Эхо шума
Все резко смолкло.
Лени в тысячный раз окинул взглядом приютивший их пяточек – облупившийся потолок и покрытые плесенью плиты. Танцующие под фонариками тени, корчащие жуткие рожи. Большой плакат на широкой тупиковой стене: «Труд ведет к революции». Он подал голос.
– Странный лозунг...
– А что с ним не так? – впервые за это время заговорил Азамат.
– Революция же к СССР была. Великая. А тут призыв... к еще одной что ли?
– Это про другие страны больше.
И снова повисло молчание. Терзаемый этой тишиной, Лени хотел прекратить, убить ее хоть как-то.
– Ты ж азербайджанец, почему у тебя такое имечко?
– Это очень длинная история.
На этом разговор снова закончился. Все же ни напряженная обстановка, ни характер Азамата на болтовню не располагали. Вообще, если медленный Багрицкий в его воображении играл роль доброго крокодила Гены, то такой же медленный Азамат занимал место удава Каа. Немного таинственного, вроде бы чем-то привлекающего, но при этом вызывающего интуитивное чувство подвоха.
Ожидание тянулось. Секунды текли одна за другой, и инженер уже поймал себя на том, что был бы согласен даже на новых барабашек, только бы уже хоть что-нибудь произошло. Только бы эта чертова неизвестность прекратилась!
– Ань, Вась, че я вам ща расскажу!
Голос раздался откуда-то неподалеку. Шарахнувшийся Лени тут же принялся наобум палить, но ничего не произошло. Азамат сонно заморгал, а Фархад явственно побледнел. Голоса продолжили переговариваться. Очень похоже было на прошлую песню или на тех, что ругались в кабинете, но как будто чуть иначе. Правда, в чем именно состояло отличие, ни капитан, ни инженер с точностью сказать бы не смогли. Говорили трое.
– Вы слышали! Хрущев совсем плох стал.
– Помер?
– Да не, в пеленки белые закатали да в больницу увезли. Голос, мол, ему постоянно слышится. Причем, как друг написал, вроде как давно. Еще до установления седьмой пятилетки!
– То есть еще до постройки нашей станции?
– Выходит, что так.
– То есть весь этот спонтанный перескок с приземленного да в космос – это голоса его толкнули? Сперва Луна, потом Марс, Юпитер, Венера, теперь вот это…
– Ну голос, вроде как, один был...
– Да какая разница!
– А вообще, возможно...
Лени уставился на капитана, но тот в ответ лишь нервно пожал плечами. Не сговариваясь, они оба замерли, прислушиваясь, настороженно ожидая, не начнут ли вновь двигаться плиты, как когда они впервые услышали голоса и под пол провалился Багрицкий. Азамат опасливо переводил взгляд с Фархада на Лени, при этом чуть выставив вверх ухо, как если бы это помогло ему лучше понять природу непонятного звука.
И… все еще ничего не происходило. Лишь треп невидимой троицы отдавался эхом в поросших зеленью коридорах заброшенной станции.
– Тоже мне, краткий экскурс в историю, – пробормотал Азамат, чуть дрожащими руками опуская оружие. Лени молча грыз губы.
– Идем за психом, – безапелляционно произнес Фархад, одними губами.
Лени спешно закивал болванчиком. Помедлив, Азамат тоже кивнул, хотя такое обращение к напарнику его и коробило. Еще, лично, его непонятные голоса напрягали больше предыдущей твари. С тварью он хотя бы знал, что делать, при случае. А вот с внезапно воспылавшей желанием пообщаться пустотой дело обстояло сложнее – их не должно было здесь быть.
Они начали медленно отступать. Круг света, создаваемый фонарями, отступал вместе с ними, создавая впечатление, будто мрак шел за ними. Голоса все так же говорили о ерунде, отдаляясь, затихая вдали.
Они двигались туда, где пропал Цинь, но замерли у встретившейся развилки, не зная, какой дорогой идти дальше.
От трезвона заработавшей рации троица едва не схлопотала себе по инфаркту. Испуг стремительно сменился гневом на ложную тревогу, а затем еще быстрее – надеждой. Звенело у Фархада. Взглянув на табло приема на наручном проводнике, он ухмыльнулся.
– Кто бы мог подумать, что я буду так рад бывшей! Алло! Алло!
Его рация была компактной, встроенной в серьгу, и слышал голос в передаче только Фархад. Он с длинными перерывами отвечал что-то односложное. Лицо его из радостного постепенно мрачнело.
– Что там? Что там?!
Лени едва не прыгал вокруг. Капитан, казалось, его не замечал. Резко выдернув приемник из уха, он прервал передачу.
– Сдурел?!
– Ты в своем уме?
– ЦБ все шалит…
Капитан невидящим взглядом уставился в темноту.
– Слушай, – голос Азамата опасно похолодел. – Понятия не имею, какие у тебя там проблемы, но ты сейчас же набираешь бывшей, или кто это бы там ни был, и слезно просишь о спасении, соглашаясь на какой бы ультиматум тебе ни поставили.
– Сам звони.
– У меня не работает.
– У меня тоже, но кэп… Я понимаю, Марина то еще счастье, но сейчас…
– Это была не Марина, – стеклянно ответил Лени Фархаду.
– А…
– Я не знаю, что это.
– Что?
– Сказало, что Александр.
– Какой Александр?
– Сын.
Здесь уже стек с лица Лени, а Азамат выглядел так, будто вот-вот психанет и начнет резать глотки своим тупоголовым товарищам по несчастью.
– Звони. Александру.
– Не могу.
– Тогда подойди. Я сейчас тебе быстренько объясню, и ты сразу все сможешь.
– Он правда не может, – пискнул Лени. Диковато оглянулся на капитана, но, не получив реакции, продолжил. – Он умер, когда ему год был. Очень давно.
– Дьявол и все его приспешники! – зарычал Азамат, вцепившись себе в волосы. Он быстро взял себя в руки. – Набери какой-нибудь другой номер. Быстро. Набери другой номер.
Сориентировавшись, Лени выцарапал у несопротивляющегося начальства передатчик и принялся прочесывать список контактов. Первые же позволили прояснить картину.
Шум. Помехи.
– Звони по последнему дошедшему, – приказал Азамат.
– Нет! – сказал Фархад.
– Да! – отрезал Азамат.
– Тоже не отвечает, – сказал Лени.
Передача заглохла. Лени неловко вернул имущество хозяину. Капитан не мигая смотрел на прибор в собственной руке. Костяшки на руке побелели – с такой силой он вцепился в синий пластик. Отсветы фонариков на его лице придавали ему выражение героя шекспировской трагедии. Лени аккуратно потрепал капитана за рукав, и тот будто встрепенулся.
– Надо бы все же валить…
Тяжело переведя на остальных взгляд, Фархад, подумав, кивнул.
– Куда?
Тишина была гнетущей. Никто не решался подать голоса. Фонарики рассеянно высветили впереди какое-то колыхание, и люди шарахнулись, не успев распознать, была ли это игра света или очередная притаившаяся во тьме неведомая зверушка. Странное движение все же было игрой воображения, а вот глухое шарканье из одного из туннелей было вполне себе реальным и не предвещало ничего хорошего. Спина у Лени моментально взмокла.
Кивнув остальным, Фархад потушил свет до минимума, чтобы их не выдать – то, что было по ту сторону, людей определенно не заметило. Фархад дал сигнал Лени и последовал вперед с оружием наперевес. Поднял руку с растопыренной пятерней. Звук приближался.
Фархад согнул указательный, оставив четыре пальца. Притушил свет еще, так что во тьме видно стало только их силуэты.
Три. Глаза кое-как привыкли к темноте.
Два. Шаги уже почти за поворотом.
Один!
Наемники резко вывернули в коридор, открыв огонь. Почти тут же получили шипение и непереводимые идиоматические выражения в ответ. Сбивающий пламя с рукава Цинь что-то громко орал. Выражение лица Азамата ближе всего напоминало реакцию расстроенной женушки, что в пятом часу ночи встречает вдрызг пьяного мужа на пороге: здесь и «сука, где ж ты шлялся», и «Слава Богу, целый пришел!». Воображение шустро подсунуло картинку бородатого наемника в бигудях и потрепанном халатике со сковородой наперевес, и Лени почувствовал, как лицо расползается в тупенькой ухмылке, а напряжение, клешнями державшее тело, разжимает свою стальную хватку.
– Где тебя носило, тварь!
– Руки убери!
Цинь слабо дергался, пытаясь отцепить от ворота своего костюма брызжущего ему слюной в лицо Фархада. В этом деле ему помог Азамат, аккуратно отцепивший бывшего юриста, после чего с чувством вдаривший напарнику по плечу. Лени для себя расшифровал это как то самое женушкино «я беспокоилась за тебя, дебил». Цинь определенно почувствовал себя неловко. Опустив глаза и вскинув брови, он пожал плечами.
– А вы, вообще, куда намылились?
– За тобой мы намылились, придурок! – Фархад все горел праведным гневом.
– Я польщен, конечно, но зря вы это, если вас с того пяточка не выкуривали. Там обзор хороший был, видны пути отхода. Лучше, чем то, что я пока видел. Хорошо, что я вас здесь отловил.
– Ты – нас? – скепсис Фархада был безграничен.
– Там, – Цинь бросил жест позади себя, полностью игнорируя своего бывшего капитана. – Коридор один. Но в нем полно дверей. Большая часть – жилые. Но есть одно исключение. С какого счастья – понятия не имею, но там лестница.
– Лестница?
– Да. Просто открываешь дверь, а там – лестница. Но только наверх. Но и это хорошо, а то пришлось бы искать новые способы выбраться. Это учитывая прекрасную зверушку в кабинете и осыпающиеся полы.
– А может, есть другие лестницы в других ответвлениях? В тот же низ или, может, вообще до спасательных шлюпок…
– Нет. Я все осмотрел. На всякий, – Цинь его оборвал. Неосознанно потер грудь. Азамат это отметил, но решил пока не спрашивать. – В соседнем проходе пара лабораторий и архив, их отсюда видно. Ничего интересного. Ну, почти. Я вот что нашел.
Он протянул стопку пожелтевших листков бумаги.
– Пацан прав. Эксперимент проводили в управлении.
– Круто! – Лени не стеснялся выказывать восторг – он не мог нарадоваться тому, что вырос с «этого» до «пацана».
– И еще. Пацан, какая там намеченная дата эксперимента?
– Не знаю. Или ее нет, или есть, но я пока не нашел.
– Наверняка второе января. Если это второе января, то расцепление прошло не по плану, и этой датой можно обозначить день, когда функционирование станции прекратилось – это самые поздние числа, которыми подписаны найденные мной бумажки. И если я прав и в этот день в их эксперименте что-то рвануло, это значит, что, по-хорошему, в управление нам никак нельзя. Там эпицентр.
Снова невдалеке зазвенели «монеты». Цинь и Фархад синхронно предложили проверить. Лени сообщил, что они чокнутые. Азамат пожал плечами.
Затрещал приемник. Все присутствующие при прошлом спиритическом сеансе напряглись, кроме Циня: он не понимал, что к чему.
– Не бери, – опередив Лени, серьезно посмотрел на Фархада Азамат.
Фархад закусил губу, глядя на вытащенный передатчик, мигающий голубым светом приема сигнала. На месте имени вызывающего стояли прочерки.
– Я что-то пропустил? – осторожно спросил Цинь. Азамат на него цыкнул.
Капитан ругнулся, с силой ткнув «ПРИЕМ».
– О. Дозвонился.
Лени с Фархадом нервно переглянулись. Голос был Багрицкого.
– Алло? Треклятый кусок пластика, да будешь ты работать, наконец? Я же вежливо просил, я не хочу больше бить тебя о стену, но буду, если потребуется.
– Игорь? – спросил Фархад.
– О, Фарх! Хорошо, пластмаска, ломать пока не буду. Фарх, вы там как, целы? Аптечки не пролюбили?
На последней фразе Лени заулыбался и попытался начать орать в трубку нечто не поддающееся расшифровке, но определенно радостное. Фархад отпихивал его локтем, но тоже ухмылялся. Если спрашивал про аптечки и использовал свои «казиональные» замены матершинщине – точно Багрицкий.
Азамат не был столь уверен.
– Не, все на месте. Ты там сам живой?
– Живой-живой, куда я от вас, горемычных, денусь. Вы там где? Информацию нашли? Что Син с Энси говорят?
Небольшая пауза с их стороны. Лишь хриплое дыхание доктора из трубки.
– Ты сейчас, наверно, ржать будешь, – нарушил молчание капитан.
Игорь промычал нечто, должное означать «ну давай, удиви меня». Затем из трубки послышался шум.
– Алло? – Фархад напрягся.
Все еще шум.
– Алло? Алло?! Мать твою, алло?! Игорь?!
Фархад вдел наушник в ухо и прислонился к стене.
– Алло! Да твою ж. Алло! Эй! Алло! Я говорю, алло! Ау! Эй! Прием!
Азамат сочувствующе положил руку Фархаду на плечо.
– Алло! – Фархад гаркнул так, что стопроцентно оглушил бы собеседника на том конце связи. Его лицо преобразилось. Прислонившись к стене, он облегченно съехал по ней на пол. Прямо в слизь, которая покрывала пол.
Он хохотнул.
– Ага, не говори.
Лени пританцовывал рядом, яростно шепча лишь одно «Ну? Ну? Ну?». Фархад его дернул за дред, чтобы не мешал.
– Ну, ты не поверишь. Тут еще Цинь с напарником. Цинь. Который наглый подлый трус, кинувший друзей.
– Но-но, я вообще-то здесь нахожусь, – возмутился тот, но его проигнорировали.
– Ты вниз куда-то провалился, – отвечал тем временем Игорю Фархад. – А мы с Лени остались наверху. Чутка побегали. Карты – говно. А Син с Энси на связь не выходят, – в голосе Фархада появилась озабоченность. – И до тебя мы никак достучаться не могли. Вообще ни до кого.
Все это время Фархад говорил с перерывами, и Лени ему сигналил, чтобы он снова достал наушник и сделал разговор общедоступным, и Фархад так и поступил.
– Ну, что до меня, я только-только, так сказать, проснулся, – раздался привычно успокаивающий, медленный и уверенный голос Багрицкого. – И так что там у вас с барабашками?
На самом деле, хотя Фархад и стремительно приближался к пенсионному возрасту, единственным человеком, на которого можно было положиться и которого Лени спокойно мог бы назвать «взрослым», был именно Багрицкий. С ним всегда было спокойнее.
– Если кратко, мы в одной большой жопе, – сказал капитан. – «Барабашек» дофига, самых разных. Мне кажется, больше, чем я за всю свою жизнь встречал. Зато заказ, можно сказать, выполнили.
– Не дрейфь. Вскоре мы будем вспоминать об этом инциденте в «Клопе и тыкве», а Мо будет опять ныть, что вот со следующей недели у него курс лекарств непременно закончится, и он с нами абсолютно точно полетит. Мы информацию же нашли – то есть полработы сделано. Думайте, как свалить до Энси с Сином, а я буду думать, где я сам и как подобраться поближе к обшивке. Все при делах и не скучно.
– Можно мне, пожалуйста, обычного скучного четверга. Мне прям надо.
Багрицкий хохотнул.
Снова стал слышен шум.
– Фарх? Ты про… даешь. А… о? А…
Звонок оборвался. Фархад затряс наушник, но рация продолжала монотонно гудеть, возвещая о потере связи. Фархад попытался перенабрать, но без толку.
Фархад выругался.
– Попробуй Сину, – внезапно собранно попросил Лени. Наконец-то его пробило. Его всегда вот так «пробивало», когда начинался форменный адок. Энси шутила, что ради вот таких только моментов у него и стоит в трудовой пометка о должности «второго пилота», а не «бесполезной живности, за которой забавно присматривать».
Сигнал больше не прошел, но Фархад чувствовал себя гораздо спокойнее, зная, что где-то там ходит все еще живой Багрицкий. Лени тоже выглядел бодрей. Азамат все еще держался настороженно.
– Пора идти, – позвал Цинь. – Он правильно сказал. Сперва нам нужно отсюда выбраться.
С этим никто спорить не стал.
Глава 07. Вам звонят
□□□□□
Сбой системы: точное местоположение неизвестно.
Межзвездный корабль класса «Синица»
201х год по старому летоисчислению
□□□□□
«Инициация набора номера».
«Сигнала нет».
«Инициация набора номера».
«Сигнала нет».
«Инициация набора номера».
«Сигнала нет».
Син с возрастающим раздражением следил за повторяющимся сбросом передачи. В руках он нервно вертел жестяной стакан.
Они долбали аппаратуру уже с полчаса. Лишь в самом начале, когда Энси разово перекинула энергию со всего, чего только можно, на связь, один раз запрос дошел до доктора, но ответа не было.
Перца добавляли отцепившиеся от вертящейся станции куски корабля, похожего на тот, что не так давно пытался их сбить.
Син все сильнее раскачивался на кресле. Пластик отчаянно скрипел, моля о пощаде, но техник это игнорировал. Народ слишком давно не выходил на связь.
Обстоятельства были не на их стороне. Синица была тут не вполне легально и не слишком близко к цивилизации. Пошли Энси сигнал помощи, не факт, что кто-то бы пришел в ближайший месяц даже, а если бы и пришли, учитывая состояние власти в этой самой цивилизации (а именно то, что ее, как таковой, не было), их вполне могли ограбить и пристрелить, поленившись тащить силком до исправительных колоний «для выяснения обстоятельств». Пытались дозвониться до Мо, но старый хрыч не брал трубку.
В этой ситуации единственное, что мог сделать Син – спуститься за остальной командой самому, но у него не было защиты. Поэтому последние часы он сидел, гипнотизировал экран и думал. Он хотел пойти без защиты, и почти смог, но Энси заявила твердый протест и заблокировала все двери кодом. Они поругались, и на его крик она просто исчезла, лишь изредка отвечая ему голосом невидимого собеседника.
– Нацеплю внутреннюю защиту, – в очередной раз принялся убеждать ее техник. Больше всего на свете Син ненавидел ждать и ничего не делать.
– И продержишься минут сорок, если там не окажется кислорода. Это если при выходе в космос тебя на кусочки не разнесет. Она же рассчитана на небольшие угрозы на короткое время. Что-то починить, если отвалилось, не более.
– Да начхать мне! Один хрен, мне уже поздно помирать молодым.
Энси не ответила. Син сломал стакан.
Не сказать, что местные сумасшедшие были ему за семью, нет. У него была другая, своя семья. Но позволить себе ее он смог только благодаря их капитану. Даже если забить на то, что неудавшийся юрист и нынешний космический приключенец нужен был инопланетянину из практических соображений, он также чувствовал благодарность Фархаду. И долг.
Его народ ни во что не ставили. Что было, если честно, объяснимо. За пару лет до развала Союза какой-то советский корабль умудрился наткнуться на парящий в космосе гигантский замороженный зверинец. И какой-то умник из той команды посчитал за хорошую идею забраться внутрь, где нашел сотни странных тушек с дикой амнезией и не менее безумной способностью к языкам. Где сейчас тот Ноев ковчег и нашедший его корабль с командой – не знает никто. В тайных заведениях на краю Галактики, наверно.
Добродетельный самаритянский корабль всех разбуженных тогда довез до ближайшей станции, где оставил без особого контроля. Многие свежеочнувшиеся по-быстрому смылись до прихода менее мягкосердечных власть имущих. А там и Союз разваливаться начал, стало не до зверинца. А сейчас и государства никакого нигде нет.
Иными словами, всем плевать, кто ты, пока не мешаешься. Но вот необычная внешность на раз-два может отпугнуть потенциальных работодателей. А учитывая, что распустившиеся тут и там религиозные культы как один трубили о нелюбви к инакомыслящим и инаковыглядящим, странно было ожидать лучшей участи.
Еще и устойчивость у химер была ни к черту. Он всего один раз попробовал раритетную сигаретку. Да даже не сигаретку – окурок. Но ему этого хватало, чтобы до сих пор страдать отходняком. Особенно скручивало, когда плохо было. Сейчас, например, курить хотелось просто до безумия.
Он был даже не против, если бы малец ему новое прозвище придумал. «Бин», «Друин», «Менингит». Плевать. Если бы только они с остальной командой на связь вышли да отчитались, что живы, просто придуриваются.
Син перестал раскачиваться и просто откинулся в кресле. Повторил вслух возможные варианты коверкания своего имени и грустно усмехнулся.
«Зуин», который просрал планы, просрал задание, просрал команду…
– Энси.
Ему не ответили. Энси многое терпела, но никогда – когда на нее кричали. Обзываться, материться, бить первым, что попадется, по оборудованию – простит и не заметит. Крик – нет.
– Энси, прости.
Он глубоко вздохнул.
– Я был не прав.
– Ты же отдаешь себе отчет, что подобным образом проблемы решаются только в дешевых мелодрамах?
– Ну. Там работает. Вдруг. Ну. Вдруг, ну, и тут тоже.
Энси отчетливо хохотнула. Правда, все еще не показывалась, оставаясь невидимой. Еще не совсем простила.
Син глубже осел в кресло и сцепил руки в замок на животе. Или он сойдет с ума от размышлений, или рехнется и убьет себя в суицидальной попытке что-то изменить.
– Там вторая передача! Вторая передача!!! Вывожу!
От энергично швырнутой в него новости Син выпал из кресла.
– Эти… дебилы!
Голоса слышались плохо, с перерывами, но они были. Фархад говорил с Игорем. Их с Энси не слышали, но теперь они знали, что народ на станции был жив! Более того, они их ждали! От нахлынувшего облегчения Син почувствовал слабость в ногах и оперся рукой о подлокотник кресла, чтобы не упасть. Передача оборвалась.
– Энси, еще!
– Я в процессе! Не идет.
– Я пойду в техотсек, вдруг смогу чего подкрутить и еще увеличить сигнал!
Спускаясь из управления в ангар, Син моргнул, протерев глаза. Посреди помещения, недалеко от его скутера, стоял диван. Допотопный и с виду не особо удобный. Его полностью прикрывал ковер с бело-черными турецкими узорами.
Он кинул взгляд в сторону коридора, уходящего к Энси. Но корабельное привидение могло устраивать себе аккомпанемент из иллюзий лишь вокруг себя, и она сейчас точно была в управлении. Откуда у них взялся диван на складе?
Син продолжил медленно спускаться. Боковым зрением ему что-то почудилось, и он снова вперился в незапланированный элемент меблировки Синицы. На нем сидело три девушки. Вернее даже, молодые женщины. Они шепотом о чем-то переговаривались, косились на него и махали зачем-то руками.
По виду главная, в аккуратном блекло-розовом сарафане, оторвалась от подружек и взглянула на него бездонными, пустыми, словно колодцы, глазницами. Она протянула ладонь и несколько раз ее судорожно сжала – не то подзывая, не то бессильно пытаясь ухватить.
Син фыркнул, кинул в барышень плоскогубцами и спустился с лестницы. Невольное орудие пролетело сквозь мгновенно развеявшийся морок. Кряхтя, Син подошел и подобрал верный инструмент.
– Нечего тут глазки строить. Не на того напали, развратницы.
Он любовно погладил мерно гудящий бок машины. Открыл люк в ее нутро, что располагалось под ангаром, и неловко спрыгнул вниз.
Вставшие кружком над открытой крышкой люка девицы были недовольны.
Младшая, хихикнув, указала в сторону, из которой пришел техник.
Висевший на стене перекидной календарь с часами с щелчком сменил дату.
□□□□□
Сбой системы: точное местоположение неизвестно
Станция, нижний уровень
201х год по старому летоисчислению
□□□□□
Искра с потрясаемого наручника сердито клюнула в ухо. Багрицкий с трудом подавил порыв отшвырнуть аппаратуру. Связь снова заглохла, не только с Фархадом.
Не таким он представлял себе долгожданный отпуск.
Он не стал говорить Фархаду и Лени, что у него отказал костюм. Помочь ему было нельзя, а лишние волнения не были на пользу никому.
Он шумно выдохнул и помассировал бедро. Он успел пройти уже достаточно далеко, когда передатчик ненадолго ожил, и он решил педантично перепроверить сигнал, что окупилось недолгим разговором с командой. Когда выберутся, он припомнит Фархаду, что спасла их только его «излишняя щепетильность». И тогда лестницу в ангар на корабле они все же менять не будут. Как и проводить прямой проход в управление.
Считалочка привела его к простенькому коридору, смахивающему на тот, по которому они шли в начале. Дополнением являлся нервирующий монотонный гул.
Он нашел по дороге схему аварийных выходов, которая представлялась интересной по двум причинам: там был указан выход наверх – это «А»; «Б»: путь к тому, что в данных обстоятельствах можно было бы окрестить сокровищницей. Фархад бы ее точно так назвал. На черном рынке архивы с канувших в лету станций, особенно с подобной загадочной историей, тянули в ценовом эквиваленте «Фрегата» на три. Или даже больше. Доктор не особо разбирался в летсредствах, но для Фархада все входящие суммы красовались перед глазами именно в виде тех или иных моделей космолетов. И обвинявшая его раз за разом в намечающейся измене Энси тут была не указ.
Ему вспомнилось, как они с Фархадом впервые встретились. Если бы ему тогда кто сказал, как все закончится, он бы выдумщика вперед Фархада себе в больницу отволок. Правда, в соседнее, психиатрическое, отделение, зато основательно, на срок продолжительный, если не на постоянное жительство.
Он снова взглянул на добытую схему, где были изображены еще два варианта пути. Ее указания, скорее всего, были неточными, но это было лучше, чем ничего. Выбирать было сложно. Нужно было идти наверх, но архивный склад представлял интерес не только для корыстного капитана и при этом предполагался в противоположном от выхода направлении. И время тикало. А происходящая кругом бесовщина также веско говорила: «Подумай еще раз, идиот, иди к выходу».