалась, лезвие шло туда, где структура призрака была слабее.

Любопытно.

Эфириды могли передавать через оружие не только форму. Возможно, часть памяти тоже. Очень удобно: дать человеку оружие и вложить в руку обрывки чужого навыка, ничего не объяснив о том, как всем этим пользоваться.

Надо будет открыть тренировочную зону. Рэйвен она понадобится точно. Остальным тоже, когда способности окончательно проявятся. Да и мне не помешает вспомнить, как двигаться дольше десяти минут без желания лечь и проклясть последние семьдесят лет.

Мы прошли ещё один коридор, и я заметил другое. Призраки вели себя не так, как возле библиотеки. Некоторые всё ещё тянулись к нам, но медленнее. Один выскочил из стены, замер на полпути и вместо атаки просто повернул голову следом. Другой приблизился на несколько шагов и потерял интерес.

Я присмотрелся. Рэйвен сейчас почти не боялась. Устала — да. Злилась — немного. Но всё остальное словно ушло на второй план. Она следила за коридором, за оружием, за расстоянием между нами и следующей тварью. Ничего лишнего.

Призракам этого было мало. Они тянулись к всплескам. Страху, панике, боли, ярости. Чем сильнее человека раскачивало, тем быстрее они его замечали.

Рэйвен сейчас была слишком собрана.

Я посмотрел ей вслед.

Если дать призракам источник эмоций сильнее и заметнее остальных, они действительно могут пойти за ним.

Значит, идея с приманкой была даже лучше, чем показалась сначала.

Проклятие. Мне начинал нравиться её план.

Мы добрались до комнаты Источника.

— Рэй! Риу!

Сэнди вскочила первой. В её голосе было столько облегчения, что на секунду захотелось развернуться обратно. Призраки хотя бы не смотрели на меня так, словно моё возвращение имело какое-то личное значение.

— Супер, вы с планом? — тут же спросил Рон.

— Нет, блин, просто зашли вас проведать, — бросила Рэйвен.

Хороший ответ.

Я остался возле двери и оглядел остальных. Выглядели они примерно так, как и положено людям, которых несколько часов подряд пытаются убить: Лика бледная, Исаак вымотанный, Сэнди напряжённая, Калем мрачнее обычного. Рон был Роном.

Афия подошла ко мне почти сразу.

— Рада, что вы целы… почти.

Её взгляд остановился на перевязанной руке.

— Приятно, что ты заметила.

Она не стала отвечать, зачерпнула воду из Источника и осторожно пролила на рану.

Ничего.

Обычно эффект чувствовался сразу. Здесь кожа даже не попыталась затянуться.

Афия нахмурилась.

— Чем тебя ранили?

— Эфиром.

Она замерла.

— Рэйвен?

— Нет.

Я дал ей пару секунд.

— Кто-то другой.

По её лицу было видно, что повторять не придётся.

Хорошо. Катастрофу хотя бы теперь осознавали двое.

— Прости, — сказала Афия тише. — Я не смогу вылечить это сейчас. Но разберусь, когда закончим с призраками.

— Обещания плохо лечат раны.

Она посмотрела на меня.

— Я помню.

Я отвернулся, а Рэйвен уже успела собрать остальных вокруг себя.

— Смотрите. Всех перебить мы не сможем, — начала она. — Даже если я не свалюсь раньше, их слишком много. Значит, надо вернуть их туда, откуда они пришли.

Рон потёр лицо.

— Просто выгнать?

— Примерно. Они реагируют на сильные эмоции. Страх, панику, боль, злость. Чем больше человек фонит, тем быстрее они его находят.

— Очень удобно, — пробормотал он. — Особенно сейчас, когда мы все невероятно спокойные.

— Поэтому просто выбежать всей толпой не получится. Они полезут со всех сторон ещё внутри дома.

Рэйвен повернулась ко мне.

Мне это уже не понравилось.

— Сначала нам нужна одна большая приманка.

— Нет.

Она даже не сбилась.

— Ты с Роном уходишь в дальнее крыло.

— Я сказал «нет» заранее. Очень экономит время.

— Там используешь «Порабощение разума».

Я замолчал.

А вот теперь стало интересно.

— Подчинишь только эмоции, — продолжила она. — Страх, панику, всё, на что они реагируют. Заберёшь это себе. Для призраков остальные станут почти пустыми, а весь шум соберётся в одном месте.

Она указала на меня.

— Прекрасно, — сказал я. — Продолжай. Мне любопытно, насколько хуже станет дальше.

— Они потянутся к тебе. Остальные пока останутся здесь. Когда большая часть призраков уйдёт от Источника и проход освободится, мы начинаем двигаться к выходу.

— А я?

— Держишь заклинание.

— Разумеется.

— Когда выберемся из особняка достаточно далеко, отпускаешь нас. Эмоции возвращаются, и вместо одной неподвижной приманки у призраков появляется несколько движущихся.

Рон нахмурился.

— То есть дальше уже мы наживка?

— Да.

— Наконец-то понятная должностная инструкция.

Рэйвен кивнула в сторону выхода.

— Ведём их к лесу. Когда они окажутся снаружи, Риу ставит купол между ними и особняком, чтобы они не смогли развернуться обратно, потом догоняет нас. Дальше придётся смотреть по ситуации.

— Обожаю планы с последним пунктом «а дальше разберёмся».

— Если есть лучше — говори.

Не было. Но это сейчас волновало меня меньше другого.

Я нашёл «Порабощение разума» совсем недавно. Пролистал нужный раздел, оценил цену, решил, что идея отвратительная, и ничего ей не сказал.

Вообще ничего.

А книга уже лежала у Рэйвен раскрытой на нужной странице.

— Рэйвен.

Она посмотрела на меня.

— Откуда ты знаешь про это заклинание?

— Прочитала.

— Когда?

— В библиотеке. Пока ты сидел со своей рукой, я тоже времени не теряла.

То есть пока я находился в нескольких метрах и размышлял, насколько сильно мне не нравится эта магия, она добралась до того же раздела, поняла принцип, увидела цену и каким-то образом успела встроить всё это в рабочий план.

Молча.

— Ты не сказала мне, что собираешься использовать именно его.

— Я знала, что ты начнёшь спорить.

— Разумеется, я начну спорить. Оно запрещено не потому, что у автора справочника было плохое настроение.

Рэйвен скрестила руки.

— Ты справишься.

Вот и всё.

Без попытки меня убедить. Без «наверное». Она сказала это так, будто уже решила вопрос за нас обоих.

Я посмотрел на неё.

— Ты понимаешь, что мне придётся держать в себе страх сразу нескольких человек? Боль, панику, злость — всё вместе. И в таком состоянии ещё изображать приманку для призраков.

— Да.

— И тебя это устраивает?

— Нет. Но другого человека, который сможет это сделать, у нас нет.

Наглая.

Я не мог даже нормально возразить, потому что она была права, а это всегда портит хороший спор.

Рэйвен действительно выстроила весь план вокруг заклинания и поставила меня перед фактом уже здесь, при остальных. Без разрешения и без особых сомнений в том, что я выдержу.

Пожалуй, последнее раздражало сильнее всего.

Она даже не рассматривала вариант, в котором я не справлюсь.

— Невозможная женщина, — пробормотал я.

— Это «да»?

— Это «я тебе это припомню».

Рэйвен коротко кивнула и сразу повернулась обратно к остальным.

Вопрос, похоже, был закрыт.

Возражать больше никто не стал. Альтернативы у нас всё равно не было.

План ещё раз проговорили по шагам. Мы с Роном уходим в дальнее крыло, но остаёмся достаточно близко, чтобы я не потерял связь с остальными. Я подавляю их эмоции и жду, пока призраки стянутся ко мне. Остальные остаются у Источника до сигнала. Потом все начинают двигаться к выходу.

Дальше — бег.

Со мной отправился Рон.

На втором этаже, в крыле с личными комнатами, мы остановились ближе к дальнему концу коридора. Здесь призраков пока было меньше, а рядом находилось окно. Если всё пойдёт совсем плохо, через него можно выбраться на крышу пристройки.

Удивительно успокаивает наличие запасного выхода, которым почти наверняка придётся воспользоваться.

— Ух, чувствую, сейчас будет весело, — сказал Рон.

Я посмотрел на него.

Дом полон мертвецов, я собираюсь применить запрещённую магию с неизвестным количеством последствий, а он выглядит так, будто ждёт начала аттракциона.

Иногда я ему завидовал. Совсем немного.

В конце коридора уже двигались призраки. Пока медленно, но становилось их всё больше.

Времени на сомнения не осталось. Я вытянул руку.

Заклинание было старым, неприятным и требовательным. Здесь нельзя было решить в середине процесса, что мне всё-таки не нравится идея подчинять чужое сознание. Либо берёшь контроль, либо не начинаешь.

Я начал.

— Feriat cor, liget mens. Ad me — omnia. Dolor, metus, spes, ira — fluant. Sub voluntate mea, succumbite.

Пусть сердце ослабеет, пусть разум склонится. Ко мне — всё. Боль, страх, надежда, гнев — струйтесь. Под моей волей — покоряйтесь.

На последнем слове меня ударило.

Я ожидал страх. Ожидал панику. Ожидал боль. Не ожидал, что вместе с ними полезет всё остальное. Чужие воспоминания, обиды, случайные ассоциации, вещи, которые вообще не имели отношения ни к призракам, ни к происходящему сейчас. Будто я открыл дверь, рассчитывая впустить одного человека, а за ним решила войти вся его жизнь.

Колени на секунду подогнулись. Я удержался. Умирать от собственного заклинания в первые же секунды было бы крайне унизительно.

Рон что-то сказал рядом. Я не разобрал. За дверью становилось всё громче. Скрежет, вой, удары.

Они шли сюда. Значит, первая часть сработала.

Я удерживал связь, пока шум не оказался совсем близко, а потом протолкнул через неё единственную команду:

Бежать.

После этого чужие эмоции окончательно утянули меня внутрь.

Когда я снова что-то увидел, вокруг была белая комната. Если это вообще была комната. Белые стены, белый пол, потолок. Ни дверей, ни окон, ни мебели. Просто пустое пространство, куда мой разум, видимо, спрятался, когда перестал справляться со всем сразу.

Я огляделся.

— Даже здесь без кресла.

Никакого ответа. Собственное сознание принимало гостей отвратительно.

Белизна сбоку дрогнула, и вместо неё появился школьный коридор. По нему шла Сэнди. Совсем молодая.

— Рэйвен! Садись сегодня со мной!

Перед ней появилась Рэйвен — тоже младше, хотя выражение лица уже почти знакомое.

— Нет. Я с тобой больше не разговариваю.

Сэнди остановилась.

— Почему? Я что-то сделала?

— Продолжай лицемерить. Мне уже всё равно. Говори дальше обо мне своей новой подружке.

— Ты не поняла…

— Она теперь даже ко мне не подходит. Удобно получилось.

— Рэйвен…

— А потом вы ещё смеётесь, да?

Рэйвен отвернулась. Картинка исчезла. Я снова оказался в белой пустоте.

— Чудно.

В цену заклинания, значит, входили ещё и чужие школьные конфликты. Хорошо знать заранее.

Белизна дрогнула снова. На этот раз передо мной стоял Калем. Он выглядел так, будто разговор продолжался уже очень давно.

— Я устал. Просто отстаньте от меня.

Ответа я не слышал. Калем — слышал.

— Мам, мне не пять лет. Мне двадцать. Перестань следить, во сколько я прихожу домой.

Пауза. Он закрыл лицо ладонью.

— Нет. Я не хочу опять это обсуждать.

Ещё что-то.

— Я съезжаю.

Калем коротко усмехнулся.

— Да. Конечно. Двадцать лет — слишком рано, чтобы самому решать, где жить. А прийти домой после десяти — почти преступление. Спасибо, понял.

Картинка держалась ещё несколько секунд, потом исчезла.

Я ничего не сказал. На этот раз не хотелось.

Следующими появились Рон и Лика. Рон держал кружку двумя пальцами и смотрел внутрь с глубоким личным оскорблением.

— Лика, это что?!

— Кружка.

— Я вижу, что кружка! Что ты с ней сделала?

Он потряс её. Со дна потянулось что-то густое и совершенно подозрительное.

Лика скрестила руки.

— Моя маленькая месть.

— За что?!

— За то, что ты постоянно меня достаёшь.

— Я тебя не достаю.

Она просто посмотрела на него.

— Ага.

Рон снова заглянул в кружку.

— Это вообще отмывается?

— Не знаю.

— Ты специально угробила единственную нормальную кружку?

— Купишь новую.

— Где? В ближайшем магическом супермаркете?

Лика отвернулась, явно пытаясь не улыбнуться.

— Нечего было цепляться.

— Я к тебе почти не цепляюсь!

— «Почти».

— Да ты сама каждую ночь ко мне в дверь ломишься со своим лунатизмом!

Улыбка исчезла.

— Я это не контролирую.

Рон сразу осёкся.

— Да знаю я.

— Тогда зачем опять приплёл?

Он помолчал.

— Потому что я злой из-за кружки!

— Очень по-взрослому.

— Сказала женщина, которая испортила её из мести.

— Прости, что я ужасная, а ты идеальный.

Они исчезли. Я даже немного расстроился. Среди всего остального бессмысленная ссора из-за кружки выглядела почти уютно.

Белая комната снова осталась пустой. Я попытался пройтись, но пространство никак не изменилось. Было сложно даже понять, двигаюсь ли я на самом деле или только представляю.

Потом картинки прекратились. Стало хуже. Чувство пришло без лица, без голоса и без расстояния, с которого можно наблюдать.

Тревога. Резкая и знакомая настолько, что я понял сразу. Рэйвен.

С ней пришла злость. Обида. Желание первым закончить разговор, пока другой человек не успел сделать больнее. И мерзкая уверенность, что объясняться бессмысленно: всё равно скажут, что ты неправильно понял, слишком остро отреагировал или придумал половину сам. Особенно сильно держалось ощущение предательства. Когда узнаёшь, что о тебе говорили там, где тебя не было. Когда доверие, которое и так давалось с трудом, внезапно оказывается чем-то, над чем кто-то другой может посмеяться.

Я знал, что это не моё. Это совершенно не помогало.

Когда её эмоция немного отступила, следом пришла чужая усталость. Калем.

И почти сразу — голос:

Ты должен.

Ты обязан.

Пока живёшь под моей крышей…

Меня вдруг до невозможности раздражило само существование вопросов. Куда пошёл. Когда вернёшься. Почему поздно. С кем был.

Хотелось закрыть дверь. Одному. И никому ничего не объяснять.

Я резко вдохнул. Сердце уже работало слишком быстро. Тело начинало возражать против происходящего, но заклинание не спрашивало его мнения.

Следующей пришла злость. И одновременно смех. Рон и Лика. Мне хотелось прибить её за кружку, за самодовольный взгляд и за уверенность, что мелкая месть была совершенно заслуженной. А ещё всё происходящее казалось смешным. Потому что это была просто кружка. Обычная глупая ссора между двумя людьми. Без Испытаний, пророчеств, Магистров и угрозы смерти.

На несколько секунд мне даже понравилось. Что уже само по себе было тревожным симптомом. Но под этой поверхностной злостью оказалось что-то старше.

Ты меня не слышишь.

Ты никогда меня не слышала.

Я открыл глаза.

Белая комната никуда не исчезла.

Руки дрожали. По виску стекал пот. Внутри уже невозможно было нормально отделить одно от другого. Моё раздражение смешалось с чужим страхом, усталостью, обидами, каким-то теплом, злостью, тревогой.

И всё продолжало прибывать.

Передо мной снова появилась картинка. Исаак и Лика. Лес. Они бежали между деревьями, цеплялись за ветки, спотыкались о корни. За ними двигалось что-то огромное. Призрак. В этот раз страх пришёл вместе с воспоминанием.

Никаких сложных мыслей. Только одно:

Беги.

Мне стало всё равно, куда. Просто дальше. Подальше. Я понимал, что это чужая паника. Знал совершенно точно. Тело уже не видело разницы.

Я больше не хотел ничего смотреть. Не хотел ничего чувствовать.

Хватит.

Отпустите.

Пожалуйста.

Последнее слово возникло само. Я даже успел его возненавидеть.

А потом где-то далеко разбилось стекло. Чья-то рука схватила меня за предплечье и дёрнула так резко, что боль пробилась даже сюда.

Белая комната рассыпалась. Я снова оказался в коридоре. Шум вернулся сразу. Потом боль. Собственное дыхание.

Чувства не исчезли. Они всё ещё сидели внутри, навалившись друг на друга: страх рядом со злостью, усталость рядом с облегчением, чужая вина, обида, привязанность, паника.

Я забыл.

За столько лет действительно забыл, насколько неаккуратно люди всё это чувствуют. Не по очереди и не отдельными понятными кусками. Можно злиться на человека и бояться, что с ним что-то случится. Хотеть уйти и ждать, что тебя остановят. Бояться и всё равно возвращаться.

Неудобная система. Шумная. Но теперь хотя бы стало понятно, почему люди постоянно делают вещи, которые невозможно объяснить одной причиной.

— Ты почему не сказал, что оно настолько опасное?!

Голос Рэйвен вернул меня окончательно. Она держала меня за плечо и выглядела так, будто пережила ещё одну небольшую войну по дороге сюда. На щеке царапина, в плече торчит кусок стекла, ладонь в крови, волосы растрёпаны.

Стекло.

Я посмотрел за её спину. Разбитое окно. Она вернулась. Пролезла через него, нашла меня и вытащила, пока я стоял внутри собственного заклинания и изображал мебель.

Из-за меня она опять поранилась. Мысль появилась и осталась. Неприятно.

Рэйвен всё ещё что-то говорила, но половина слов проходила мимо. Мир двигался с небольшой задержкой, и мне приходилось отдельно вспоминать, что сначала надо услышать, потом понять.

Её пальцы всё ещё сжимали мою руку. На них была кровь.

— Купол! — донеслось откуда-то дальше. — Риу, купол!

Точно.

Я поднял руку.Слова нашлись сами. Старые заклинания вообще удобно хранить там, куда усталость не добирается.

Магия отозвалась хуже обычного.

Снаружи воздух дрогнул. Фиолетовая плёнка начала подниматься от земли, пошла вверх по стенам, окнам, крыше и замкнулась вокруг особняка.

Вой снаружи сразу стал глуше.

Рэйвен отпустила меня только после того, как убедилась, что купол держится. Потом выглянула через разбитое окно.

— Все живы… охренеть. Марафон какой-то.

Она провела рукой по лицу и поморщилась, когда движение отдалось в плече.

— Ты бы ещё подольше там постоял овощем!

Я промолчал. Рэйвен уже отвернулась, но остановилась и снова посмотрела на меня. Дольше, чем хотелось бы.

— Ты…

Она нахмурилась.

— Ты плачешь?

Я опустил взгляд. На пол упала капля. Потом ещё одна.

Неловко.

Хотя причина была вполне очевидна. За короткое время через меня прошло больше чужих чувств, чем я обычно добровольно допускаю за несколько десятилетий. Видимо, тело решило разбираться с последствиями самостоятельно.

Не самый достойный механизм. Зато простой.

Я вытер лицо здоровой рукой.

— Даже не начинай.

Рэйвен молчала. Что, пожалуй, было ещё хуже.

Я снова посмотрел на неё. Она могла уйти вместе с остальными. Должна была, если пользоваться хоть какой-то логикой самосохранения. Вместо этого вернулась, разбила окно, полезла за мной, поранилась и вытащила меня из заклинания, из которого я сам уже не выбирался.

Потом ещё накричала. Очень по-человечески.

Несколько минут назад я буквально чувствовал то же самое изнутри: страх и действие одновременно, злость рядом с привязанностью, желание бросить человека и невозможность действительно это сделать.

Теперь Рэйвен стояла передо мной и была хорошей иллюстрацией. Никакой аккуратности. Никакой одной правильной эмоции.

Я слишком долго смотрел на людей со стороны и успел привыкнуть раскладывать их по причинам, реакциям и вероятностям.

Изнутри всё выглядело гораздо хуже. И гораздо интереснее.

Я отвёл взгляд первым.